СПЕЦРЕП-НА-ДОНУ: АКИМ АПАЧЕВ ВОРУЕТ СОБАК

Когда редакция ЛЕДОРУБА договаривалась об этом материале, предполагалось, что это будет просто репортаж из города Ростова. Но буквально накануне публикации в интернете разразился скандал, связанный с видео Акима Апачева рядом с постером Хаски. Как пояснил сам рэпер, таким образом он хотел поддержать жителей южной столицы, которым в любом случае приятнее видеть в родном городе художника-акциониста с косичкой из бороды, а не пацана в адиках и падиках. Но многие интернет-пользователи сочли это актом ненависти. Как бы то ни было, мы представляем вам то, что осталось за кадром этой десятичасовой прогулки по граду-на-Дону. События, эмоции, риски.

Во второй половине мая бричка мариупольского гопника, поднимая клубы пыли, притормозила у железнодорожного вокзала «Ростов-Главный». Апачев по пути из варяг в греки, наконец, добрался до ворот Кавказа.

Иногда при прочтении новостных сводок создается впечатление, что Аким в городе действует как проклятье. В такие минуты хочется верить, что всё это поскорее закончится. В городе работают наряды полиции, ВП, ДПС, а значит, по мановению волшебной палочки, собаки и другие люди наверняка в безопасности.

Суровая правда же в том, что зачастую именно в этот момент начинается самый изумительный период в жизни населённого пункта.

Первым делом Апачев направился в Нахичевань, где похитил печально известного той-пуделя у аборигена — чудаковатого паренька; таких в Церкви называют болящими, и обижать их — грех не меньший, чем пьянство, воровство и даже мужеложство.

Когда заплаканный мальчишка выбежал в адиках из падика, Акима след простыл. Звонки во все инстанции, очередной нервный срыв. Парнишка горько плакал, когда с незнакомого номера ему пришло сообщение. Дрожащей рукой болящий писал фломастером на листах формата А4 присланный упитанным рэпером текст:

Если вы не придете на концерт Апачева в Ростове, этот зверь съест моего пёсика.

Одиночный пикет у здания администрации, там, где “конь с яйцами”. И вскоре — сообщение от Апачева:

Молодец. Можешь забрать своё животное в цирке.

В тот день в цирке не смеялись.

А ростовчане, оказавшиеся в центре города, в один голос рассказывали, что с таким опасным и странным типом еще не сталкивались. А уж они за последние годы повидали немало.

И всё-таки, когда Аким предложил поехать с ним в клуб «МЁД», я не раздумывал. Мы давно планировали сгонять туда, и вот, наконец, казалось, настал идеальный момент. Естественно, больше всего мы хотели попасть в соседний магазин «Хлеб и сало»: там Апачев собирался плотно отобедать, как он уже делал во многих харчевнях Ростова. Мне же было интересно посмотреть, как на самом деле живёт рэпер сразу после своего столь странного и глупого в своей жестокости поступка.

Есть предложения, от которых невозможно отказаться.

В клубе поначалу всё было спокойно: администратор с типичным южнорусским “г” рассказывала о местах в зале, диджей светил всеми прожекторами, охранник молчал. Но совсем рядом — «Хлеб и сало»...

Вдруг Аким утробным голосом запел песню Шамана:

Твои губы как мёд…

Подпрыгнул даже скучающий охранник.

Одного припева Акиму показалось мало, и тогда [данный фрагмент текста удалён, так как нарушает законодательство Российской Федерации].

Несмотря ни на что, мы всё же выбрались оттуда. Понятно, что ни о каком хлебе, и уж тем более сале, речи теперь не шло. С Дона потянуло запахом рыбы — Апачев ускорился так, что я еле за ним поспевал.

— А ведь я похож на ядро, выпущенное из мортиры! — не останавливаясь обернулся рэпер.

Спорить я не стал — занятие это неблагодарное, особенно, когда Аким испытывает голод...

⛏️ ЛЕДОРУБ — бьём в цель!

...Близость Дона чувствуешь уже на Большой Садовой. До реки еще километр-полтора, но вдоль дороги уже видны подготовленные снасти, на барахолках кое-где попадаются рыбные сети, по обочинам встречаются казаны с ухой…

Ветер донёс жалобные звуки собаки — я отмахнулся: возле барахолок трётся немало дворняжек.

Перед спуском на набережную Аким устроил финальный инструктаж. Я, выслушав, какую именно стену Апачев выбрал для своего уличного искусства, “обрадовал” его своей оценкой:

Пожалуй, теперь это самое трагичное место в Ростове.

Акиму отчего-то стало весело, и он разразился смехом — обернулась испуганная девочка, а стоявшая неподалеку цыганка испарилась.

Грузимся вдвоём на электросамокат. Я видел так много психов, сбивающих прохожих, что всегда отказывался от этого сомнительного удовольствия. Во-первых, символически самокат превращает тебя в [данный фрагмент текста удалён, так как нарушает законодательство Российской Федерации]. Во-вторых, с точки зрения безопасности, иногда правильнее всего действительно мимикрировать под [данный фрагмент текста удалён, так как нарушает законодательство Российской Федерации], чтобы не привлекать к себе дополнительное внимание, а иногда — наоборот, выглядеть максимально нормально.

— А тормоз здесь зачем?! — удивляется Апачев.

Ему тоже некомфортно от возможности вовремя остановиться.

Молчу в ответ.

Залетаем в Дон, выскакиваем из самоката. Стараюсь доплыть до берега; Аким принимается рисовать на пузырящейся воде. Быстро становится понятно, зачем всё-таки иногда надо нажимать на тормоз: проходит баржа, и чёрная голова Апачева исчезает под набежавшей волной. Запах гнилой рыбы и дряни, что стекает в Дон-батюшку, заставляет течь сопли и слёзы. Аким выныривает и кричит, что порисует ещё минут пять.

Сейчас самое плохое — что страшно только мне.

Выполнив программу-минимум, передвигаемся к берегу. Поблизости раздается странный звук. Где-то совсем рядом. Начинаем грести быстрее…

На берегу замечаю беспокойно бегающего той-пуделя. То ли мне показалось, то ли он и впрямь кричал-гавкал:

Утопи его! Он злой. Утопи татя-бусурманина!

Так или иначе, моя жизнь мне дороже смерти рэпера. Даже если он войдёт в историю, а не в адиках в падик.

[Здесь нужно сделать отступление — что-то между бредом уфологов и реальной исторической справкой: на берегу Дона, чуть выше Ростова по течению, есть загадочное место — Кобяково городище. Этот археологический памятник оставили тюрки, жившие в Диком поле много веков назад. Примечательно местечко — на первый взгляд невзрачное — тем, что не один раз местные жители слышали в подземельях городища странные звуки. Страшные звуки. Есть и свидетельства тех, кому не повезло забрести по бесконечным тоннелям слишком глубоко, но повезло чудом выбраться обратно: в Кобяково живёт огромный древний земноводный — не то змей, не то ящер. В последние полвека, наученные горьким опытом, аксайчане и ростовчане обходят городище стороной, и голодный зверь выбирается в Дон. В начале тысячелетия глава регионального Минприроды в интервью газете «Вечерний Ростов» заявил, что сокращение популяции сома — крупной речной рыбы, которой издавна славился наш край, — связано именно с активностью ящера-змея.

До недавнего злополучного дня в существование чудовища, которого зовут по месту обитания Кобяком, я не верил. Или так: допускал его существование, однако исчезновение всех двух- и трёхметровых сомов связывал с плохой экологической обстановкой, но никак не с голодным мифическим земноводным.]

Наглотавшись смрадной воды, я добрался до берега и с помощью прохожих вылез на высокую мостовую набережной. Той-пудель прыгнул ко мне на руки.

Я оглянулся: к Акиму, извиваясь, сверкая чешуёй, подползал-подплывал по речной глади не кто иной, как тот самый Кобяк. Последний великий злодей донского края...

⛏️ ЛЕДОРУБ — бьём в цель!

...Мой крик Апачев просто проигнорировал — он распластался звёздочкой, задрав футболку к подбородку, и, судя по всему, просто кайфовал. Я же дрожал: ветер в тот день был сильным, вода в Дону ещё не прогрелась, а холода ударили не только по метеозависимым, но даже по сельскому хозяйству.

Кобяк приближался.

Я крикнул ещё раз: громче, истошнее. Аким лениво пошевелил губами — мне показалось, что он сказал:

Отвали, я отдыхаю.

Почесал брюхо и стал лениво заплетать косичку-бороду.

Мне осталось только махнуть рукой. Я стрельнул телефон у прохожей — не то армянки, не то ассирийки — и позвонил тому самому болящему, чей номер был указан на ошейнике. Радостную новость пришлось очень громко повторить трижды. (Как пудель из цирка умудрился добежать до набережной и не попал под машину, история умалчивает.)

Когда Аким закончил свой ритуал с бородой, Кобяк был в метре-двух от него. Солнышко закатилось за тучи, прозвучал гром.

Я вытащил телефон из поясной сумки — не упускать же такой кадр! Эксклюзив для Ледоруба!

Пока я возился со своим нахлебавшимся воды почившим смартфоном, всё и кончилось: огромные круги на воде и хвост Кобяка, на прощание ударившего по поверхности. Я перекрестился: со святыми упокой раба Твоего Гасанова.

— Ладно, бра, побегу, Кавабанга! Навали, развали балкон! — неожиданно где-то рядом прозвучал знакомый [до крови из ушей] голос Апачева.

Кобяк вынырнул — теперь уже точно в последний раз — во всю свою двадцатиметровую длину, издав странный звук, в котором каждый услышал своё:

Апачев — братское приглашение в Кобяково городище с концертом;

Я — что-то на южинском и южном одновременно;

Пудель — ужасное и страшное — то, чего боялись все его предки.

А его подоспевший болящий хозяин не услышал ничего. Он забыл дома слуховой аппарат и не обращал внимания ни на кого, кроме своего маленького дрожащего от страха друга.

По щеке парня скатилась солёная капля.

Её слизнул той-пудель.

Аким доедал огромный хвост сома.

Репортаж подготовил специальный корреспондент Ледоруба Данила Попович

⛏️ ЛЕДОРУБ — бьём в цель!