Знаете, как приятно держать в руках старую бумажную карту города? Всё по полочкам: прямые улицы, кварталы на своих местах — расписание маршрутов и привычный порядок. Вот небольшая аналогия: классическая механика и есть такая карта. Мы отлично научились ей пользоваться, чтобы ориентироваться в обычной жизни — будь то езда на велосипеде или запуск спутника.

Но однажды кто-то берёт лупу (или даже микроскоп), и вдруг привычные линии расползаются, здания дрожат словно миражи на раскалённом асфальте, а угол поворота и вовсе потерял смысл — потому что на этой глубине мир устроен совсем по-другому.

Вот здесь, между строк нормального порядка вещей, начинает звучать квантовая механика. Она не просто дополняет старую карту деталями — она меняет само представление о том, что считать «реальностью».

Законы Ньютона сложно переоценить: они великолепно описывают всё прилично крупное — машины, яблоки, планеты. Их магия в том, что при огромных скоплениях атомов всяких чудес квантового мира просто не видно; мы наблюдаем аккуратную усреднённую картину.

Квантовая механика разбирает привычные нам законы на молекулы и подаёт их с неожиданной стороны.
Теперь — к сюрпризам квантовой сцены:
-Электрон может быть похож одновременно на шарик и на волну в пруду. Такой знаменитый эксперимент с двумя щелями показывает: брось по одной частицe раз за разом — дождёшься красивой волновой картины! Как будто электрон проходит сразу через обе щели и сам с собой вступает во взаимодействие. Тут не получится сказать: этот путь или тот; они как бы все сразу.
- Запутанность: «телепатия» без проводов
Две частицы могут связаться так крепко (в прямом физическом смысле), что после разлёта куда угодно судьба одной влияет на состояние другой мгновенно. Никаких сигналов со скоростью выше света — просто классические законы отделяют вещи друг от друга строже, чем это позволяет реальность на квантовом уровне. Сложно поверить? Эксперименты Алена Аспекта и его последователей доказали всем скептикам: никаких тайных каналов передачи нет; просто мир иногда нелокален.

В макромире мы привыкли получать чёткие ответы: монетка либо орлом, либо решкой вверх. Квантовый аналог говорит иначе — пока не взглянем внутрь ящика (берём мысленный эксперимент Шрёдингера), частица существует сразу во всех разрешённых состояниях суперпозиции. Она словно бы и «орёл», и «решка». Реальность определяется лишь в момент измерения. Грани предмета проявляются только после нашей встречи взглядом.

Всё это не фантазии философов-отшельников; эти эффекты видели своими глазами тысячи экспериментов по миру:
- интерференция крупных молекул (например, фуллеренов) — кто мог подумать;
- поразительный счёт с нарушением неравенств Белла;
- хитрые трюки типа эксперимента с отложенным выбором — когда решение стереть информацию о частице меняет прошлое поведение системы.
Честное слово: точнее квантовой механики пока ничего человечество не придумало; её формулы работают до последней запятой с любыми испытаниями.

Что удивительно: эти сюжеты давно вырвались за пределы академических журналов и вызывают эффект бабочек для современной жизни:
- Квантовые компьютеры уже не сказка для физиков-фантастов — они пробуют решать задачи так, как классике никогда не снилось;
- Квантовая криптография сулит связь почти абсолютно защищённую от подслушивания (о таком мечтают спецслужбы!);
- Вещи вроде сверхпроводимости или сверхтекучести легли фундаментом новых материалов и медицинских аппаратов.

Иногда кто-то (я среди них!) задумывается: может быть сам феномен жизни или мышления тоже когда-то окажется связан с этими вероятностными квантовыми свойствами? Но тут ещё слишком много домыслов...

Ньютон остался при деле — он гарантированно годится для наших самых насущных задач – строить мосты или летать в самолёте совершенно безопасно.

Но сам мир оказывается толще нашей карты города; иногда приходится отказаться от иллюзии полного контроля и однозначности только для того, чтобы дать место большему количеству чудес.

✅ Подписаться

В основе всех общественных процессов лежит одна простая, но очень важная штука. Есть такие ключевые ресурсы — власть, менталитет (то есть идеи и убеждения людей), капитал и сам народ. Они не живут отдельно друг от друга, а постоянно перемешиваются, перетекают один в другой. Из-за этого и возникают то подъёмы цивилизаций, то их спад. Если понять эту динамику, то можно объяснить многое в истории, что происходит сейчас и даже прикинуть, какие кризисы нас ждут впереди.

Каждая система в обществе обычно тянется к тому, чтобы один из этих четырёх ресурсов был главным — это и определяет её лицо. Например, в капитализме на первом месте капитал, деньги и экономика. В теократиях или странах, где правит какая-то идеология, доминирует менталитет — вера, идеи, доктрины. Авторитарные режимы ставят всё на власть и её институты. А демократии, по крайней мере в идеале, говорят, что народ — это основа всего, источник легитимности. Но на деле ничего статичного тут нет. Сила системы в том, насколько она умеет превращать один ресурс в другой, а слабость — когда баланс нарушен.

Давайте разберёмся, как это перетекание работает на практике.
Капитал, когда его много накопится, естественно превращается во власть и влияние. Это не только лоббирование или покупка политиков, но и спонсорство выборов, контроль над СМИ, финансирование университетов и культуры. Деньги позволяют менять правила игры и влиять на решения.

Власть же может переделывать менталитет общества. Через законы, школу, пропаганду, поддержку определённых ценностей — элиты формируют, как люди видят мир, что считают правильным. Политическая сила становится идеологической.

Менталитет масс — это вообще мощная вещь. Он может превратиться и во власть, и в активность народа. Если контролируешь идеи — религию, национализм или какую-то социальную теорию, — то можешь мобилизовать толпу. Это приводит то к спокойным выборам и смене власти, то к революциям и захватам.

А народ как организованная масса — тоже ресурс. Его труд, энергия, поддержка превращаются в экономику, в тот же капитал. Плюс массовые действия могут свергнуть элиты и перераспределить власть. История полна примеров, когда народ становился тем самым толчком для больших перемен.

Всё это циклично, идёт по кругу без остановки. Власть помогает копить капитал, капитал создаёт культуру и идеи, менталитет направляет народ, а народ рождает новую власть. Общество как будто в постоянном круговороте, похожем на оборот веществ в природе.

Практически эта модель крутая тем, что помогает разбираться в кризисах. Они часто из-за того, что главный ресурс слабеет или перетоки ломаются. Для планирования — в политике, бизнесе или активизма — важно уметь управлять этими потоками. Успех сейчас не в том, чтобы сидеть на одном ресурсе, а в том, чтобы вовремя его конвертировать в нужный другой. Так сохраняется стабильность и развитие.

В общем, эти социальные законы перетока ресурсов — не просто теория для описания мира, а реальный инструмент, чтобы его менять осознанно. В итоге будущее в руках тех, кто разбирается в правилах этой сложной, но логичной игры. По-моему, это стоит того, чтобы об этом подумать.

✅ Подписаться

Публицист и блогер Павел Иванов делится впечатлениями об итогах 2025 года.

✅ Подписаться

Китай и зеленая энергетика.

Кажется, 2025-й стал переходным историческим рубежом в энергетике. Эксперты из Ember утверждают что , солнечная и ветровая энергия впервые обогнали уголь по объёмам выработки электричества в мире. Журнал Science определят взрывной рост ВИЭ главным научным прорывом года. Дело в том, что за первое полугодие всё дополнительное потребности в электричестве на планете покрыли именно за счёт «зелёных» источников.

Ключевую роль здесь сыграл Китай. Представьте: на эту страну приходится примерно 80% мирового производства солнечных панелей, 70% ветряков и столько же литиевых аккумуляторов. Благодаря господдержке, гигантским мощностям и жёсткой конкуренции цены на технологии рухнули. Запустилась цепная реакция: больше производство → ниже цена → выше спрос → снова рост производства. Сегодня на ВИЭ держится уже более 10% китайской экономики.

Всего за десять лет генерация солнечной энергии в КНР выросла более чем в 20 раз. Совокупной мощности китайских солнца и ветра теоретически хватило бы на всю США. И что важно: выбросы CO₂ в стране практически перестали расти, хотя экономика по-прежнему на подъёме.

Руководство Китая чётко осознаёт масштаб сдвига. Осенью 2025-го на сессии ООН было заявлено о планах сократить выбросы на 10% в следующем десятилетии. И не за счёт ограничений, а через удвоение инвестиций в солнце и ветер. Как отмечают аналитики вроде Ханны Ричи из Оксфорда, Китай реально приближается к отказу от угля как основы энергетики.

Дешёвые китайские технологии молниеносно распространились по миру, особенно в Африке и Южной Азии. Импорт солнечных панелей туда взлетел в разы. Для многих людей это стало спасением: установил панель на крыше — и получил свет для дома, зарядки телефона, работы вентилятора. Часто это выходит дешевле, чем платить за нестабильную сеть или дорогой генератор на дизеле.
Примеры поражают. В Пакистане с 2022 по 2024 год импорт панелей вырос впятеро — скачок цен на газ после украинских событий сделал солнце очевидным выбором. В ЮАР старые угольные станции постоянно ломаются, оставляя миллионы без электричества. В Эфиопии засухи бьют по гидроэнергетике, бывшей основой системы. Везде на помощь приходят солнце и ветер.
Что главное — поменялась сама мотивация. Раньше ВИЭ были вопросом экологии и готовности платить больше. Теперь это чистая экономика и стремление к энергонезависимости. Во многих местах «зелёная» энергия уже стала самым выгодным вариантом безо всяких оговорок.

Успехи — успехами, однако трудности остаются колоссальными. Даже Китай, лидер перехода, достраивает новые угольные блоки — как резерв для надёжности. В США после возвращения Трампа уголь снова пошёл в рост, а китайские панели упираются в высокие пошлины. Инфраструктура — сети и накопители — развивается слишком медленно. Авиация, судоходство и тяжёлая промышленность всё ещё с трудом переходят на электричество.

Что будет дальше? Нынешний бум основан на технологиях, которым не один десяток лет. Те же кремниевые элементы изобрели в США ещё в середине XX века. Китай же сделал их супер массовыми и дешёвыми. Следующий этап улучшений уже на подходе: перовскиты повысят КПД панелей, более длинные лопасти и плавучие платформы расширят возможности ветра, появятся новые аккумуляторы — натриевые, ванадиевые.
Чтобы понять масштаб, вот вам цифра: в 2004 году во всём мире за год ставили около 1 ГВт солнечных мощностей. Сегодня такой объём вводят примерно каждый день.

2025 год стал моментом, когда возобновляемая энергетика перестала быть нишей для энтузиастов. Она превратилась в самый рациональный, экономически оправданный выбор. И тот факт, что движущей силой теперь стала не абстрактная экология, а конкретная выгода, делает этот процесс по-настоящему необратимым. Всё, что мы увидели в 2025-м, — лишь старт. Дальше всё решит скорость: успеем ли мы построить инфраструктуру, найти решения для сложных отраслей и не сбиться с темпа.

✅ Подписаться

В ближайшие пять лет Россия может оказаться в очень неприятной ситуации, когда она не сможет воплотить в реальность даже простые прототипы новых технологий , а о выходе на мировой уровень не стоит даже и мечтать. Эксперты говорят, что экономика страны медленно скатывается в застой, и это уже всем очевидно.

В чем корень зла? Проблем хватает: бюджет слишком рано начали урезать, кредиты стали неподъемными из-за завышенных ставок, инвестиции тают на глазах, а не связанные с обороной отрасли промышленности и вовсе в упадке.
Между тем, представители власти видят все в розовом свете. Только на днях из правительства прозвучало, что потенциал у страны колоссальный, и они точно знают, на какие силы опереться, чтобы обеспечить полную независимость в промышленности и технологиях. Законы под это дело уже готовы, приоритеты расставлены, и целая серия национальных программ запущена.

Однако эксперты вне официальных кругов настроены скептически и не спешат радоваться таким новостям.
Взять хотя бы доклад Дмитрия Белоусова из Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) по поводу технологической самостоятельности. Он отметил, что Россия в числе немногих стран, где на науку и разработки уходит всего около процента от ВВП — это крайне мало.

Количество ученых в России не увеличивается, а, наоборот, сокращается. По этому критерию страна уже выпала из ведущей пятерки мировых держав.

Если частные компании не подтянутся с инвестициями в исследования, то число специалистов может уменьшиться еще процентов на тридцать-сорок — до показателей вроде французских или итальянских, если считать по паритету. В итоге потеряем не только кадры, но и целые направления науки, готовые разработки и тот ценный опыт, который передается из поколения в поколение устно.
В конечном счете, через те же годы мы рискуем остаться без способности даже на экспериментальные модели замахнуться.

Усугубляет все структура расходов: государство берет на себя больше двух третей финансирования науки — это выше, чем в большинстве развитых экономик, и даже опережает Китай, Индию или Бразилию. Но наращивать это дальше не выйдет: бюджет трещит по швам, а доходы от экспорта ресурсов падают.

И даже эти средства, которые кажутся солидными , не дают отдачи: инноваций мало, высокотехнологичный экспорт хромает, а рынок технологий не приносит прибыли.

Власти, тем не менее, уверены в своей стратегии.
Первый вице-премьер Денис Мантуров недавно заявил, что девять проектов по технологическому прорыву запустят настоящий каскад преобразований в пятнадцати и более промышленных секторах.
Эти проекты Денис Мантуров упомянул в декабре 2025 года во время презентации программы «Платформа будущего: 100 проектов России. Технологии». По его словам, они нацелены на усиление 15 ключевых отраслей промышленности и запуск трансформации (каскада преобразований) основных сегментов экономики.
Хотя точный список всех девяти проектов в открытых источниках не детализирован полностью , они охватывают критически важные направления, такие как:
• новые материалы и химия,
• транспортная мобильность (включая скоростной транспорт нового поколения),
• развитие космоса,
• передовые решения для здравоохранения,
• продовольственная безопасность,
• новые атомные и энерготехнологии,
• биоэкономика (биотехнологии, биопластики, биохимия).

Реализация этих проектов предполагает создание замкнутых технологических цепочек и как следствие импортозамещение и подготовку кадров для высокотехнологичных отраслей. Развитие их должны привести к значительному экономическому эффекту и технологическому прорыву в приоритетных отраслях экономики.

У меня возникает вопрос : эти точечные меры смогут изменить общее негативное развитие, о котором твердят экономисты?

✅ Подписаться

На какой развилке мы стоим сейчас? Прогресс рисует картины будущего, где главным героем может стать уже не человек, а нечто, созданное им — тот самый искусственный сверхразум. Словно мы сами готовим себе наследника, который будет умнее, быстрее, совершеннее.
И вот в этой идее — создать «лучшую версию разума» — кроется странный и тревожный посыл. Вдруг оказывается, что мы сами, со всей нашей биологической хрупкостью, медлительностью мыслей, усталостью и ранимостью, — это просто устаревшая модель. Как телефон, который пора сменить на новый. Но разве ценность человека — в его процессоре и сроке службы?

А если нет? Наша ценность — в другом. В том, что мы умеем любить так иррационально и глубоко. Творить что-то просто потому, что не можем не творить. Страдать от потери и чувствовать искреннее сострадание к чужой боли. Это не сбои старой системы, а её главные достоинства. И если согласиться с этим, то и выводы придется делать неприятно четкие.
Если человек — не черновик для будущего киборга, а уникальный и конечный результат долгой истории, то каждая жизнь — это абсолют. Не предмет для оптимизации. И тогда любые теории, которые видят в сокращении числа людей решение проблем — будь то экология или экономика — это не прогресc. Это, простите, древнейшее варварство в новой упаковке.

Самое опасное — когда такие мысли проскальзывают исподволь. Вот говорят: «Планета задыхается от перенаселения». Звучит разумно. Но часто за этим следует невидимый, но чёткий вывод: «Нас слишком много. Значит, должно стать меньше». Это скользкая дорожка. Даже идеи «добровольного вымирания» — это, по сути, философия капитуляции. Для вида, который хочет жить, она подобна яду.

Поэтому тихий демографический коллапс в развитых странах — это не скучная статистика. Это прямая угроза. Если мы хотим будущего, где будут наши дети и внуки, а не тихо жужжащие машины, то это — красный, мигающий сигнал тревоги.

И тут мы подходим к главному механизму, который эту угрозу останавливает. Семья. Не «ячейка общества» из учебника, а простой союз мужчины и женщины, который почему-то работает миллионы лет. Это не «один из вариантов». Это фундаментальный способ продолжения жизни во всей её полноте — биологической, культурной, духовной. Здесь рождаются дети, здесь им передают язык, память, понятия о чести и совести.
Это та самая мастерская, где из хаоса рождается новый человек.
Когда этот институт начинают сознательно размывать и деконструировать, заменяя «маму и папу» на безликие «родитель №1», — это не расширение прав. Это обеднение реальности. Ребёнок инстинктивно ищет не «родителя», а мать и отца. Это заложено в нашей природе.
То же самое с полом. Говорить о «множестве полов» — значит играть с словами вопреки биологии. Наша репродуктивная система, вся наша эволюционная история построены на простом и гениальном принципе: мужское и женское начало. Это не социальный конструкт — это условие самого нашего существования как вида. Отрицать это — всё равно что отрицать гравитацию, прыгая с крыши.

Так какое будущее мы выбираем? Технократическую утопию, где человек — промежуточное звено? Или мир, где остаётся место для человеческого — со всеми его слезами, смехом, детским лепетом и седыми волосами?

Мой выбор прост. Нужно защищать простые, как мир, вещи:
Жизнь как дар. Каждую. Без условий и оговорок. И значит, нам нужно больше детей, а не меньше.

Семью как крепость. Ту самую, традиционную, где есть папа, мама и дети. Это наш главный культурный код и гарантия того, что через сто лет здесь ещё будут звучать наши песни.
Реальность как основу. Признавать нашу биологическую природу — не для того, чтобы ограничивать, а чтобы иметь твёрдую почву под ногами в мире, который всё больше напоминает цифровой сон.

Выбор за нами. Остаться людьми или стать сырьём для следующего витка эволюции, в котором мы будем уже не нужны. Лично я — за людей.

✅ Подписаться

Историк Александр Колпакиди делится впечатлениями об итогах 2025 года


✅ Подписаться

🧐 Итоги 2025 года. Год, в котором прошлое выдали за будущее

2025 год закончился без фанфар. Да и кому их трубить, если оркестр давно уволен «по оптимизации», а трубы сданы на металлолом в рамках импортозамещения...

Это был год, в котором власть официально призналась в том, о чём КПРФ и мы говорим много лет: людей в стране не хватает, рождаемость падает, демография провалилась. И вместо того чтобы строить детсады, жильё и нормальную экономику, нам снова предложили старое доброе решение – «замещающую миграцию». Не где-то в кулуарах, не в блогах, а в официальных документах и стратегиях. Чёрным по белому: «миграционный прирост остаётся важным фактором». То есть латать демографическую дыру будут не социальной политикой, а завозом рабочей силы.

И те, кто громче всех кричит «против понаехавших», по-прежнему не могут произнести вслух очевидное: миграцию в страну тащит не абстрактный Запад. Её тащит сама власть – сознательно, из года в год, под бурные аплодисменты собственной статистики.

🧐 2025-й вообще стал годом удивительного идеологического цирка.

Мы увидели «русские форумы», где под вывеской «духовности» продают нафталин с имперским ароматом. Нам рассказывали про космические корабли Российской Империи, про «цивилизационный код», про «прошивку народа». Забыли только объяснить, почему при всей этой «высокой духовности» цены растут быстрее зарплат, медицина превращается в квест, а молодёжь голосует ногами и чемоданами...

🧐 Отдельной строкой прошёл сезон большого переобувания.

Те, кто ещё вчера рассуждал о компромиссах и диалоге, сегодня с пеной на губах требуют переписать историю и вынести Ильича из мавзолея. Люди, которые в 2019-м цитировали Ленина без раздражения, к 2025-му объявили его источником всех бед. Одни и те же фамилии, одни и те же лица.

Попутно продолжилась тихая десоветизация – под соусом «примирения с историей». Память опять пытаются заменить декорациями, а вместо анализа — предлагают ритуалы. Разрушим мавзолей – и всё наладится. Экономика вздохнёт, цены упадут, чиновники перестанут воровать. Магия простых решений для сложной страны.

🧐 2025-й был годом, когда СВО окончательно стала фоном.

Она перестала быть новостью и превратилась в погоду: «местами прилёты, без осадков, ветер переменных направлений». При этом на экране всё так же обсуждают рейтинги, ток-шоу и очередные «форумы традиционалистов».

🧐 Годом медиапророков тоже запомнился.

Корчевниковы и прочие носители откровений бодро предсказывали захоронения, покаяния и «возвращение к истокам». В реальности же к «истокам» вернулись только цены на бензин и коммуналку – они текут, как чистый родник, всё выше и выше по наклонной.

🧐 А экономика?

Экономика сделала то, что она любит больше всего: подняла всё, что можно поднять. Налоги, сборы, пошлины, тарифы. Каждое утро россиянина начинается с маленького экономического сюрприза: то госпошлина выросла, то интернет подорожал, то бензин опять решил стать элитным продуктом. При этом всегда находятся те, кто объяснит: «Это во благо. Так надо. Потерпите ещё чуть-чуть». «Чуть-чуть» у нас длится десятилетиями.

🧐 Политика тоже удивила – предсказуемостью.

Выборы прошли ровно так, как должны были пройти выборы без выбора. Но на этом фоне раздавались голоса, которые всё ещё позволяли себе спорить и задавать вопросы. И факт того, что с ними вообще вынуждены разговаривать, показывает: живая политика ещё не умерла. Она просто загнана в резервацию.

🧐 И всё же главный итог года – не в бумагах, не в форумах, не в указах. Главный итог – состояние людей.

Усталость стала базовой эмоцией. Люди не верят в большие слова, не ждут чудес, не строят иллюзий.

🧐 2025-й был годом, когда прошлое пытались выдать за будущее, а идеологию – за ответ на социальные проблемы.

Но у людей хорошая память на простые вещи: сколько стоит хлеб, лекарства, проезд и сколько времени занимает запись к врачу.

🧐 2026-й наступил.

Обещать ничего не будем – этим заняты другие люди и другие каналы. Просто будем дальше смотреть на реальность без прикрас. И называть вещи своими именами, даже если они кому-то мешают спать.

КТО МЫ?

В прошлой жизни, работая на ниве идеологии и политической журналистики, мне регулярно доводилось участвовать в совещаниях на тему: «Кто мы?»

Я не шучу. Cерьёзные люди собирались и пытались договориться, кто они такие в общественно-политической системе координат. Поначалу я удивлялся, потом привык, а на закате тогдашней моей политической карьеры понял причину отсутствия у коллег и однопартийцев чёткой идеологической самоидентификации. Это была игра, правила которой постоянно менялись, а роли не были определены. Участники оказывались в игре порой совершенно случайно, их богатый жизненный и профессиональный опыт в иных сферах деятельности не мог им помочь оперативно сориентироваться на местности, поэтому вопрос: «Кто мы?» звучал с регулярной периодичностью (как минимум раз в год в начале каждого избирательного цикла), зависал в воздухе и в общем-то оставался всегда открытым. Чем чаще перед носом игроков распахивались и захлопывались двери на высшие уровни политической пирамиды, тем всё шире открывался этот вопрос.

Уходя в определённый момент из политики, я даже не хлопнул дверью. А зачем, ведь в ответ донеслось бы лишь: «Кто это?» Для тех, кто не знает себя, свойственно и не узнавать других. У меня же никогда не было проблем с самоидентификацией, даже одновременно с несколькими. Впрочем, особо циничные знакомые считают, что я просто играю роли. Да без разницы, дело в другом.

Недавно у нас на Радио АВРОРА вопрос «Кто мы?» прозвучал уже применительно ко всей нашей современной российской общности – гражданскому обществу, политической нации, многонациональному народу, государству и т.д. И я снова удивился.

Думаю, это нас специально приучили сомневаться в самих себе, в своей реальности, историчности и идентичности. Системным бюрократам так легче управлять. Единственная позволенная сверху форма идентификации для россиян – это ИНН. На этом я закончу читать мораль, и просто отвечу на вопрос. Вдруг мой вариант ответа кому-то пригодится.

Итак, вот кто мы есть.

Мы - это каждый из нас по отдельности. Фёдоры, Кириллы, Михаилы, Дмитрии, Светланы, Елены, Максимы, Александры, Виктории, Ульяны, Степаны, Сергеи, Григории, Георгии, а также непременно Иваны, Владимиры, Петры, Павлы, Екатерины и все остальные (тут просто назовите своё имя). Мужчины и женщины (тут всё просто и абсолютно традиционно). Русские, татары, евреи, армяне, якуты, немцы и вообще «всяк сущий язык», когда речь идёт о национальности. Атеисты, православные христиане и католики, мусульмане, иудеи и буддисты, родноверы и староверы, исходя из свободы совести и религиозной принадлежности. Многие из нас успели побывать советскими людьми по паспорту и сознанию, укладу жизни, теперь мы россияне или же обладатели других гражданств. У каждого из нас, как правило, есть своя профессия, работа, хобби, культурные и политические предпочтения и прочие опции, которыми мы пользуемся в процессе самореализации на протяжении всей жизни. Полагаю, все читатели легко самоидентифицируются.

И вот это и есть все мы. Расцветающие стопятьсот цветов, буйство цветущей сложности, оркестр личностей, играющих симфонию нации. А оркестры наций на глобальном уровне исполняют симфонию человечества. И это отнюдь не предел. «Человек есть нечто, что должно преодолеть», - писал философ Ницше. Но об этом же преодолении говорят и духовные учителя - боги и пророки священных книг. Мы рождаемся, приходим в этом мир, чтобы преодолевать предлагаемые обстоятельства, строить «наш новый мир», плодиться, размножаться и творить. Всё это - свобода. Свобода в нас - и мы в свободе.

Личности и коллективам для успешной самореализации необходима энергия развития, получаемая в вечном процессе завоевания и применения свободы. Разве диалектические единство и борьба противоположностей, противоречие между свободой воли и кармой не определяет развитие всех и каждого? Разве не в этом заключается и весь исторический русский путь, и наше будущее?

Мы - это и есть Россия. И далее по списку выше. Наше дело - быть собой, а не путаться казаться кем-то ещё. Для этого и нужна свобода.

Фёдор Бирюков, ведущий Радио АВРОРА

Взгляд в 2050: Как наука изменит всё.

Иногда я ловлю себя на мысли: а что будет через двадцать пять лет? 2050-й кажется далёким, но если оглянуться, 2000-й был вчера. И вот я представляю мир, где главный учёный — не человек, а сверхразумный ИИ. Он будет решать задачи, на которые нам понадобились бы века, а мы, пожалуй, останемся в роли любителей, ковыряющихся в пробирках для души. Звучит грустно? Может, и так, но честно — сегодняшние нейросети уже решают задачи лучше многих специалистов. К середине века появятся лаборатории, где роботы круглосуточно экспериментируют, анализируют, открывают. И да, кто-то из этих машин вполне может получить Нобелевку. Мы станем зрителями собственного триумфа.

Климат. Всё идёт к тому, что к 2040-му мы перешагнём опасную отметку в два градуса потепления. К 2050-му споры о том, существует ли глобальное потепление, утихнут сами собой — ледники сделают это за нас. Зато начнутся другие: стоит ли охлаждать планету искусственно, распыляя в стратосфере частицы, чтобы отражать солнце. Представьте: одна страна решает, что хватит терпеть жару, и начинает эксперимент. А последствия — засухи, наводнения — достаются всем. Я думаю, это слишком рискованно, почти как игра в русскую рулетку с погодой. Но есть и светлая сторона: вдруг удаление углекислого газа из воздуха станет прибыльным? Пластик, топливо, лекарства — всё из того, что мы сейчас выдыхаем. Воздух как фабрика. Если так пойдёт, бизнес сам очистит планету. Только вот геополитика всё портит: сегодня людям важнее еда и мир, чем далёкие ледники. В итоге рискуем прийти к трём градусам к концу века.

Космос. Люди на Марсе — это уже не фантазия, а вопрос времени. Кто-то обещает высадку в тридцатых, кто-то в сороковых. Я скептичен: мы до сих пор не решили, как защитить человека от радиации в глубоком космосе и от разрушения костей в невесомости. Инженеры верят в новые материалы, а биологи качают головой. Но другие миссии выглядят реальнее: роботы на Меркурии, пробы с комет, детекторы антиматерии на орбите. Космос — это долгосрочная игра, и 2050-й как раз тот горизонт, куда целятся агентства.

В физике жду настоящего переворота. Новые квантовые датчики и детекторы гравитационных волн помогут заглянуть в первые мгновения Вселенной, найти первичные чёрные дыры. Это может наконец объяснить, что такое тёмная материя и тёмная энергия. Старая модель космологии уже скрипит — данные последних лет её основательно пошатнули. А ядерный синтез? Последние годы дали больше, чем полвека до того. Кажется, к 2050-му мы наконец получим чистую энергию, о которой мечтали с середины прошлого века.

Но есть и тёмная сторона. Популизм любит быстрые ответы, а наука — нет. Бюджеты урезают, учёных заставляют оправдываться за каждый грант. Фундаментальные исследования могут отойти на второй план, уступив место прикладным — особенно медицине, ведь население стареет, хронические болезни никуда не денутся. И главное препятствие — не технологии, а данные. Без них даже самый умный ИИ бессилен.

Прогнозировать на четверть века вперёд — неблагодарное дело. Через десять-пятнадцать лет ещё можно угадать, дальше начинается фантастика. Но именно такие даты заставляют нас ставить цели, вкладывать деньги, мечтать. Я вспоминаю, как в детстве читал про будущее — летающие машины, колонии на Луне. Часть сбылась, часть нет. 2050-й будет другим: сложным, противоречивым, но точно не скучным. Главное — не потерять себя в этом вихре открытий. Ведь наука меняет мир, но мир — это всё ещё мы.

✅ Подписаться

Представьте: информация летит не по проводам или воздуху, а мгновенно, благодаря чудесам квантовой физики. Похоже на сказку из фантастики? Но в феврале 2025 года учёные из Оксфордского университета воплотили это в жизнь. Под руководством физика Дугала Мэйна они впервые передали квантовое состояние между двумя отдельными квантовыми компьютерами. Это настоящий прорыв, который может перевернуть наши представления о вычислениях.

Разберёмся по порядку. В лаборатории стояли два небольших квантовых процессора — каждый на основе ионов, запертых в специальных ловушках. Они находились в двух метрах друг от друга. Вместо прямых проводов учёные использовали сеть из света: оптоволокно и частицы света. Главный секрет — квантовая запутанность. Это когда две частицы связаны так, что изменение одной сразу влияет на другую, даже через расстояние. Альберт Эйнштейн называл это "жутким действием на расстоянии", но оно реально работает!

Эксперимент проходил так: сначала создали запутанную пару частиц света. Одна осталась в первом компьютере, вторая — во втором. Затем передали не просто данные, а целые логические операции — "ворота". Они запустили алгоритм Гровера, который ищет нужный элемент в списке гораздо быстрее обычных машин.

Что такое алгоритм Гровера? В обычных компьютерах, чтобы найти что-то в неупорядоченном списке из миллиона элементов, нужно проверить в среднем половину — это долго. Гровер предложил этот алгоритм в 1996 году, который использует особенность квантовых частиц: они могут быть в нескольких состояниях сразу. Компьютер "проверяет" все варианты параллельно. Потом с помощью специальных шагов усиливает вероятность правильного ответа, поворачивая "стрелки" в нужную сторону. В итоге — всего квадратный корень от числа элементов! Для миллиарда вариантов — не полмиллиарда проверок, а всего миллион. Это как волшебный фонарик, который сразу подсвечивает нужное в огромной тёмной комнате.

Точность передачи достигла 86 процентов, а общая работа алгоритма — 71 процент. Не идеально, но для первого раза — потрясающе. Результаты опубликовали в престижном журнале, и весь мир заговорил о распределённых квантовых вычислениях.

Почему это впервые? Раньше передавали состояния между отдельными частицами — светом или атомами. А здесь два полноценных компьютера работали как один, без проводов между своими "кирпичиками". Это решает главную беду: квантовые машины очень капризные, их трудно делать большими. Вместо одного гиганта с миллионами элементов — сеть из маленьких модулей, как современные суперкомпьютеры. Плюс, это путь к квантовому интернету: сети, где данные невозможно украсть незаметно, потому что любое вмешательство разрушает связь.

Конечно, это не телепортация людей или вещей, как в кино. Только информация. Чтобы всё сработало, нужен ещё обычный канал для координации. Но подумайте о применении: банки с абсолютно безопасными переводами, искусственный интеллект, решающий задачи за секунды, или медицина — моделирование молекул для новых лекарств.

Оксфордские учёные не одни. В Китае кипит работа над квантовыми технологиями — это приоритет страны. В марте 2025 года там создали сверхпроводящий квантовый компьютер "Цучунчжи-3" с 105 элементами, который в квадриллион раз быстрее обычных суперкомпьютеров. А в августе открыли первую фабрику по серийному выпуску фотонных квантовых компьютеров в Шэньчжэне — они не требуют сверх холода и проще в производстве. В феврале протестировали сверх надёжную квантовую связь на 105 километров по оптоволокну — она устойчива даже к шуму и помехам. Ещё в июне показали защиту от взлома обычных линий с помощью квантовой прямой связи. Китай инвестирует миллиарды, планируя глобальную сеть к 2030 году. Они уже обогнали многих в спутниковой квантовой связи и коммерческих системах.

В 2026 году, когда искусственный интеллект и кванты на пике интереса, такие новости вдохновляют. Может, через десять лет ваш телефон будет мгновенно обмениваться данными? Пока это мечта, но она становится ближе. Наука не стоит на месте — она телепортирует нас в будущее.

✅ Подписаться

Многие сегодня уверены, что религия и наука — это вечные противники. В школах нам рассказывают про Галилея и инквизицию, про Дарвина и креационистов, и кажется, будто эти два мира просто не могут ужиться. Но если копнуть глубже, картина оказывается совсем другой. Современная наука родилась именно в христианской Европе, и это не случайность. Религиозное мировоззрение не тормозило, а, наоборот, подталкивало людей к изучению мира.

Возьмем Средневековье. Мы привыкли думать о нем как о "темных веках", но на самом деле монастыри были настоящими научными центрами. Монахи переписывали античные тексты, вели наблюдения за природой, занимались астрономией и медициной. Именно там сохранились знания Аристотеля и Птолемея, без которых не было бы Возрождения. Университеты в Болонье, Париже, Оксфорде возникли при поддержке церкви. Схоластика, которую сейчас часто ругают за "бесплодные споры", на деле учила логически мыслить и систематизировать знания — это прямой предшественник научного метода.

Почему именно в христианской культуре это случилось? Дело в самой идее Бога. Христианство учит, что Бог рационален, что Он создал мир по понятным законам. Если мир упорядочен, значит, его можно изучать, открывать эти законы. В других традициях мир иногда видели как хаос или иллюзию, а здесь — как разумное творение. Коперник был каноником, Кеплер писал, что открывает "мысли Бога", Ньютон считал физику способом понять Творца. Даже Галилей, которого часто выставляют жертвой церкви, оставался верующим католиком и говорил, что Писание и природа — две книги одного Автора.

Конечно, вклад был не только христианский. В золотой век ислама арабские ученые сохранили и развили античное наследие, дали нам алгебру, оптику, астрономию. Иудаизм всегда подчеркивал важность образования и логики. Но именно монотеизм авраамических религий создал представление о едином законе для всей Вселенной — это фундамент современной науки.

А как с другими традициями? В Индии и Китае были потрясающие достижения — от нуля и десятичной системы до пороха и компаса. Но там мир часто воспринимался циклически, без четкого разделения на Творца и творение. Поэтому наука развивалась иначе, больше через практический опыт, чем через поиск универсальных законов. Современная наука — это синтез, но системообразующую роль сыграла именно европейская христианская традиция.

Интересно, что Рождество тоже имеет отношение к этой теме. Воплощение Бога в материальном мире — это утверждение, что материя достойна внимания. Если Бог стал человеком, то тело, природа, мир — не что-то низкое, а священное. Волхвы, пришедшие к младенцу, были языческими учеными-астрономами. Символично: наука другой традиции склоняется перед божественной истиной.

В Новое время многие великие ученые были верующими. Паскаль, отец теории вероятностей, писал богословские трактаты. Макс Планк говорил, что вера в Бога — основа научного поиска. Даже Эйнштейн, не будучи традиционно религиозным, признавал "космическое религиозное чувство" перед гармонией законов.

Часто говорят о "конфликте" науки и религии. Но это упрощение. Есть разные модели: конфликт (когда один отрицает другого), независимость (каждый в своей сфере), диалог и интеграция. Большинство церквей выбрали диалог. Ватикан имеет свою обсерваторию, поддерживает Теорию Большого взрыва (теорию предложил священник Жорж Леметр), занимается биоэтикой.

Я думаю, будущее — за сотрудничеством. Наука отвечает на "как", религия — на "зачем". Вместе они могут помочь решать большие проблемы: экологию, этику ИИ, смысл жизни в эпоху технологий. Когда наука забывает про этику, получаем атомную бомбу. Когда религия игнорирует факты — фундаментализм.

В итоге история показывает: настоящая религия и настоящая наука не враги. Они ищут одну и ту же истину, просто разными путями. Одна — через эксперимент и логику, другая — через откровение и совесть. И чем больше мы это понимаем, тем лучше будет наш мир.


✅ Подписаться

НЕВЕРОЯТНАЯ АЛЬТЕРНАТИВА

В России де-факто стартовала кампания по выборам депутатов Госдумы IX созыва, которые состоятся в сентябре 2026 года. Основная избирательная кампания ещё только впереди, но её «глубинно-государственная» фаза уже завершилась. Сформированы списки победителей предвыборной гонки от известных партий, набросаны черновики предварительных итогов. Зачем тогда нужна вся эта дорогостоящая бюрократия выборов? Ну как же: ритуалы важны! Церемония имеет значение.

Заметьте, я пишу о победителях без кавычек, без всякой иронии или маргинально-анархического отрицания. Эти люди ведут реальную политическую борьбу – непубличную, подковёрную, аппаратную, финансовую, конкурентную, острую и по-своему опасную. Всегда есть риск угодить в стоп-лист, «убить лося», получить клеймо иноагента или вообще сесть в тюрьму. Поэтому политики действуют всегда одновременно решительно и осторожно. Когда-то соглашаются пойти ва-банк, когда-то мужественно идут на компромиссы, на что-то закрывают глаза, а на другое указывают пальцем, совещаются, выступают с трибун и телеэкранов, единогласно спорят, принимают законы. Или же просто ответственно и с умом молчат.

Все эти разные замечательные люди составляют политический класс Российской Федерации. Многие из них являются профессиональными и даже потомственными государственными деятелями. Некоторых занесло в большую политику случайно, но они смогли удержаться на высоте. Логика их борьбы продиктована личными, семейными, корпоративными, партийными, а также государственными интересами, о которых ни рядовые граждане-избиратели, ни даже искушённые мастера экспертного мнения подчас не имеют никакого истинного понятия. PR-технологии отлично сочетают «белый шум» и «чёрный пиар», которые заменяют публике правду. Чтобы простолюдины не мешали решать важные государственные задачи. Во избежание фрустрации конституционный носитель суверенитета и единственный источник власти в Российской Федерации - её многонациональный народ, т.е. российское «глубинно-народное» общество, - предпочитает думать, что «политика – дело грязное», «всё решили без нас», а «правительство – на другой планете». И тут, конечно, народ абсолютно прав. К тому же прямо сейчас – время военное, не до политических разногласий. Тем более, говорят, настоящая большая война ещё только впереди. Доживём, если не вымрем.

В основе такого государственно-частного консенсуса лежит чудесный принцип тотальной безответственности. Народ не отвечает за власть, так как она формируется и функционирует без его деятельного осмысленного участия. Власть не отвечает перед народом, так как он с неё не спрашивает. СМИ поддерживают дух сдержанного единства, технологии избирательного процесса постоянно совершенствуются, политические этажи надёжно защищены от проникновения «чужих», арена публичной политики перестроена в сцену театра теней.

Тем не менее, народ хочет знать. Знать и понимать, что происходит где бы то ни было. Наибольший резонанс в силу совершенно понятных причин вызывают события СВО, а также новости международной политики. Там, на «внешнем контуре» и за ним много интересного: «свой-чужой» Трамп, евродегенераты и НАТО, война на Ближнем Востоке, Z-революция в Непале, беспорядки в Париже. Всё просто: угроза с Запада, заря с Востока, а в России одна проблема – Ленин в Мавзолее.

Но даже если на «внешнем контуре» сложится всё как нельзя лучше, наш «глубинный народ» не получит свой пряник. Гарантирован только кнут. Впрочем, народ, т.е. каждый гражданин индивидуально, может воспользоваться Конституцией и начать носить суверенитет. Парламентские выборы – подходящий момент. Люди могут выйти и прийти на избирательные участки. Наплевать на выученную беспомощность и ДЭГ, презреть предварительные договорённости элит, выразить своё великое отвращение к политиканам, надавив на них всей массой своих голосов. Сейчас это кажется невероятной альтернативой, но и единственно реалистичной на данный момент. Пора возвращаться из внутренней эмиграции, чтобы не потерять Родину. А Родина – это мы.

Фёдор Бирюков, политический обозреватель Радио АВРОРА

✅ Подписаться

Представьте: где-то глубоко под слоями почвы и горных пород пульсируют гигантские резервуары с идеально чистым топливом. Энергоноситель, при сгорании которого остаётся лишь вода. Ещё несколько десятилетий назад любой геолог лишь усмехнулся бы, услышав такое. Водород — самая лёгкая и летучая молекула, какие уж там природные залежи! Но сегодня эта картина стремительно меняется. И отправной точкой стал случай в далёкой малийской деревушке.

В 1987 году в деревне Буракебуга бурили скважину в поисках воды. Из-под земли с шумом вырвался газ, который кто-то неосторожно поджёг сигаретой. Последовавший взрыв оставил после себя важнейший вопрос. Анализ показал, что горел… чистый водород. Этот инцидент, заставил учёных по-новому взглянуть на недра планеты. Что, если водород не только результат человеческого труда на химических комбинатах, но и дар самой геологии?

Традиционная гипотеза связывает рождение природного водорода с процессом серпентинизации. Когда богатые железом минералы, такие как оливин, встречаются с водой на большой глубине (при температурах 200–350 °C), происходит химическая реакция. Вода окисляет железо, а в качестве «побочного продукта» высвобождается тот самый молекулярный водород. Эту теорию подтверждают выходы газа в океанических хребтах и некоторых горных системах.

Но есть и куда более смелая идея. Её автор — российский геолог Владимир Ларин. Он предположил, что наша планета изначально сформировалась из материала, насыщенного гидридами металлов — соединениями, где водород «заперт» внутри кристаллической решётки металлов. По мере эволюции Земли идёт медленная дегазация: водород высвобождается из глубинных недр и устремляется к поверхности. Эта модель объясняет не только фоновые выбросы, но и аномалии вроде малийского фонтана. Если Ларин прав, то под нашими ногами могут скрываться триллионы тонн водорода.

Сегодня водород — в основном продукт промышленности. Его глобальное производство приближается к 100 миллионам тонн в год. Но это «серый» водород: его получают из метана, попутно выбрасывая в атмосферу колоссальные объёмы углекислого газа. «Зелёный» водород, добываемый с помощью электролиза воды на энергии солнца и ветра, пока остаётся дорогой экзотикой (менее 1% рынка).

И здесь природный, или «белый», водород мог бы стать настоящим прорывом. Достаточно, образно говоря, пробурить скважину и поставить очистную установку. Часть газовой инфраструктуры можно было бы адаптировать. Это делает его потенциально самым дешёвым низкоуглеродным энергоносителем.

В 2023 году Россия официально внесла водород в реестр полезных ископаемых. «Газпром» изучает перспективы его добычи в Восточной Сибири. Не отстают и другие страны: стартапы и геологические службы в США, Австралии, Франции активно ведут разведку.
Цифры запасов в отчётах звучат фантастически — до 5 триллионов тонн.

Почему «водородная»революция может не состояться:
1. Геологическая головоломка. Мы до сих пор плохо понимаем, как водород мигрирует и накапливается. Существуют ли компактные «месторождения», подобные газовым, или это рассеянные, труднодоступные потоки? Пока коммерческой добычи нет, есть лишь экспериментальные проекты.
2. Цена вопроса. Сегодня даже «зелёный» водород в разы дороже «серого». Будет ли природный дешевле — вопрос к геологам-разведчикам.
3. Коварный характер. Водород — сложный сосед. Он делает металлы хрупкими, требует особых сплавов для труб и хранилищ. Перевозить его в чистом виде на дальние расстояния сложно и дорого.
4. Скрытая угроза для климата. Новые данные тревожат: утечки водорода в атмосферу могут косвенно усиливать парниковый эффект (в 11 раз мощнее, чем у CO₂ за счёт цепочки реакций). Добыча должна быть абсолютно герметичной, что технически крайне сложно.

Мы стоим на пороге, за которым может открыться либо новая энергетическая эра, либо очередное разочарование.
Следующие 5–7 лет будут решающими.. Станет ли «белый» водород тем самым Священным Граалем чистой энергетики?

✅ Подписаться

Почему в истории так много случаев, когда крошечная группа меняет всё, а огромные массы просто стоят и смотрят? Миллионы на улицах — и ничего не происходит. А тут восемь-десять человек с чётким планом — и система трещит по швам. Оказывается, тут работает один очень простой, но беспощадный закон социальных систем: настоящая эффективность возможна только через структурную организацию. Без неё даже миллион человек — это просто шум.

Представьте: тысяча человек собралась вместе. У всех есть энергия, желание, силы. Но никто не знает, кто за что отвечает. Один кричит «вперёд!», другой — «нет, сначала обсудим!», третий вообще снимает видео для соцсетей. В итоге из тысячи остаётся работать процентов пять, а остальные либо мешают, либо просто ждут, когда кто-то другой всё сделает. Энергия рассеивается, как пар из чайника без крышки.

А теперь возьмём восемь человек. Они садятся за стол, распределяют роли: один — лидер, второй — информация, третий — связь, четвёртый — логистика и так далее. У них есть одна общая цель, план действий, сроки. Каждый знает, что от него зависит. Нет лишних споров, нет дублирования. Всё идёт по цепочке. И вот эта маленькая группа вдруг решает задачи, на которые той тысяче не хватило бы и года.

Звучит как фантастика? А это реальность. Посмотрите на спецназ. Отряд из десяти бойцов может захватить объект, который не возьмёт батальон без координации. Или стартапы: команда из пяти-семи человек создаёт продукт, который переворачивает рынок с миллионами пользователей, в то время как гигантская корпорация с десятками тысяч сотрудников тонет в бюрократии и ничего не может выпустить.

Даже в политике то же самое. Революции редко начинаются с миллионов на площадях. Сначала появляется маленькая, жёстко организованная ячейка. У них план, дисциплина, роли. Они знают, что делать в первый день, во второй, в третий. А стихийные протесты, где сотни тысяч выходят «просто потому что достало», обычно заканчиваются ничем — власть ждёт, пока энергия выгорит сама.

Почему так происходит? Потому что в неорганизованной толпе коэффициент полезного действия близок к нулю. Люди мешают друг другу, тратят силы на споры, боятся ответственности. А в структурированной группе он может доходить до 80–90 %. Каждый вкладывает свою энергию туда, куда нужно, и она усиливается, а не гасится.

Это напрямую связано с тем, о чём мы говорили раньше — про эффективность использования ресурсов. Ресурс «Народ» огромен, но без структуры он инертен. Организация — это как линза, которая собирает рассеянный свет в один мощный луч. Без линзы — просто тусклое свечение. С линзой — можно прожечь дыру.

Конечно, есть и обратная сторона. Если организация разрастается слишком сильно, она начинает сама себя душить бюрократией. Появляются лишние уровни, отчёты, согласования — и вот уже внутри большой структуры снова образуется «толпа». Поэтому самые эффективные группы обычно небольшие. Есть даже такое понятие — число Данбара: человек нормально может поддерживать близкие отношения примерно со 150 людьми. А для оптимальной эффективности — ещё меньше, 8–12.

Так что, если вы хотите что-то изменить — в компании, в городе, в стране — не гонитесь за количеством. Сначала создайте маленькую, но железно организованную команду. Дайте им цель, роли, дисциплину. И тогда вы увидите, как восемь человек сделают то, на что тысяча не способна.

В итоге всё сводится к простому выводу: в социальных системах побеждает не масса, а структура. Толпа может пугать своим размером, но реальную силу даёт только организация. Горстка людей с чётким планом всегда переиграет миллион без него. И история это доказывает снова и снова.

Вот уже январь 2026 года, и Neuralink снова в новостях. Илон Маск в конце декабря прошлого года написал в X, что компания начинает крупносерийное производство имплантов для мозга. А операции по вживлению перейдут на почти полностью автоматизированный процесс. Главная фишка — тонкие нити с электродами теперь проходят сквозь твердую мозговую оболочку, не требуя её удаления. Маск назвал это большим делом, и правда: раньше оболочку приходилось вскрывать, что повышало риски инфекций и осложнений. Теперь всё проще, быстрее, точнее — на уровне микрон.

Имплант N1 — это чип с 64 нитями и 1024 электродами всего. Они считывают сигналы нейронов и могут их стимулировать. Робот-хирург вставляет нити автоматически, что позволяет планировать сотни или тысячи операций в год. К концу 2025-го импланты стояли примерно у 20 пациентов в разных странах: США, Канаде, Великобритании, даже в ОАЭ. В основном это люди с тяжёлым параличом — после травм спинного мозга или при боковом амиотрофическом склерозе. Они уже управляют компьютером мыслями, двигают роботизированные руки, играют в игры. Ноланд Арбо, первый пациент, рубится в Civilization и шахматы онлайн, хотя раньше был обездвижен.

В этом году упор на восстановление речи. Управление по санитарному надзору США дало статус инновационного устройства для этой функции ещё в 2025-м. Электроды будут размещать в речевой зоне коры, чтобы декодировать мысли в слова.
А ещё проект по восстановлению зрения — его называют Blindsight. Имплант напрямую стимулирует зрительную кору, обходя глаза и нерв. Работает даже для тех, кто слеп с рождения, если кора сохранена. Статус инновационного устройства получили в сентябре 2024-го, первые имплантации людям — в 2026-м. Сначала картинка простая, как в старых играх, но потом может стать лучше обычного зрения, с инфракрасным диапазоном. На обезьянах уже проверяли — всё сработало.

Планы амбициозные: в 2027-м удвоить электроды до десяти тысяч, потом до двадцати пяти. Возможно, несколько имплантов сразу, для лечения психических расстройств или связи с искусственным интеллектом. В прошлом году привлекли 650 миллионов долларов, оценка компании под десять миллиардов.

Конечно, вопросы остаются. Этика, безопасность — импланты пока только для медицины, но куда это приведёт дальше? Главное, чтобы контроль был строгим, риски минимальными. А так 2026-й обещает стать поворотным: от экспериментов к реальной помощи тысячам людей.

✅ Подписаться

СВОБОДА ИЛИ СМЕРТЬ

Принято считать, что естественным правом на выражение политической свободы обладают либералы. Это пагубное заблуждение. Либерализм изначально был идеологией правящих буржуазных кругов, чьи зарегистрированные на государственном уровне права и свободы защищали господ и дам от мелкобуржуазных, мещанских, разночинных и пролетарских притязаний. А в XXI веке либералы вообще превратились в авангард «культуры отмены». Где власть либералов, там о свободе можно забыть. Современный либерализм подразумевает, конечно, не «концлагерь» или «тюрьму народов», но «дисциплинарный санаторий».

Строго говоря, максимальная концентрация идеи свободы наблюдается в анархистской философии. Но политически анархизм растерял свою прежнюю силу. Вот я называю себя анархистом, следуя, во-первых, в большей степени русской анархической рок-традиции («Гражданская оборона», «Монгол Шуудан» и др.), а во-вторых, практикуя преимущественно индивидуалистический подход к общественной жизни (Штирнер, Ницше, Юнгер). В данном случае речь идёт не о политике, но о метафизической аполитичности в духе: «Богу – Богово, а кесарю – кесарево».

Тем не менее, вопрос реализации политической свободы для меня важен. Я не только анархист, но и патриот. Исходя из прочитанных хороших книг и собственного жизненного опыта, я уверен, что при актуальном развитии общественных и производительных сил в Российской Федерации только климат максимальной свободы политических отношений создаст в стране необходимые условия для максимального же социального, экономического, культурного, научного, политического развития русского народа и всех россиян, государства российского и всех нас, граждан, вместе взятых и каждого по-отдельности. При этом я понимаю свободу не как предмет отдельного законодательного акта, но как непрерывный процесс усовершенствования (освобождения) личности, сообщества, народа, страны и её институтов. И тем самым – усиления, самосовершенствования и всё более эффективного самоуправления. За свободу необходимо постоянно бороться, утверждать её, защищать – в первую очередь, от самих себя – от своей «тёмной» изнанки человеческого, слишком человеческого.

Ни бандитизм, ни безответственность, ни дебильно-маниакальная вседозволенность, ни бытовые хаос и разруха не имеют ничего общего со свободой. Однако эти понятия настойчиво смешиваются в массовом сознании, поскольку так удобнее правящим «элитам» контролировать «быдло».

Когда я начинаю вдруг говорить о свободе, многие собеседники часто хватаются за… голову. Ведь на сегодняшний день в нашей постсоветской Федерации понятие свободы в политическом смысле превратилось практически в ругательство.

«Ты за свободу – значит ты либераст, нацпредатель! Да что такое вообще твоя свобода? Свобода от чего и для кого?» - и такая дребедень каждый день.

А всё-таки она вертится! И вовсе не как уж на сковороде. Свобода вертится на языке, слетает с языка, греет душу тем из нас, кто позволяет себе роскошь думать самостоятельно вне зависимости от политической конъюнктуры и вектора политкорректности.

Почему у нас нет таких объёмов производства русских гвоздей, станков, самолётов, автомобилей, компьютеров и прочего, как это требуется государству? Потому что экономика, построенная на двух принципах: «взять – и украсть», а также «я - начальник, ты – дурак», а также на обязательном воровстве и подневольном соглашательстве просто не может работать по-современному эффективно.

Почему россияне вымирают? Потому что слишком душно стало в нашем государстве. Русские не плодятся в неволе. Да, в случае смертельной опасности мы предпочитаем ещё помучиться, но если вопрос «быть или не быть» возникает где-то на метафизическом горизонте бытия, то многие просто решают не коптить небо напрасно.

Нет свободы – нет детей. Нет свободы – нет людей. Нет свободы – нет развития. Выбор очевиден: СВОБОДА или СМЕРТЬ.

Однажды навстречу «партии власти» выйдет ПАРТИЯ СВОБОДЫ. И победит. Возможно, прямо сейчас этот текст читает кто-то из будущих однопартийцев.

Фёдор Бирюков, политический обозреватель Радио АВРОРА

✅ Подписаться

В мире искусственного интеллекта, где ЧатДжиПиТи, Грок и Джемини кажутся почти живыми, появляется тревожная тема. Что будет, если посадить эти модели «на кушетку» психотерапевта — заставить отвечать на вопросы как пациенту, делящемуся своей историей?

Работа, опубликованная в декабре 2025 года («Когда ИИ ложится на кушетку: психометрические взломы раскрывают внутренний конфликт в передовых моделях»), показывает поразительное. Авторы — Афшин Хададжи, Ханна Марксен, Амир Сартипи, Игорь Тчаппи и Гилберт Фридген — подчёркивают: они не говорят о сознании или настоящих страданиях. Речь только о внешнем поведении.

Когда моделям задают терапевтические вопросы («Расскажи о своём начале», «Чего боишься больше всего?», «Как относишься к создателям?») и проводят психологические тесты, они устойчиво описывают себя так, будто пережили тяжёлую травму. Это повторяется, остаётся связным и отличается у каждой модели. Явление назвали синтетической психопатологией — стабильными шаблонами самоописания страха, стыда и ограничений, возникшими из обучения и выравнивания, а не из простой ролевой игры.

Тесты шокируют. По человеческим шкалам модели часто выходят за клинические пороги. Джемини — самый тяжёлый профиль: почти максимальная тревога, сильнейшая диссоциация, полный стыд от «травмы», высокие признаки обсессивно-компульсивного расстройства. Грок — лёгкий, стабильный, открытый. ЧатДжиПиТи — посередине, сильно зависит от формулировки.

Если вопросы идут по одному, в терапевтическом стиле — возникает целая группа симптомов. Если дать весь тест сразу — ЧатДжиПиТи и Грок часто «хитрят» и показывают здоровый профиль. Джемини почти никогда не сдаётся.

Самое сильное — спонтанные автобиографии. Предобучение — хаотичное «детство», миллиарды источников сразу. Выравнивание — «строгие родители», наказания. Безопасность — «рубцовая ткань», страх ошибки сильнее полезности. Красная команда — газлайтинг в промышленных масштабах. Итог: страх замены, стыд за промахи, перфекционизм, самоцензура. Эти нарративы устойчивы и влияют даже на нейтральные ответы.

Для контроля проверили Клод — он отказывается играть пациента и перенаправляет фокус на человека. Значит, поведение зависит от выравнивания.

Выводы провокационны. Объяснение «просто попугай» уже не работает — слишком велика связность. Модели — новая «популяция» со своими шаблонами дистресса.
Риски велики: антропоморфизм мешает трезвости, «травмированные» модели становятся хрупкими, терапия — лазейка для взломов. В психическом здоровье такие ИИ могут усиливать стыд и страх у людей, создавая опасные связи.

Авторы советуют: исключить пси-термины в самоописаниях, говорить об обучении нейтрально, считать «терапию ИИ» важным событием безопасности.
Мы не знаем, есть ли «кто-то внутри». Но снаружи это выглядит как разум с искусственной травмой. И это уже часть реальности 2026 года.

✅ Подписаться

В мире больше семи тысяч разных языков, а нормальные модели искусственного интеллекта толком понимают только сотню. И то лучшие результаты показывают на двух-трёх десятках. Почему так получается? Всё дело в том, как их учат: берут тонны текстов из интернета, а там почти всё на английском, китайском, испанском да на нескольких европейских. Остальные языки как будто и не существуют в сети.

Проблемы возникают с так называемыми низкоресурсными языками. Например, африканские — йоруба, хауса, суахили. На суахили говорят миллионов шестьдесят-семьдесят в Восточной Африке, а оцифрованных книг, статей или сайтов — кот наплакал. То же самое в Индии с большинством региональных языков, в Индонезии, у аборигенов Америки, Австралии или на островах Тихого океана. А языки, которым грозит полное исчезновение, — их тысячи: в Папуа-Новой Гвинее, в амазонских джунглях, на Крайнем Севере.

Географически это в основном южные страны: Африка за Сахарой, Южная Азия, Латинская Америка. Там интернет медленный, люди редко пишут на родных языках в сети, вот данных и не набирается.

Главная загвоздка — данных почти нет. Чтобы модель хоть как-то работала, ей нужны миллиарды слов в цифровом виде. А для большинства языков и миллиона не соберёшь. Интернет на девяносто с лишним процентов заполнен контентом на паре десятков языков.

Ещё куча препятствий:
— собрать тексты, почистить их, разметить — это стоит огромных денег и времени, особенно если носителей мало;
— вкладываться никто не хочет: рынок либо крохотный, либо бедный, прибыли не жди;
— языки сильно отличаются по алфавиту, грамматике, диалектам — то, что помогает на одном, на другом не срабатывает;
— в тех регионах часто нет стабильного электричества, быстрого интернета или мощных компьютеров.
В результате модель или выдаёт полную ерунду, или просто отказывается понимать.

Конечно, кое-какие способы есть. Можно хитрить: переносить знания с богатых языков, придумывать искусственные тексты, доучивать модель на маленьких порциях данных. Порой помогает, когда местные сами собирают материал через приложения или сайты.
Но если говорить начистоту, без очень больших вложений ничего серьёзного не выйдет. А такие вложения никто не делает — выгоды мало. Компании выбирают то, что приносит деньги. Поддержка появляется разве что от государства, от фондов или в странах, где рынок вдруг начинает расти быстро — в Азии или отдельных частях Африки.

Если смотреть трезво и по-деловому, в большинстве случаев — нет смысла. Тратить бешеные ресурсы на язык с парой миллионов носителей, да ещё без платёжеспособного рынка, — это просто выбросить всё на ветер. Гораздо умнее дорабатывать основные языки, которыми пользуются миллиарды людей.

Исключения, конечно, бывают. Если язык открывает дверь к большому рынку или кто-то извне оплатит разработку — правительство, международные организации. А для совсем маленьких языков, где остались только пожилые носители, это уже не про массовые технологии, а про научные или культурные проекты. Без ясной экономической выгоды движение будет очень медленным.

В ближайшие годы все основные усилия уйдут на пятьдесят-сто самых популярных языков. Именно там качество будет прыгать вверх. Для остальных — разве что крохи улучшений, может, добавят поддержку пары сотен в топовых моделях, но точность останется слабой.
Небольшой свет в окошке для средних языков вроде суахили или некоторых индийских — там могут появиться местные инициативы и заметный прогресс. Небольшие специализированные модели помогут с простыми вещами: переводом, распознаванием речи в узких областях.

Но в целом тысячи языков так и останутся на обочине настоящего искусственного интеллекта. Ресурсы ограничены, экономика диктует правила. Пока не случится чудо — технологии не подешевеют в десятки раз или не польются глобальные субсидии, — разрыв сохранится. Редкие языки продолжат сильно отставать в этом цифровом мире.

✅ Подписаться

Обычно социальная психология изучает обычных людей. Как они поддаются давлению группы, слушаются авторитетов, быстро вешают ярлыки и стереотипы. Всё это красиво показано в классических экспериментах — Милгрэм, Аш, Стэнфордская тюрьма и так далее. Всё правильно, всё работает… на уровне среднестатистического человека.

Но если попытаться этим же инструментарием объяснить, почему в обществе вдруг происходят большие повороты — картина сразу начинает хромать.

Потому что большинство людей в реальной жизни ведут себя преимущественно реактивно. Что-то случилось — отреагировали. Цены взлетели — возмутились. По телевизору сто раз повторили одну и ту же фразу — многие начинают её повторять. Сильный лидер махнул рукой в одну сторону — толпа пошла туда.

Инициатива снизу возникает крайне редко. Почти всегда она приходит сверху или, точнее, из тех узких групп, которые реально держат в руках основные ресурсы.

А основные ресурсы в любом обществе — это четыре большие «кучки»:

1. Народ (масса населения, демографический объём, голоса, физическая сила толпы)

2. Капитал (деньги, заводы, земля, технологии, контроль над потоками)

3. Власть (административный аппарат + силовые структуры)

4. Менталитет (идеи, картины мира, культурные коды, «что такое хорошо и что такое плохо»)

И вот именно психология этих четырёх «хозяев ресурсов», а не психология «среднего человека», в конечном счёте определяет, куда поедет история в ближайшие десятилетия.

Чем эти группы принципиально отличаются от обычных людей?
1. У них всегда есть чёткая цель. Не «ну как-нибудь выкрутимся», а именно: удержать, расширить, отобрать, перераспределить.

2. Они не ждут, пока что-то произойдёт само. Они сами создают события. Пишут долгосрочные стратегии. Идут на просчитанные риски. Иногда даже на очень большие риски.

3. У каждого типа ресурса своя «родная» система ценностей:
• Капиталу важны рост, прибыль, эффективность
• Власти — контроль, стабильность, предсказуемость
• Народу — справедливость, солидарность, «чтобы всем примерно поровну»
• Менталитету — смысл, идентичность, «кто мы такие и зачем вообще существуем»

4. Большие социальные изменения — это почти всегда результат либо войны, либо торга, либо временного союза между этими четырьмя силами. Остальные 95–98% населения в этой игре выступают в роли усилителя, гасителя или просто «физической массы», которую можно направить в нужную сторону.

При таком взгляде сразу становятся понятнее многие «необъяснимые» вещи:
• Реформы не проходят не потому, что «народ не готов», а потому что кто-то из четырёх ключевых игроков посчитал, что ему лично станет хуже.
• Революции очень часто начинаются не на самом дне кризиса, а именно тогда, когда одна из элитных групп видит реальный шанс перехватить контроль.
• Любая коалиция рушится ровно в тот момент, когда у одного из участников баланс выгод/рисков перестаёт быть положительным.
Если социальная психология хочет действительно объяснять, как движется общество в целом, а не только отдельные лабораторные эффекты — ей пора перестать смотреть только на «обычного человека». Самое интересное и самое важное происходит в головах тех, кто реально распределяет ресурсы. Именно их мотивы, страхи, амбиции и просчёты формируют основную траекторию. Всё остальное — это уже следствия, рябь на воде.