Мария Бершадская

23 февраля

Дезодорант и носки -
Символ моей тоски,
Уложенной в камуфляжный
Бумажный
Пакет.
Мне будут дарить его тысячу лет -
Снова,
Снова
И снова.
Тысячу пар,
Сто оттенков
Серого, синего и голубого .
В общем, все решено....
Правда, носками можно помыть окно.
У меня там стоит
Гиацинт -
Он цветет, ему нужен свет.
А еще у меня есть маранта, крестовник и мирт.
Они лучше дурацких танков,
(Но это - секрет).

Марина Бородицкая
* * *
Ощущение сгущающейся тьмы.
Ощущение сгущающейся тьмы.
Можно, в сущности, на этом оборвать,
Но зачем тогда на свете были мы?
Можно, в сущности, оставить две строки,
Нить из брюха не тянуть, как паучки,
Свет рассеянный в себя не собирать
И лучи не концентрировать в пучки.

«Выжигание глаголом», экий вздор,
Кем-то в детстве передаренный набор…
Ощущение сгущающейся тьмы.
Луч направленный. Дымящийся узор.

Ольга Лишина

С той стороны плотно сжатых век и ресниц,
Всё, что ты прочитал на сотнях страниц.
Радуги, замки, драконы, эльфийский лес,
Там тебя бог не выдаст, свинья не съест.
С той стороны в твоём Шире горит очаг,
Гномы поют и играют там при свечах.
Лютню из старой сказки берёт герой,
Чтобы сыграть тирану, нарушив строй.
С той стороны все живые и нет границ,
Бабушки руки нежнее пения птиц,
Крепче сжать веки, заснуть и проспать сто лет.
Чтобы не просыпаться на этот свет.

Марина Бородицкая
* * *
Говорят, и говорят, и говорят,
и сверлят без передышки, и бурят,
и в ночи, уже раздевшись, говорят,
и в дверях, уже одевшись, говорят.
Вот министр просвещенья говорит:
– Слишком много просвещенья, – говорит.
А министр освещенья говорит:
– Эта лампочка сейчас перегорит.

Вот министр обороны говорит:
– Принеси мне в жертву сына, – говорит. –
Да молитвами зазря не беспокой,
Ведь бывает, что и выживет какой.

А вон тот уж так красиво говорит:
– Я ж люблю тебя, чего ты! – говорит.
– Я ж как сорок тысяч братьев! – говорит.
Только он над мёртвым телом говорит.

А еще они друг дружке говорят:
– Ваши речи – Богу в уши! – говорят.
– Бедный Бог, – ему тихонько говорю, –
Я тебе на Пасху плеер подарю.

Антон Горонков

- Разрешите обратиться, -
Я спросил у командира.
- Разрешаю, обращайтесь, -
Мне ответил командир.
И тогда я обратился
В золотую птицу мира,
И взлетел к нему на плечи,
И склевал его мундир.

Валентин Берестов

О чём поют воробушки
В последний день зимы?
— Мы выжили!
— Мы дожили!
— Мы живы!
— Живы мы!

Ирина Евса
***
Два рыбака по ночной реке
шли на одном плоту.
Первый курил, а второй в тоске сплёвывал в темноту.

Вспыхнули плоские фонари, вызолотив лоскут
мыса. И первый сказал: “Смотри,
как берега текут!”

Важно второй, перед тем, как лечь, выдавил: “Ерунда.
Суша, глупец, не способна течь.
Это течет вода”.

Плавно подрагивал от толчков
плот, огибая мыс.
В каждом из дремлющих рыбаков билась рыбёшка-мысль.

Но, шевеля голубой осот
и золотой тростник,
Главный Ловец с высоты высот сонно глядел на них,

предусмотрев, на каком витке крепкую сеть порвут
те, что висят на его крючке,
думая, что плывут.


Подросткам, взрослым (пв)

Андрей Усачёв

На большой-большой гитаре уплывём на острова,
О которых мы мечтали, где зелёная трава.
Струны выберем покрепче и поставим паруса,
И помчатся нам на встречу голубые небеса.

На большой-большой гитаре уплывём в тот край с тобой,
Где летучих рыбок стаи и весь день шумит прибой.
Пусть качает тёплый вечер нашу лодку на волне,
А весёлый лёгкий ветер пробежится по струне.

На большой-большой гитаре уплывём в далёкий край
Как давно мы не играли, ты мне что-нибудь сыграй.

Мы забудем о невзгодах и доверимся судьбе
И со встречных пароходов нам сыграют на трубе.

На большой-большой гитаре уплывем в далёкий край
Как давно мы не играли, ты мне что-нибудь сыграй



Детям

Борис Гребенщиков

Никита Рязанский
Строил город, и ему не хватило гвоздя.
Никита Рязанский
Протянул ладони и увидел в них капли дождя;
Никита Рязанский
Оставил город и вышел в сад.
Никита Рязанский
Оставль старца и учаше кто млад...

Святая София
Узнав о нём, пришла к нему в дом;
Святая София
Искала его и нашла его под кустом;
Она крестила его
Солёным хлебом и горьким вином,
И они молились и смеялись вдвоем:

Смотри, Господи:
Крепость, и от крепости - страх,
И мы, дети, у Тебя в руках,
Научи нас видеть Тебя
За каждой бедой...
Прими, Господи, этот хлеб и вино,
Смотри, Господи, - вот мы уходим на дно;
Научи нас дышать под водой...

Девять тысяч церквей
Ждут Его, потому что Он должен спасти;
Девять тысяч церквей
Ищут Его, и не могут Его найти;
А ночью опять был дождь,
И пожар догорел, нам остался лишь дым;
Но город спасется,
Пока трое из нас
Продолжают говорить с Ним:

Смотри, Господи:
Крепость, и от крепости - страх,
И мы, дети, у Тебя в руках,
Научи нас видеть Тебя
За каждой бедой...
Прими, Господи, этот хлеб и вино;
Смотри, Господи, - вот мы уходим на дно:
Научи нас дышать под водой...

Борис Гребенщиков

Дубровский

Когда в лихие года пахнет народной бедой,
Тогда в полуночный час, тихий, неброский,
Из леса выходит старик, а глядишь – он совсем не старик,
А напротив, совсем молодой – красавец Дубровский.

Проснись, моя Кострома, не спи, Саратов и Тверь,
Не век же нам мыкать беду и плакать о хлебе,
Дубровский берёт ероплан, Дубровский взлетает наверх,
И летает над грешной землей, и пишет на небе:

Не плачь, Маша, я здесь;
Не плачь – солнце взойдёт;
Не прячь от Бога глаза,
А то как он найдёт нас?
Небесный храм Иерусалим
Горит сквозь холод и лёд.
И вот он стоит вокруг нас,
И ждёт нас, и ждёт нас…

Он бросил свой щит и свой меч, швырнул в канаву наган,
Он понял, что некому мстить, и радостно дышит.
В тяжёлый для Родины час над нами летит его аэроплан,
Красивый, как иконостас, и пишет, и пишет:

Не плачь, Маша, я здесь;
Не плачь – солнце взойдёт;
Не прячь от Бога глаза,
А то как он найдёт нас?
Небесный храм Иерусалим
Горит сквозь холод и лёд.
И вот он стоит вокруг нас,
И ждёт нас, и ждёт нас…

Ольга Лишина

Ещё одна страшная сказка
*
Понимаешь сколько было там разного счастья,
Оказавшись здесь в одночасье.
Провалившись в изнанку, в темноту, в глубину,
Превратившись в чудовище, предсказанную вину.
Вот такие теперь у тебя шипы, вот такие тебе рога,
Ну теперь скажи, что та жизнь не была тебе дорога.
Занимай своё место, ищи себе новый свет,
Потому что на том тебе места и дома нет.
И огонь, и вода, и дворец из камня и пепла,
И доказывать некому, что ты был раньше светлым,
У проклятий жизнь долгая, правда твоя – короче,
Уходи в подполье, реви себе ночь за ночью.
А придёт героиня и скажет – дракон, сбрось кожу!
Ты ответишь – сними сорочку, я кожу сброшу,
Девять раз ударит хлыстом и обмажет маслом,
Чтоб ты стал человеком и солнце светило ясно.
Только путь в твой замок запретный давно утерян,
Только чудищ боятся те, кто ещё в них верит.
Только все героини заняты, нет героев.
Ты был проклят собою быть, ну так будь собою.



Подросткам, взрослым

Ирина Токмакова

К нам весна шагает
Быстрыми шагами,
И сугробы тают
Под её ногами.
Чёрные проталины
На полях видны.
Видно, очень тёплые
Ноги у весны.


Детям

Михаил Яснов

Что рисую маме

На восьмое марта
Нарисую маме
Голубое море,
Небо с облаками.
Рядом с этим морем,
Пеною одетым,
Нарисую маму
С праздничным букетом.

А ещё сегодня я
Маме нарисую
Нашу свинку белую —
Белую, морскую.
Пусть любой увидит,
Глядя на картинку,
Как люблю я маму,
Как рисую свинку!


Детям

Илья Плохих

В этом мире непростом
у меня есть хвост с хвостом.

Я иду - и хвост за мной
по поверхности земной.

Без хвоста с хвостом куда б?
Хвост с хвостом - четверолап,

Хвост с хвостом - красноязык.
Я к хвосту с хвостом привык.

Без хвоста с хвостом хвоста
Стала б жизнь моя пуста.



Детям, подросткам

Михаил Яснов

Вослед Барто

Уронили пышку на пол,
Чтоб её никто не лапал.
Пышку жирную, большую —
Всё равно её кушу я!

Сайку бросила хозяйка.
Под дождём размокла сайка,
Расползлась на всю скамью
И досталась воробью.

Детям

Михаил Яснов

Весёлая наука

Банку майонезную
Мы водой налили,
Луковку полезную
В банке поселили.

Весёлая наука
Наглядно изучается:
Из репчатого лука
Зелёный получается!

Луковка, луковка,
Круглая, как пуговка,
На макушке - щёлочка,
В ней торчит иголочка!


Детям

Илья Плохих
* * *
Суров, словно кот на лотке по утрам,
я вышел и лоб свой подставил ветрам.
Подставил — да что там! — не лоб, а чело.
Я вышел и понял: уже рассвело,
и нужно в людском растревоженном улье
на время отставить своё тугодумье
для думы полезной о чём-то простом.
У двери подъездной вильнул я хвостом.


Подросткам

Михаил Яснов

(Ворожилка)

Ветер, ветер, ветер, ветер.
Веет ветер,
воет ветер,
Снег воздушный ворошит,
Над опушкой ворожит:
"Ветки-веточки,
развесьте
Вести, вести, вести, вести
От весны
на каждой ели:
Тут - сосульки, там - капели..."
Осыпается сосна -
Просыпается весна.
Воет ветер,
хвою вертит:
"Верьте, верьте, верьте, верьте!.."


Детям

Илья Плохих

Помурлычь мне, котик-братик,
закадычный, неразлучный.
Прилетает на закате
электрички голос звучный.

Из-за плёса, из-за леса,
через рокот с полигона,
с нервным скрежетом железа
из-под каждого вагона.

За окошком, как лунатик,
бродит леший, местный житель.
Котик-братик, котик-братик,
утешитель, утешитель.


Детям, подросткам, взрослым

Валентин Берестов

За игрой

Мы ссорились, мирились
И спорили порой,
Но очень подружились
За нашею игрой.

Игра игрой сменяется,
Кончается игра,
А дружба не кончается,
Ура! Ура! Ура!


Детям

Михаил Яснов

За то,
Что мы спорили с Вовкой о том,
Сумеет ли бык
Совладать со слоном
И может ли рыба
Дышать под водой
С одною-единственной жаброй, —
Нас в угол поставили:
Вовку — в пустой,
Меня — в подходящий,
Со шваброй!
Завидует Вовка,
А мне — благодать!
Со шваброй в углу
Интересно стоять:
То палку
Потрогать рукою,
То в щётку
Потыкать ногою…
А Вовка?
На Вовку мне больно смотреть:
Не знает, бедняга,
Куда себя деть, —
Один на один со стеною…
Пусть больше не спорит
Со мною!

Детям