Нашлись совершенно замечательные воспоминания об истории и людях Бреста. С удовольствием поделимся.
Текст огромный и весь не вместился, полная версия по ссылке.
Іван Качаловский - большое спасибо!

"Я родился в Брест-Литовске. Тогда 45 из 50 тысяч населения были евреи. Брест был самым настоящим еврейским городом.
В моем доме не было водопровода. Воду нужно было носить из колодца. Не было удобств, деревянный туалет был на улице.
В другом конце дома был продуктовый магазин, хозяина звали Реб Мейер. Слово «Реб» значило то же, что и «господин».
У большинства тех, кто у него покупал продукты не было денег до получки, хозяин продавал в долг, вел запись. У него был странный способ вести учет. Он писал на доске что-то малопонятное, напоминающее чем-то стенографию, но моя мама была хорошим математиком, держала всё в уме и знала и помнила точно сумму долга.
На улице было всякое. Я имею в виду, что она была не очень чистая, особенно переулки никогда не были чистыми.
В наш дом заходили соседи, звонков на дверях не было. Сосед приходил и все, так было заведено...
Рядом жила сестра отца, я часто навещал ее. У нее была дочь, очень красивая девушка, которая делала папиросы. Она не работала на фабрике, а брала работу домой, у нее была такая маленькая машинка, я сидел и смотрел, как она быстро их делала, напевая при этом.
Одну из комнат у нас снимала супружеская пара, у них не было детей. Муж этой женщины был одним из самых замечательных людей, которых я могу вспомнить из детства. Летом он работал маляром, а зимой переписывал Тору на пергаменте. У него были перьевые ручки. Это было просто чудо. Я сидел как завороженный и смотрел, как он пишет Тору.
Когда рождался ребенок, люльку подвешивали на четырех веревках к потолку. Когда он начинал плакать, его колыхали в этой люльке.
Отец мой был кузнецом. Я бы сказал, скорее мастером по металлу. Он мог смастерить что угодно. Я видел как он раскаленное железо доставал из огня, сгибал его щипцами так легко, что было просто удивительно...
Мама была очень красивая, умела расположить к себе людей. Нас, детей у нее было девять. До моего рождения родились два брата и две сестры, а после еще два брата и две сестры, самый младший брат родился уже в Америке. У мамы на любой случай всегда было гут вортл, то есть меткое слово. Она говорила и на польском, и на русском, и на местном украинском. Говорила: «Der goy sacht», («не еврей сказал») точно воспроизводила на любом из этих языков (на местном: «нэ жыд казав»).
Моя мама никогда не говорила ничего, что выходило бы за рамки приличия. Я перенял это, понял, никогда нельзя шутить, если это не уместно...
Однажды мы с братом гуляли в гойшерском (нееврейском) районе Бреста, шли мимо сада. Женщина в саду увидела нас и жестом подозвала — мы немного понимали по-русски. Она разрешила нам нарвать яблок. Мы принесли их домой они были кислые, но вкусные...
Девочки не ходили в хедер (частная начальная школа была только для мальчиков у ашкеназских евреев). Мальчики должны были ходить. Я с нетерпением ждал начала учебы. Но помню, что первый хедер мне совсем не понравился, не понравился раввин. Он был грязный и бил нас по рукам тростью…
Позже я пошел в талмуд-тору, еврейскую общеобразовательную школу, настоящую школу. Там преподавали на идиш. Нас учили читать и писать на идише. Это была настоящая школа. Мы изучали еврейскую историю и три традиционных предмета: чтение, письмо и арифметику. Евреи проводили много времени за чтением.
Язык, на котором я вырос, был идиш, исключительно идиш...
Среди взрослых евреев было обычным делом между собой не говорить ни слова по-русски. Они просто его не учили, не хотели учить, хотя и имели такую возможность.
В школе нас кормили обедами. Этим управляла еврейская община.
Мои родители были не слишком религиозными. В доме царил либерализм.
Очень хорошо помню Брестскую синагогу... Она была похожа на большой храм с высоким потолком, и я всегда ломал себе голову, как можно добраться наверх до светильников.
У отца было свое место в этой брестской синагоге, иногда он сидел рядом с большими «шишками», я был рядом..."

#публицистика #Брест

Встречал людей, которые любят возмущаться, что у нас нынче стало слишком много дорожно-транспортных происшествий по вине пьяных водителей. И, соответственно, слишком много в таких ДТП травм и смертей. И, соответственно, слишком малые сроки дают виновникам происшествий.

(материал об одном из последних таких примеров с двумя смертями - по ссылке)

Не готов дискутировать на эту тему, поскольку не имею статистики о том, больше ли или меньше стало ДТП с пьяными и больше ли стало смертей в таких случаях или меньше (хотя доступная статистика за период с 2000 по 2020 годы говорит, что ДТП и смертей стало меньше). Но один аргумент меня зацепил. Аргумент о том, что раньше сроки за подобные происшествия были как минимум справедливее.

Точно? Или смотря что считать справедливостью? Или зависит от того, насколько раньше? Ну давайте посмотрим...

Погружаемся почти на 80 лет назад и находим аж три случая подобных дел, где приговоры были настолько абсурдными (с моей точки зрения), что Верховный суд отменял приговоры и направлял дела на новое доследование.

Пример 1: "...не имея прав вождения автотранспортом, выехал на легковой автомашине по делам службы в сельсовет. В пути следования, будучи в нетрезвом состоянии, совершил наезд на гр-на Шершнева, который в результате полученных тяжких телесных повреждений, в ночь на 31 октября скончался..."

Приговор? "...осужден к 2-м годам лишения свободы условно с испытательным сроком в течение 3-х лет..."

Пример 2: "...работая в качестве шофера, будучи в нетрезвом состоянии и следуя 23 сентября 1949 г. с предельной скоростью в направлении м. Вороново сшиб автомашиной следовавших ему навстречу на мотоцикле 2-х гр-н, в результате чего один из них был убит, а второй тяжело ранен. После происшествия, не оказав помощи пострадавшему, скрылся..."

Приговор? "...осужден к одному году исправительно-трудовых работ по месту работы с удержанием 25% заработной платы..."

Пример 3: "... работая шофером, не имея при этом шоферских прав и управляя... грузовой автомашиной, разрешил стать на подножку автомашины гр-нке Веселко, которая на ходу машины с подножки упала на колеса и была убита... управлял неисправной машиной, находясь при этом в нетрезвом состоянии..."

В данном случае и вовсе был оправдательный приговор.

Я не знаю, как в итоге закончилось новое рассмотрение дел, какие в итоге приговоры были приняты, не изучал досконально этот вопрос. Может, по итогу всё так и оставалось. Другое дело, что каким-то образом же такие решения выносились, на основании чего-то? Это же только три случая, в один и тот же год, и только случаи, которые подсвечивались как обжалованные Верховным судом. А сколько было неподсвеченных?

Источник: Ф. 188. Оп. 3. Д. 92 (НАРБ)

#публицистика #НАРБ

Вашему вниманию - лист переписи 1897 года по городу Гродно. Среди записанных здесь членов семьи Кохановских имеется и Иван-Станислав Осипович Кохановский, впоследствии открывший в родном городе зоопарк - первый в Беларуси.

Вообще, если среди ваших друзей-знакомых имеются режиссеры и сценаристы, мучительно думающие, как бы снять реально слезоточивый фильм, пробирающий как надо - порекомендуйте им познакомиться с биографией Ивана-Станислава Осиповича. При грамотном подходе действительно может получиться цепляющий фильм. Судите сами.

Во-первых, сама жизнь у Кохановского получилась чертовски интересная, и даже без приложения имеющихся городских легенд, а уж если и их добавить... А во-вторых, смерть получилась еще круче и пронзительнее. Здесь нужна будет цитата:

"13 октября 1942 года местный контрабандист Витольд Матушевский убил полицая и немецкого солдата. За это оккупационные власти потребовали немедленной выдачи виновного и дали срок до 18 октября. В противном случае они грозили убить 100 человек. Когда к назначенной дате Матушевский не явился, гитлеровцы стали брать в заложники людей, в основном интеллигенцию. Среди заложников оказался и Ян Кохановский.

Общественность города пришла к оккупационным властям с просьбой об освобождении заложников. Шеф гестапо Фром, получив взятку, пошёл на некоторые уступки: вместо 100 он приказал убить 25 человек. Кохановский попал в число счастливчиков, но решил спасти Юзефа Вевюрского — директора школы № 8, депутата городской рады, у которого было шестеро детей. Он договорился с немцами и пошёл на расстрел вместо Вевюрского.

20 октября 1942 г. Яна Кохановского и остальных заложников — 20 жителей Гродно и 5 пригородных деревень — доставили на форт № 2 Гродненской крепости около деревни Наумовичи, где и расстреляли"

К слову, Юзефа Вевюрского вместе с большей частью семьи за тайное обучение гродненских деток через год тоже расстреляли.

Источник: Ф. 100. Оп. 1. Д. 197 (НИАБ Гродно)

"Скарб" благодарит Юлию Чернущик за помощь в подготовке материала и получении документов 🤝

#генеалогия #источники #Гродно #НИАБГродно