В последние дни я почему-то часто вспоминала Валерия Плотникова, которого не видела много, много лет – его, тогдашнюю его жену Таю, их квартиру на Смоленке, куда они только въезжали и где мы пытались совместными усилиями организовать что-то вроде ремонта. Я была совсем юной, когда мы познакомились, Валерий – уже знаменитость и реально большая величина. С этой парой было очень комфортно общаться: он никогда не подчеркивал свою значимость, Тая была воплощенной доброжелательностью и такой идеальной женой большого художника.
В Валерии поражал редкий и в ту пору, а сейчас тем более аристократизм, который сочетался с совершенно не поддельным демократизмом. Я очень любила Питер, и Плотников – хотя общались мы исключительно в Москве - был для меня воплощением петербуржца, бесполезно даже расшифровывать это понятие, но все, кому дорог Питер, поймут.
Он, конечно, был идеальным мастером парадного портрета – возможно, последним, кто сумел подчинить себе этот формат, ни разу не скатившись в пошлость. Иногда мне казалось, что все эти граммофоны, вазы, канделябры, цветы в горшках и без были для него таким вызовом: а, вот, пройду по грани и смогу! И смог – мы смотрели на звезд того времени его глазами, и они были прекрасны.
Светлая память

1980-е. Фотограф Валерий Плотников изобретает мем.

Афиша видеосалона в вагоне скорого поезда №39 «Кубань» (Москва–Новороссийск). Сентябрь, 1991 год.

Интересно, реально кто-то из пассажиров ходил в 10.45 утра смотреть эротику?

Я в восторге. Догнал, наконец, «Одну из многих» Винса Гиллигана – и это, конечно, тотальная мощь. Первая, во всяком случае, первая художественно удачная попытка сформулировать конкретно, без публицистики и патетики (осторожно, сейчас будут некоторые спойлеры), чем так плоха наступающая эра искусственного интеллекта.

Формально это сериал об инопланетном нашествии, что-то вроде сатирической версии «Вторжения похитителей тел» (плюс еще похожий концепт был в «Рике и Морти», кажется). Инопланетный вирус превращает все человечество в телепатически связанный в единое целое разум-«улей». Люди лишились самости, зато исчезли войны и голод, и все, за исключением горстки героев с иммунитетом к вирусу, абсолютно счастливы. Остроумная деталь – поначалу «вирус любви» даже распространяется через поцелуй!

Но все это жанровая маскировка. По факту «Одна из многих» – антиутопия про победивший ChatGPT. Практически все человечество превратилось в одну большую нейросеть – и на первый взгляд, это чуть ли не рай на Земле. Все ресурсы распределяются рационально, каждый человек – носитель всего мирового знания: и на любом языке говорит, и любую кем-либо читанную книжку знает наизусть. Ну а на деле – понятно, кошмар.

Нейросеть не может производить ничего нового, и буквально «переваривает» все, что сделано до нее. По сюжету сериала, человечеству осталось лет 10 до того, как будут доиспользованы все ресурсы. У людей теперь нет не только индивидуальности, но и амбиций – соответственно, нет и целей, для чего жить. Сам «вирус»-паразит, конечно, наделен базовым инстинктом самосохранения – но ему-то как раз ничего и не грозит. Земляне построят гигантскую антенну, чтобы передать его дальше – и благополучно вымрут. А вирус полетит осчастливливать следующую цивилизацию.

Самое же обаятельное в сериале – получилась не банальная агитка, все хорошее против всего плохого. Главная героиня, писательница ромфанта (хе!) Кэрол Стурка (Рэй Сихорн) – в общем, наглядно демонстрирует, что сильная индивидуальность – это все, конечно, хорошо, но пытка для окружающих. А душнила Манусос (Карлос Мануэль Весга), еще один выживший, – теперь вообще мой любимый герой в этом сезоне.

Честно, недолюбливаю антиутопии за сконструированные миры и условные правила игры, но в Pluгibus все постепенно «оживает» и все очень смешно – а немые сцены (особенно с беспилотником) напоминают комедии Жака Тати про господина Юло. В общем, роскошество.

И кратенько про итоги новогоднего проката.

«Мы очень довольны результатом», – говорит Вадим Верещагин.

Ещё бы!