“Полторы комнаты”: когда убирают вещи.

“Более всего память похожа на библиотеку в алфавитном порядке и без чьих-либо собраний сочинений” (И. Бродский, эссе  “Полторы комнаты”)

Иногда я задаюсь вопросом: мемориальный музей - это воссоздание обстановки и деталей быта или создание “пространства памяти”? Концепция музея поэта Иосифа Бродского выстроена парадоксально. Он занимает две квартиры роскошного дома Мурузи на Литейном: первая - это экспозиционное пространство с залом-лекторием, обстановкой конца 1960-х и библиотекой, открытой посетителям, другая - мемориальная, часть той самой коммуналки, квартиры №28, где жила семья Бродских. И главное здесь - не вещи, а то, что осталось, когда их убрали.

Автор концепции - архитектор Александр Бродский (по совпадению - однофамилец), создаёт не модный "лофт", а сознательно сохраняет только то, что не изменялось с отъезда поэта: стены, расчищенные от наслоений, печи, лепной декор, перегородки XIX века с дранкой, двери и исторический паркет.

Атмосфера музея получилась не застывшая, а раскрытая через "срезы времени", наполненная эмоциями, декадентством той эпохи и - воображением, существующим в возникшей “говорящей" пустоте. Как в той библиотеке - где главное не полки с книгами, а нечто между ними.

Технологическое

В одном из обсуждений чата недавно затронули тему утраченных строительных технологий - в частности, выполнения цветной каменной штукатурки в 1930-е - 50-е годы (подобная была на фасаде снесённого ВНИИБа и на многих зданиях конструктивизма  и сталинской неоклассики). Не скажу, что её технология полностью утрачена - но материал сложный в работе, а ожидания/реальность при реставрации  не совпадают: изготовителям в цвет не попасть - но уверяют что "со временем он наберётся" (нет), на покрытии - полосы и пятна неизвестного науке происхождения - и в итоге каменную фактуру просто сверху красят.

Был ли в ней "секрет", и так ли безупречно работали с каменной штукатуркой раньше?

Недавно в приобретённом бюллетене “Строительство Ленинграда” за 1938 год увидела статью “Цветные штукатурки” - по исследованиям Ленинградского НИИ коммунального хозяйства (ЛНИИКХ) с описанием особенностей технологии изготовления и нанесения каменной штукатурки. Подробнее материал предлагается изучить в самом НИИ (увы, в сгинувшем архиве). Далее идет заметка “О недостатках цветных штукатурок” - в которой автор обозначил все наши современные проблемы и даже больше - с призывом данным материалом не увлекаться. Под статьей - примечательная сноска: “Редакция просит прислать соображения по затронутому автором вопросу”.

Обе статьи я решила выложить - как пример профессиональной коммуникации 30-х в освоении сложной технологии, и для развеивания мифа о том что “вот раньше всё могли”. А возможно кому-то пригодятся старые рекомендации (похоже, что "секрет" был в тщательном их выполнении).

Если такой формат покажется вам интересным, рубрика #былое - с архивными статьями, которых возможно, нет в сети, продолжится.

17 января в России впервые отмечается День Артиста.

Искренние поздравления коллегам по творческому цеху, с которыми мы заняты близким по духу делом: строим новые миры, правда из разных материалов, используем свет, пространства, эмоции и декорации, и временами кажемся многим странноватыми.

Интересно, что первым в России светским общественным зданием, ставшим "сердцем" градостроительного ансамбля, стал именно театр - Александринский. Причём Росси отстоял эту идею вопреки желанию императора, видевшего доминантой площади свой дворец (Аничков). В дальнейшем дух места и профессионализма тоже побеждал - спектакли Александринки сообщали со сцены больше, чем ожидалось от "императорского театра".

На фото - чертежи Александринского театра, выполненные Карлом Росси и представленные на выставке в Музее истории Санкт-Петербурга.

Рошефор и Липский. 100 лет спустя.

В 2007 году, когда в архитектурном бюро, где я работала, стартовал проект восстановления "Торгового дома С. Эсдерса и К. Схейфаля” (1907, архитекторы К. Рошефор и В. Липский), удалось найти лишь две чёткие исторические фотографии в архиве ЦГАКФФД. Ни чертежей первого в России атриумного универмага, ни свидетельств о сносе башни в 1930-х не обнаружилось. В общем-то, по этим снимкам фасад и восстанавливали.

Масштаб проекта был столь головокружителен, что от размышлений и споров о “неуместной доминанте” (по мнению некоторых критиков) архитекторов спасало только огромное количество работы. Проект предполагал “приспособление под торгово-офисно-гостиничный центр” бывшего здания фабрики "ФОСП" /им. Володарского/ и трех соседних зданий. И само собой - обмеры (ручные), с проектом реставрации. Фасады мерили с лесов, интерьеры - с лестниц и кОзлов, и все корпуса прошли почти что на коленках.

Вообще удивительным кажется сам факт того, что 19 лет назад небольшая архитектурная фирма без “партнёров с широким набором компетенций” смогла взять и довести до финиша проект из четырех зданий и башней с куполом в придачу. Она могла себе позволить иметь штат специалистов-смежников, конструкторский отдел, и вовремя платить хорошую зарплату. А совсем невероятное (тут благодарность коллективу) - что мне, начинающему архитектору, довелось на первом этапе отрисовывать фасад с башней и декор (сейчас конечно я бы многое исправила. Примерно всё).

И к иллюстрациям. В том году на выставке архитектурной графики я сильно изумилась, увидев акварель с фасадом, собственноручно выполненную Рошефором, и – как говорится: "найдите три отличия".

Интересно, каким бы вышло здание, если бы акварель нашлась в 2007, и что было бы в приоритете - авторский замысел с эскиза или современная трактовка туманностей деталей с фотографии (но об этом - позже).

Иллюстрации из проекта 2007 года предоставлены архивом КГИОП.

Продолжение следует