https://www.kommersant.ru/doc/5572395 вместо будущего, вместо революции, вместо свободы. В спецвыпуске про секс зачеркнуто страх отмечаю юбилей, кмк, самого безнадежного фильма XX века, столетия, которое не закончилось.

Глядя на фото Олега Меньшикова, подписывающего договор о сотрудничестве с СК, думаю, как правильно, что задник украшает картина Гинтовта. Помню, как Емельян Захаров, долгие годы поставлявший на столичный и чеченский рынок картины Гинтовта в стилистике «фашизм в позументах» (интересно, кто сейчас его дилер) водил меня по one man show на Петровке и увещевал: «ох, Зинаида, ну это же все игра в бисер, зато какой монументализм, не обращайте внимания на фашизм, наслаждайтесь позументами». Я просто тогда написала разгромную рецензию на Кольту под названием «Не могу поступиться принципами»). А ещё помню очную ставку с продюсером «Союза Спасения» Анатолием Максимовым, грозившим уволить всю редакцию Кинопоиска из-за моей публикации об этой каловой массе, зачем-то именующейся историческим блокбастером. «Власть и общество в России не могут быть равны и сие правильно» - говорил со знанием дела Анатолий как его по батюшке. А «Чемпион мира» с Ваней Янковским, изображавшим Карпова, дающего решительный отпор отвратительной педерастии коллективного запада в лице Корчного. «Я в политике не разбираюсь, для этого есть взрослые дяди и тети» - отвечал в интервью Коммерсант внук Янковского. А Сурков в «Бесах» К.Ю.Богомолова - «ну это же смелая аллюзия и афронт» - обменивались репликами в антракте светские театралы - «а вы, Зинаида, с вашими мнениями, скоро останетесь в полной изоляции». Я в полной изоляции, это, да. Но и театралы в основном либо в Казахстане, либо в Стамбуле. Зло банально, как и данный пост, оптимизм трагичен, толерантность наказуема, а смерть неизбежна.

https://www.kommersant.ru/doc/5595031 о неожиданно релевантном временам и нравам Гаспаре Ноэ. После просмотра «Вихря» хочется удавиться - спокойно, с удовольствием и со знанием дела.

Довоенное «ретро». Щёлкала в прострации телевизионным пультом и наткнулась на передачу «с 7 до 8» (показывают перед главным выпуском новостей). А там даёт интервью жена Полански, актриса Эммануэль Сенье - оказывается у неё сейчас выходит автобиографическая книжка «Сожженная жизнь». Внизу кадра титр: Сенье берет слово в защиту мужа. Ну и что же она говорит? На вопрос «ладно, с изнасилованием несовершеннолетней сто лет назад в США все понятно, но как быть с недавними обвинениями, апеллирующими к событиям в восьмидесятых и позже?» следует ответ: когда я познакомилась с мужем, все хотели с ним переспать, потому что он хорошо выглядел и талантливо снимал, кроме того в Израиле вообще есть сайт, на котором женщинам обещают по 20к $ за новые инсинуации в адрес Романа… мы все очень переживает из-за ЭТИХ феминисток, Роман - такой хороший отец(
Серьезно???
Впервые за неделю отвлеклась от мыслей о ядерном апокалипсисе. И книжку куплю. Чтобы посмеяться.

Особенно, конечно, бесят люди, которые сегодня умилились посланию Собянина в связи с окончанием «частичной мобилизации». Нашли, что называется, точку опоры - на маленьком плоту через клоаку. Недаром Собянин прокладывал невероятно человечные велосипедные дорожки и глубокомысленно молчал на Совбезе, он и сейчас «по-людски», обещал «помолиться за тех, кто, надеемся, вернётся с победой». Бери шинель, пошли в Зарядье за самокатами. Пиздец!

Прислали лонг-лист номинантов на нашу любимую премию «Золотой орёл». Уже сам по себе список, составленный в алфавитном порядке, впервые за всю историю постсоветского кино даёт всеобъемлющее представление о том, что происходит в головах и на улицах.
ДЕДЛАЙН
ДОНБАСС. РЕЗЕРВНЫЙ ПОЛК
ДОРОГА ДОМОЙ
ЖИВОЙ
ЗЕМЛЯ БОЛЬШИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
ИЗ ИЕРУСАЛИМА С ЛЮБОВЬЮ
Это в неигровой секции, в сериальной тоже все выглядит многозначительно.
БЕГ УЛИТОК
БЕЗ ПАМЯТИ
БЕЗ ПРАВИЛ
ВАША ЧЕСТЬ
ВЫЖИВШИЕ.

https://www.kommersant.ru/doc/5608499 никогда не считала, что великий режиссер Алексей Балабанов нуждается в защите. И тем не менее.. очень хороший док Любови Аркус смотрится отчасти, как речь в суде, но в первую очередь, как письмо другу с признанием в любви. Я с конца февраля далека от сантиментов, но тут уронила слезу - скупую, петербургскую.

Больше чем злорадство в адрес вынужденно уехавшей Ксении Собчак и арестованных Романовского с Сухановым меня бесят сочувствующие посты работников и попутчиков глянцевой индустрии, а также остальных блаженных вроде: «какое-то недоразумение»/ «остаётся надеяться, что во всем скоро разберутся»… сколько можно изъясняться, как груднички, то есть агукать? Не разберутся, а уже разобрались, не во всем, а со всеми, не недоразумение, а понятия. Уважайте, если не свой, то хотя бы чужой разум.

https://www.kommersant.ru/doc/5621333 новый Коммерсант Weekend посвящён смешному, от которого не то чтобы сильно смешно. Написала о том, как один режиссер предлагает французам умерить свой снобизм по отношению к «американоцентричному» миру, потому что это уже просто (не)смешно. Режиссера зовут Квентин Дюпье, дай бог ему здоровья)

Благодаря Салли Руни, которую, в общем-то, не люблю, познакомилась с другой писательницей - итальянкой Натальей Гинзбург, участницей антифашистского сопротивления, начавшей публиковаться под псевдонимом из-за своих еврейских корней ещё при Муссолини. После трагической гибели мужа Леона Гинзбурга в «коричневых» застенках, Наталья эмигрировала в Лондон, где в 1952 году вышел ее выдающийся роман «All our yesterdays” - маскирующаяся под лирический семейный мемуар хроника свинцовых времён. Вот сейчас читаю и наткнулась на пассаж, созвучный метаниям и настроениям многих из ныне уехавших, да и оставшихся (перевод приблизительный): «отец бросил работу адвоката, чтобы писать воспоминания под названием «Ничего кроме правды» - в самых едких выражениях он день за днём обличал на страницах этого творения Короля и Муссолини. С утра он изливал свою желчь на бумагу, вечером курил трубку у камина, посмеивался и потирал руки. Через несколько месяцев творчество ему наскучило, он стал проводить послеобеденные часы в кафе на центральной площади, высматривая среди сограждан тех, кто раньше был социалистом, как и он, а теперь присягнул Муссолини. Ему казалось, что одним своим видом, тем фактом, что он ещё жив - причиняет «предателям» страшные муки. Затем и это ему наскучило, он перестал выходить из дома, только курил и повторял: книги здесь уже не помогут, надо брать револьвер и стрелять в толпу. Затем он уверовал в Бога, хотя всю жизнь считал, что Бога не существует. Бог есть - талдычил отец - поэтому я переживу Муссолини. Затем он проклял Бога, рассудив, что Бог может и есть, но он точно на стороне Муссолини. Затем он сжёг свою рукопись. Затем он бросил курить. Затем заболел и умер». Впрочем, я еще не дочитала, так что рано делать окончательные выводы о собственных перспективах)

Посетила в Париже три любопытные выставки. Огромную Кокошки в MAM (в следующем году она поедет в Бильбао), Элис Нил в Помпиду и Вальтера Сикерта в Petit Palais. С Кокошкой все ясно, конечно, его тревожный разум и фронтовой опыт породили столько чудовищ, что кураторы обозвали эту ретроспективу «Венский Дикарь», современники, впрочем, называли Кокошку попросту «самым диким». Не отталкивающе выглядят только пара пейзажей (например, этот лондонский) и автопортрет 1917 года, на котором художник, кмк, очень похож на Кристиана Бейла. Забавно смотрится и поздняя хроника из Зальцбурга - мастер учит писать на пленэре тогдашних ит-герл. Что касается Элис Нил, то эта американская коммунистка-феминистка писала либо портреты борцов с несправедливостью, в основном, выходцев из Гарлема, чем заслужила выставку у нас в Союзе. Либо ради денег богемную НЙ-скую тусовку - Уорхола (как здесь в корсете) или писателя О’Хару, либо гламурных попутчиков поп-арта, почти всегда раздетых, причём подчеркивая ущербность пенисов, как и полагается активистке гендерного равноправия. Ну а британский постимпрессионист Сикерт - мое личное открытие года. Удивительный персонаж, всю долгую жизнь жонглировавший идентичностями - как и многие из нас сегодня он не желал быть собой - Сикерт доигрался до того, что его стали считать тем самым Джеком-Потрошителем. Хотя он просто не мог определиться между Англией, где жил и Францией, где работал, призванием художника и мечтами о подмостках мюзик-холла, романтизмом нормандской Ривьеры и брутализмом района Кэмден, проститутками и буржуа в качестве моделей. Как бы там ни было Фрейд, Бэкон, Ауэрбах перед ним в долгу, равно, как и школа kitchen sink realism.

Я продолжаю читать новые романы, потому что новые фильмы (например, экранизация Ремарка, которой все восхищаются) гораздо хуже не позабытых старых. Вот внушительные «Уроки» Иэна Макьюэна местные обозреватели сравнивают аж с Музилем, а кто-то даже заикнулся про Джойса. Не знаю-не знаю, so far, а я на середине, это все та же совершенно невыносимая вики-проза, бесцеремонно прикидывающаяся универсальным высказыванием. События встречают нас в 1986, сразу после Чернобыля. Главный герой Роланд - отец-одиночка с амбициями поэта. Его только что бросила жена, посчитав, что материнство было ошибкой. Он пеленает младенца и параллельно серфит по истории ХХ века, поскольку, как Форрест Гамп имел отношение ко многим его памятным датам. Подобно Франзену, Барнсу, какой-нибудь Тартт, Макьюэн лепит нарратив из энциклопедических сносок. «Будучи в Мюнхене, Роланд не мог не вспомнить, что его теща изучала антинацистскую группировку «Белая Роза»…», далее тридцать страниц пересказа Британники. «Будучи в Мурнау, Роланд не мог не вспомнить, что его тесть обладал картиной Кандинского…». Далее столько же страниц про «Синий всадник». «Будучи в книжном Роланд не мог удержаться и взял в руки Конрада..», далее откровенное хамство - краткое содержание повести «Юность». Собственно, за литературу отвечают только союзы и междометия. Ах, да, Роланда сексуально домогались в детстве в интернате, учительница музыки, это Макьюэн все же взял не из Википедии, хотя статистика домогательств в английских интернатах пятидесятых, кажется, не за горами. Короче, тоска и сплошная профанация. Хорошо, что ещё держатся французы с их автофикшеном - Уэльбек ноет, что у него больше не стоит, Анни Эрно - что запаздывает из советского посольства ее любовник, у которого напротив стоит, а Патрик Модиано просто ноет, глядя на продажи коллег-англосаксов.

Тренер и отборщик сборной Франции Дидье Дешан в интервью 1 каналу для восьмичасовых новостей только что разродился гениальной формулировкой:
- Скажите, Дидье, а вот в Катаре не очень с демократией, условия труда мигрантов, строивших спортивную инфраструктуру, права женщин и ЛГБТ?
- Вы знаете, Жиль, УЧАСТВОВАТЬ НЕ ЗНАЧИТ ПОДДЕРЖИВАТЬ или ОДОБРЯТЬ!
Трус не играет в футбол…

Тоже начала смотреть «Чёрную весну», про которую много слышала, потому что один добрый товарищ (Игорь Вдовин) написал к этому сериалу музыку, прекрасную, кстати. А другой (Сергей Гилев) снялся в прелюбопытнейший ЛГБТ роли. Заранее было сказано, что «Чёрная весна» - про детей. Но очередная попытка изобразить «Эйфорию» в домашних условиях характерна тем, что в центре сюжета - русская классическая литература. Как известно в этом году она переживает не лучшие свои времена, так как ничему не научила кроме имперского шовинизма и ничего не предотвратила, особенно войну. Вот и героев «Чёрной весны» Пушкин с Лермонтовым по многовековой традиции подталкивают к правильным вроде поступкам, чтобы ничего не исправить, зато сгинуть красиво. Стилистически «Чёрная весна» избыточна - от шмоток до рапидов - всего слишком много, как на привозе. В главной роли Глеб Калюжный и он по делу - тщится быть Данилой Багровым, вместо свитера шарф, вместо обреза дуэльные пистолеты. Однако складывается ощущение, что в конце каждой серии Калюжный сядет на самолёт до Милана (через Стамбул), ибо Данила был героем времени, а Калюжный - иконой сезонной фэшн-съемки. Кроме Калюжного в кадре мелькают старички: Яценко, Фоменко, Белый. Они олицетворяют отцов (ментов, бандитов, юродивых), с которыми у детей нравственный конфликт. Судя по развитию конфликта, новое поколение не сделает Россию свободной. Да и как выглядит Россия? Как «Страна приливов» Терри Гиллиама, белое пятно на карте, смешно, что «Чёрную весну», кажется, снимали на территориях, которые «не бутерброд». Тем не менее есть в «Чёрной весне» энергия - полураспада, есть декадентщина, есть нежность, можно авторам простить и глупый формализм и порой неумные мысли, ведь полураспад - это на полпути к полному, надеюсь, он не за Ай-Петри.

https://www.kommersant.ru/doc/5651169 тем временем в скудном отечественном прокате неплохая картина

Третью неделю меня атакуют приглашениями на Вторую премию в области креативных индустрий РФ. Позволю себе продублировать прошлогодний фб пост про Первую премию в этой блядской области:
«В субботу посетила первую в России премию за достижения в области креативных индустрий. Она проходила в Зарядье. Я приехала слишком рано, поэтому села на лавочку и погрузилась в чтение книги "КГБ играет в шахматы", что однако не помешало мне следить краем глаза за гостями вечера.
Рядом со мной села жена поэта Рубинштейна, заявленного, наряду с Максимом Диденко, Теодором Курентзисом и Сергеем Кириенко, одним из авторов-исполнителей грядущей церемонии. Не знаю на каком Тиндере они совпали и будут ли дальше пытаться строить любовь, но поэт Рубинштейн, вернувшись с тарелкой сыра из буфета, сообщил жене: тут не только Кириенко, но и Эдик Бояков. Так он, наверное, хотел уточнить круг ада, в котором мы все оказались.
Началось действо. Его было строго-настрого запрещено снимать. Почти сразу выяснилось почему. На сцену вышли танцоры, в руках у них был ковер-самолет. Потому что креатив окрыляет. Параллельно вышел Курентзис в лосинах и с оркестром и заиграл Стравинского.
Танцорам, кажется, пообещали, что они будут участвовать в "Весне священной" Пины Бауш. Но их, конечно, обманули. Во-первых исполняли "Жар-птицу", во-вторых Пина умерла, бросив Диденко в одиночку.
Также на какие-то странные объекты, подвешенные к потолку, проецировались фото-номинантов и краткий перечень их достижений.
"Цифровая библиотека в Татарстане", "Арт-кластер в республике Саха", "фестиваль совриска в Тавриде"... Мое внимание особенно привлек образовательный проект "Знание", у него в описании значилось: "заслужил похвалу главы государства".
Пока наяривал Курентзис, а танцоры старались использовать ковер в качестве метафоры по максимуму, я подумала, что вместо фото номинантов сгодились бы кассовые чеки: 1 миллиард, 2 миллиарда и так далее.
Потом стартовал собственно хостинг, его осуществлял сам Диденко в красной шапочке и ботинках в тон. Он радостно сообщил нам количество креативных индустрий. Их 14. Муз прибыло засчет урбанистики и прочих беспроигрышных статей бюджета. Еще он сообщил как протекало голосование. Музыканты выбирали режиссеров, режиссеры архитекторов... То есть некомпетентные люди принимали решение.
Потом снова вышел Курентзис. И еще Антон Севидов. Последний, нисколько не стесняясь, взялся играть на синтезаторе музыку из Соляриса. Курентзису поручили наградить мецената года. Или что-то вроде.
" И побэдытель - корпорацыя Ростэх" - удивил всех наш греческий друг.
Потом вышел Степашин. Тот самый. Ему поручили наградить управленца года. Его спич я даже записала в заметки.
"Дорогие друзья - сказал он - вы не представляете, как трудно быть чиновником и креативным человеком одновременно". Это было уже нечто довлатовское.
Премия, впрочем, досталась какой-то женщине из Яндекса. Я езжу на ваших такси - шутил Степашин, не торопясь со сцены.
Потом на трибунах стало потише, наступило время чудес - ГЭС-2 и Новатэка. Я почувствовала спиной приближение Сергея Кириенко и поняла, что нервы у меня не железные, что креатив бывает разный - черный, серый, по методичке - но я уже и так достаточно узнала про цифровизацию России и ее антигероев, а значит пора валить.
С другой стороны я и не сомневалась, что именно с креативщиками происходит: они как старый друг в АП заходят, а мы бредем по беспросветной мгле.
О, кто-нибудь, приди, нарушь, чужих людей соединенность.
Но нет и нет, еще раз нет».