Говорят война рождает новых поэтов, музыкантов, художников. А скольких забирает? Сколько рассказов, стихов, мы никогда не прочитаем. Сколько голосов, песен мы больше никогда не услышим?

Его зовут Дмитрий Мулыгин, известный музыкант. Он погиб и не сразу получилось вынести его тело. Товарищи с которыми он шел на штурм не смогли. Вынесли другие.

Песня о нём и таких, как он. Настоящий голос фронта. И память. Вечная. Царствия Небесного, брат!

Братья наши меньшие - зеркало души: спасают, учат любви к Родине, храбрости. Пока есть такие герои о четырех лапах, мы непобедимы - и в бою, и в человечности. Война посылает нам животных не случайно: они помогают нравственно выжить, остаться людьми в аду, где легко потерять человеческий облик. Звери на войне посланы помочь нам остаться людьми.

Вышло моё новое интервью Российской газете…
Прочитать можно здесь
________________________________

Хлебушек

часть 1.

Если бы не чёрная куртка «техничка», мы никогда не догадались, что перед нами танкист. В его возрасте уже и в охранники продуктового вряд ли возьмут, а здесь наводчик танка. Весь какой-то не складный, низкого роста, сутулый, с красным лицом и красными слезящимися глазами, «на гражданке» его жизнь явно не задалась. Вот и махнул сюда.

В знаменитом вагончике-шашлычке на рынке в Первомайске танкист подсел за наш столик, пока Сурен жарил его порцию мяса. Все другие столы были битком. И за каждым – мужчины в камуфляжах, пропахнувшие потом и порохом. До ЛБС отсюда было минут 20.
Мы сразу разговорились. Позывной «Старый». Только вышел из боя. Из-под Клещеевки. У его машины стуканул движок. Её на трале притянули сюда для ремонта. А он ждёт, когда что-то попутное отвезёт его обратно. На фронт.

– Танк, ещё советского выпуска был, мой ровесник почти – Старый вспоминал о своей машине как живом существе. – Он нас от смерти столько раз сберёг – не сосчитать. И мы в последнем бою его тоже не бросили, хоть и могли, – танкист, задумавшись, посмотрел куда-то сквозь нас.
Мы все молчали, ожидая свою порцию шашлыка и интересную историю. Старый, заметив наш интерес, неторопливо продолжил:

– В то утро пехота услышала шум техники и вызвала нас. Наш экипаж как раз был неподалёку. Мы рванули к посадке, где залегли штурма в ожидании брони. Ищу цель через прицел. Командир наш высунулся из люка с биноклем и смотрит по сторонам. Кручу башню по часовой стрелке и есть, заметил! – Старый ударил почерневшей ладонью по столу так, что все посмотрели на нас. Но он будто перенёсся туда, в тот бой, уже не обращал ни на кого внимания.

– Поле с другой стороны посадки было засеяно подсолнухом. Из земли торчали толстые, сухие стебли. И среди них один высокий, как струна, прямой. Антенна танка. За подсолнухами - еле заметный корпус с наваренной сеткой. Метров 400, совсем рядом. Медлить нельзя. Ни секунды. Всё решит один выстрел. Или наш, или их. Вернул ствол, выровнял пушку на цель, навёл под башню, прижал голову и кричу своим: «Выстрел! Берегите головы, мать вашу!». Кумулятив зашёл врагу чётко под башню. В броне их танчика вначале заискрилось, а затем стало прогорать яркое отверстие. Автоматом нажимаю зарядку и гляжу как конвейер не спеша досылает новый снаряд. Тогда это казалось вечностью. Вновь навожу туда же под башню и ору «Выстрел!». Снова точно по цели. Их танк хорошо задымил чёрным. Мы сразу по газам и откатились метров на 200, спрятавшись у заросшего акацией центра посадки. Командир наш, мужик опытный, опять что-то высматривать стал. Ну и я вслед за ним. Вдруг, метрах в 500 всего, видим танковый ствол. Наведён прям на нас. Танчик!

<…>
_______________________
не пропустите продолжение!

Хлебушек

часть 2

<…>
– На башне два хохла тоже заметили нашу машину. Но мы оказались чуточку быстрей. Первый мой выстрел был ломом. Так уж получилось. Но попал чётко. А затем прямо туда же кумулятив засадил. И ещё один, чтоб наверняка. Или азарт поймал, не знаю, но хотелось стрелять и стрелять, – Старый налил себе минералки и выпил залпом, переводя дыхание.

– После моих выстрелов решили вновь менять позицию. Но не тут-то было. Проехали метров 100 до конца посадки и встали. Движок сдох. Доложили комбату. Тот: «Ждите темноты, вытянем как сможем». Пехота тем временем и из посадки откатилась. Остались только мы и два хохляцких танчика, горящих на той стороне лесопосадки. Наша броня как на ладони. Птички, конечно, нас высмотрели, но скорее всего они решили, что наш танк повреждён, и мы его бросили. В общем не стали жечь нашу машину, а решили её затрофеить. Но наш экипаж решил её так просто не отдавать. Хорошо и стволы, и БК в кабине имелись. Не было только еды, всё пехоте раздали, – Старый на секунду замолчал, и я обратил внимание, что парни с шевронами Вагнеров за соседним столом тоже слушают его рассказ.

– Часа не прошло, как мы услышали хруст стеблей высохшего подсолнуха. Затем увидели их, всю группу. Пятеро хлопцев. Мы заранее договорились подпустить врага в вплотную к машине и, как только они полезут на броню, их положить. Такую засаду придумали. И сработало. Так и получилось. Троих задвухсотили, а те, что позади стояли, смогли уйти. После этого мы приготовились умирать. И ни у кого даже мысли не возникло бросить танк, нашу «Тётку». Так мы машину называли. Но к вечеру, как в сказке, случился счастливый конец. Подоспела «Сибирь» и вытащила «Тётку» из-под носа у Украины. Прибыли и сразу к комбату. Так и так, два танчика сожгли, отбили атаку группы противника, машину вытянули. Стоим ждём наград, премий денежных, счастливые и довольные с собой. А командир батальона, видно, был другого мнения. Говорит: «Вы, суки, танк сломали, из-за вас пехота задачу не выполнила, отошла и мне ещё от начальства прилетело. Какие вам нах награды и премии»? Мы стоим на него смотрим, не понимаем ничего. А он, видимо, увидел нашу растерянность, наши чёрные лица, руки в крови и в масле. Прекратил ругаться, взял буханку хлеба и мне протянул: «Вот вам награда от меня лично, и молите Бога, что живы остались, а всё остальное я возьму на себя». Так мы с булкой хлеба из штаба и вышли. Наградили по полной. Хлебушек командирский, кстати, свежий был, хрустящий. С тушенкой его слопали, выпили по чуть-чуть и спать. Так что наградной хлебушек пригодился, мы же пока воевали не ели ничего целый день. Да и не хотелось, по правде. Зато сейчас жру как не в себя.

Старый улыбнулся и хотел сказать что-то ещё, но в это время подошел Сурен с огромной тарелкой ароматного шашлыка. Он поставил мясо в центр стола с армянским акцентом произнёс:

– «Кушайтэ, брацы, на здоровьэ – и, взглянув на танкиста, добавил – хлэбушэк вон в той коробкэ лэжит, бэрите сколька надо, бэсплатно».

_________________
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые рассказы.

На фронте сейчас снимают очень много. Разного. Но кадры встречи Нового года на передке…Такое вряд ли можно увидеть. Именно поэтому мы и сняли этот фильм 🎥
Впечатлений от съемок море ... Чего стоит лишь украшенное трассерами и вспышками взрывов небо в новогоднюю ночь над передовой. Как фосфор сыпется откуда то из ночной темноты, похожий на падающие звёзды или взрываются гулким фейерверком кассетные боеприпасы, словами всё не передать.
Поэтому я с моим другом Юрой Мальцевым попытались показать все в фильме. Но главное, постарались показать людей, наших воинов, наших друзей. Показать их мечты, надежды, желания.
Сказать, что это было рискованно и сложно-ничего не сказать. Тем более что военкоры, журналисты, операторы для нашего противника приоритетная цель. Но мы это сделали 👍🔥

Смотрим: "Фронтовой Новый год Бахмутская ёлка"

💥 Замечательное, очень необычное фото 📸 военкоров 1-й Мировой войны

Рабовласник

В то утро штурма работали на пределе, чётко, без косяков зачищая один домик за другим. Саня спокойно координировал их действия, наблюдая за продвижением штурмовой группы с дрона. Мы видели всю картину боя на экране большого плазменного Samsung. Телек висел на посечённой осколками стене батальонного КП. Я пил крепкий кофе, делая пометки в своем блокноте журналиста, с волнением наблюдая, как штурмовики отжимают у украинских десантников то, что осталось от маленького дачного посёлка. Мне было хорошо видно как с неба в едва заметные вражеские блиндажи летят сбросы, как дым поднимается из разрушенных дач и как контролят выстрелами и гранатами штурмовики каждую щель.
Как появился первый пленный я не увидел. Услышал как заорал командир:
- Пацаны у вас на 3 часа укроп появился, 20 метров. Он руки поднял, один аккуратно его берет, остальные кроют.
Вслед за первым почти сразу же появился второй пленный. Похоже, первый рассказал, что в глубине укрытия прячется его побратим. Тот сразу вылез. Не захотел чтобы его забросали гранатами. Минут через пять из крайней дачи, стоящей чуть в стороне появился третий. После того как дом в котором он сидел загорелся от сбросов, десантник выбросил свое оружие в окно, затем с поднятыми руками вылез сам.
Троих пленных повёл в тыл старый штурмовик Комар, в недавнем прошлом заключённый колонии строгого режима.
Я сразу выпросил у командира разрешения пообщаться с пленными. Взять у каждого из них интервью, что называется по горячим следам. Саша, довольный результатами штурма дач, кивнул головой:
-Пообщайся без проблем- и устало улыбнувшись добавил;— если Комар, конечно, их доведёт, а не как в прошлый раз…
Тут неожиданно наш разговор прервался. Командира срочно позвали к телефону из штаба полка. Я же так и не понял, что случилось в прошлый раз у Комара с пленными. Хотя и догадывался.
Ожидание затянулось…
_______________________
☝🏼Не пропусти продолжения:

Рабовласник
/ завершение истории /

Мы успели перекусить, выпить чай и очередной раз обсудить новости переговоров с Америкой. Штурма успели закрепиться на дачах, и даже повесить флаг на чудом уцелевшем тополе.
Наконец на КП виноватым видом закатился Комар. Один. Без пленных. Я встал в нетерпении и подошел к нему:
- Где они? Штурмовик пожал плечами, пряча глаза. Командир предложил ему выйти покурить. Они вышли на воздух. Я же, как некурящий, остался на КП ждать объяснений. Минут через 10 они вернулись, и Комар рассказал такую историю:
- « На перекрёстке тут, недалеко от сгоревшего пикапа, меня тормознули бородатые из известного всем подразделения. Сигаретами нас угостили. Покурили. Зашёл у нас базар за наш накат на дачи. Я всё им в цвет рассказал. И о том, шо пленных взяли тоже. Вдруг их старший вежливо так предлагает:
- Брат, отдай хохлов, ми тебэ за них 30 тыщ рублей дадим?!
Тут то я его и зацепил. Вообщем, добазарились, шо 30 кусков он за каждого дает, и червонец сверху. Пацанам на курево. Всего стольник. Бабки хорошие, в кассу батальона пойдут, на общее. Хоть какой-то толк с этих пленных!»
Полученные деньги Комар передал командиру. Саша предусмотрительно никуда о пленных не доложил. Знал, что по дороге всякое может произойти. Мне же, видя как я расстроился, Комар подарил патч, шеврон, снятый у одного из пленных десантников. На нём было написано «Рабовласник»
-Кто это ещё такой?- спросил Комар, протягивая мне шеврон украинца.
-«По украински это рабовладелец, работорговец вообщем, как раз твой вариант, ты же у нас теперь людьми торгуешь?!»
Штурмовик довольный собой рассмеялся и попросил налить ему «купчика», крепкого чая.
- Интересно, а как на украинском называется тот, кто продает работорговцев?- с улыбкой подумал я и вышел с КП.
Небо затянуло грозовыми тучами. Вдалеке слышался гул арты. Накрапывал мелкий дождь. Курящие на фишке двое бывших зеков, увидев меня, замолчали. Я же стоял на перепаханной минами детской площадке, рядом с разбитыми качелями и ловил себя на мысли, что спустя три года, не перестаю удивляться происходящему здесь, на войне. На настоящей войне, а не на той, что вам показывают.

ГРЁБАНЫЙ ЦИРК

Пункт дислокации штурмового батальона находился теперь в цехах большого завода. Командир выбрал те, которые не были сильно разрушены артой и теперь заехал в просторные помещения со всем хозяйством. После предыдущей располаги в подвалах выгоревших многоэтажек, это было счастье, наполненное чистым воздухом и светом. Замполит даже оборудовал зал с красным уголком, проектором и ежевечерним просмотром новостей. Хотя кроме него самого, это было особенно никому не нужно. Вот баня, другое дело. Баня была нужна и топилась постоянно.

В тот вечер мы сидели в той части цеха, что была приспособлена под столовую. Ели вкуснейший украинский борщ, только что приготовленный пленным офицером, знатоком украинской кухни. В ожидании когда мы доедим у входа толкалась Амбрелла. Они, больные ВИЧ, гепатитом садились к столу в последнюю очередь. В тот момент, когда каждый из нас подумывал о добавке, в столовую влетел Тролль.
-Ну, поздравляю- чуть не плача заявил он- грёбаный цирк приехал! Замполит после ужина всех в зале собирает. Будет лекция, а затем концерт. Улыбки сразу исчезли с лиц сидевших рядом со мной штурмов. Затихла даже галдящая на подступах к раздаче Амбрелла. Один я не понимал, что плохого в приехавших артистах, которых тролль так зло обозвал грёбаным цирком.

Особых дел у меня не было и после ужина я из любопытства пришёл в зал. Всё-таки какая никакая возможность взглянуть на нормальных людей. И хоть немного через них прикоснуться к той, почти забытой, спокойной, безтревожной жизни. Лектор, плотный, невысокий, лысеющий мужчина средних лет, в очках и тёмном, похоже свадебном костюме, не выговаривал букву Р. От того его речь о теллалистах-фашистах и их чудовищных звелствах казалось речью ребёнка и вызывала у меня добрую улыбку. Кроме меня в зале сидели ещё человек 20- 25. Всех, кого смог поймать замполит. Причём, большинство из собравшихся русский язык лектора понимали плохо. Камерунец Максимка, индусы Тимон и Пумба по-русски вообще знали только матерные слова. Однако зал сразу оживился, когда перед нами появились три женщины в ярких открытых эстрадных платьях.
Они сразу принялись петь что-то о любви к Родине-матери, о России. Особенно нравилась собравшимся певица, стоящая в центре, одетая в бордовое платье с вырезом. Плотная, высокая женщина немного за 40 с пышным бюстом, она сразу стала любимицей и негра Максимки и Тимона с Пумбой, и бойцов из среднеазиатских республик. Они громко хлопали после каждой песни, радовались, смеялись и просили петь ещё.

Довольно быстро мне это наскучило. Взяв кружку горячего чая в столовой, я вышел во двор, подышать свежим вечерним воздухом. Где-то там вдалеке, уже привычно слышались звуки боя. В курилке сидело необычно много мужиков. Все как- то молча курили, сплевывая на землю, с тревогой поглядывая на равнодушное звездное небо Донбасса. Увидев Тролля, стоящего чуть в стороне и вертевшего в руках трофейную зажигалку Zippo, я в недоумении спросил:
- В чём дело? Что все сидят какие-то «убитые»? Можно ж было и на концерте сходить, по любому веселее!
Тролль взглянул на меня так, как взрослые иногда смотрят на глупых наивных детей и нехотя ответил:
- Так помирать, братец, никому неохота- и видя моё, ещё большее недоумение, добавил - ты, журналист, человек новый, примет не знаешь, поэтому не в курсе того, что когда к нам приезжает цирк всё… через пару дней большой штурм, пойдём в наступление. Тролль чиркнул зажигалкой, закуривая. Слабый огонёк осветил его молодое, красное обветренное, но уже полное морщин, небритое лицо. В батальоне он, вчерашний айтишник, был одним из лучших разведчиков. Затягиваюсь украинской сигаретой Тролль добавил, словно размышляя в слух:
-В прошлый раз после приезда этого цирка от батальона половина осталась. Так что идти на концерт как-то не хочется, уж извини…