Подчинение авторитету: современный эксперимент

В 2015 году польские ученые решили повторить известнейший эксперимент Милгрема, проведенный в первой половине 60-х годов.

В рамках оригинального эксперимента, добровольцу сообщали, что он участвует в исследовании по улучшению памяти. Ему отводилась роль "Учителя", который должен был задавать вопросы "Ученикy" (на самом деле — актёру). Если "Ученик" отвечал неправильно, "Учитель" должен был нажимать кнопку, якобы посылая тому удар электрическим током. С каждым ошибочным ответом сила тока увеличивалась.
Хотя "Ученик" на самом деле не получал ток, он изображал боль и страдания, а позже начинал умолять прекратить эксперимент. При этом "Экспериментатор" (в лабораторном халате и с официальным видом) настойчиво, но спокойно убеждал "Учителя" продолжать.

Главной задачей было выяснить, насколько далеко человек готов зайти в послушании авторитету, даже если это противоречит его совести. Результаты оказались впечатлительными: большинство участников продолжали "бить током" жертву до предельно высоких уровней, просто потому, что им это велел представитель власти.
Эксперимент показал, что обычные люди, не имеющие склонности к жестокости, могут совершать крайне жестокие действия, если находятся под давлением авторитетной фигуры.

Эксперимент оказал большее влияние на социальную психологию, активно обсуждался этический аспект эксперимента, в 1970-х годах в разных странах было проведено несколько повторных экспериментов, также пытались придумать более гуманные альтернативы, но в целом, до недавнего времени об этой парадигме активно говорить перестали.

Поводом заново обсудить Эксперимент Милгрэма стало недавнее польское исследование. Ученые постарались максимально приближенно провести подобный эксперимент с гражданами Польши, применив эмпирическую схему Милгрэма. Результаты оказались столь же впечатляющими как и в оригинальном эксперименте. Доминирующее большинство участников нажимало на 10-й (последний в данном варианте эксперимента Милгрэма) рычаг, приносивший по задумке наиболее сильную боль «Ученику». Общий размер выборки составляет 80, а наблюдаемая доля участников, нажавших 10-ю кнопку, равна 90 %.

Исключительно интересно, что, несмотря на многие годы, прошедшие после оригинальных экспериментов Милгрэма, доля людей, подчиняющихся авторитету экспериментатора, остается очень высокой. Результат 90-процентного подчинения очень близок к количеству людей, нажимающих 10-ю кнопку
в оригинальных исследованиях Милгрэма. Например, в эксперименте No 2 Милгрэма (1974), 34 из 40 человек нажали на кнопку No 10 (85 % участников).

Та самая природа человека?

Подписаться на Заметки на полях

Тень над миром

Существует концепция антропной тени, согласно которой наши представления о вероятности наступления самых страшных и разрушительных событий неизбежно оказываются искаженными – причем в сторону уменьшения.

Иными словами, человек систематически преуменьшает риски наступления катастроф, что не лучшим образом сказывается на способности прогнозировать будущее и в очередной раз говорит о существенных ограничениях рациональности людей.

Ключевой тезис концепции антропной тени заключается в том, что у нас попросту нет данных о самых разрушительных катастрофах, которые когда-либо происходили в прошлом. Эти катастрофы были настолько разрушительны, что уничтожили всех, кто мог бы зафиксировать информацию об этом – то есть наблюдателей. В итоге катастрофы остались "в тени", мы о них не знаем и не учитываем этот печальный опыт в своих прогнозах. В логике современных наблюдателей, такой катастрофы не было – мы же о ней ничего не знаем. Тот же принцип можно применить и к совершенно новым событиям, которые ранее не происходили, потому что для их наступления не было условий.

Положения концепции антропной тени остаются в целом спорными, в научной литературе есть существенная критика, однако мы видим определенную перспективу ее применения как отправной точки для рассуждений о механизмах принятия высокорисковых решений.

В частности, концепция антропной тени может ответить на вопрос о том, почему некоторые лидеры любят играть с  огнем и размахивать разными очень разрушительными и опасными устройствами. Последствия применения таких устройств остаются "в тени" – нет никакого опыта их применения, либо же такой опыт слишком мал.

Более того, лица, принимающие решения, скорее будут ориентироваться на успешный опыт "коллег", когда решат задумать какое-нибудь высокорисковое мероприятие. Ведь успешные коллеги всегда на виду, их успех манит, его хочется повторить. А неуспешный опыт, наоборот, остается в тени.

Фактически, концепция антропной тени, если ее вольно трактовать, весьма близка ошибке выжившего – неудачи и катастрофы выталкиваются на периферию восприятия, а успешный опыт начинает мыслиться как норма.

Более того, антропная тень ложится и на наше восприятие вероятности наступления катастрофы – мы склонны считать, что масштабная катастрофа, которая уничтожит человечество, вообще никогда не наступит – просто потому, что у нас нет данных о таком опыте.

И даже если говорить о катастрофах поменьше – в частности, о мировой войне. Вероятность ее наступления и серьезный учёт такого риска в прогнозах снижается тем больше, чем дальше времени проходит с момента завершения последней мировой войны. Эти события просто уходят "в тень". Более того,  учитывается прежде всего успешный опыт войны.

В общем и целом, можно сказать, что концепция антропной тени проливает некоторый свет на природу принятия некоторых решений некоторыми лидерами – и даёт ответ на вопрос, какие же когнитивные искажения им присущи.

В дисциплинарном обществе «биополитика» власти касалась всех этапов и сфер жизни человека, задавая нормирующий стандарт. И стресс индивида, по каким-то причинам не вписывающегося в дисциплинарное общество, как раз состоял в тяжелом переживании собственного несоответствия стандарту или в отчетливо осознаваемом нежелании этому стандарту подчиняться. При этом отметим, что сами структуры власти относительно легко могли быть распознаны как внешние по отношению к индивиду. В современном же «постдисциплинарном обществе», как например описывает это немецкий философ Бён-Чхоль Хан, доминирующий диспозитив человека – воспринимать себя как «субъекта достижений». Идея быть продуктивным, самореализовавшимся, «проектным», и, в итоге, обязательно счастливым глубоко интегрирована в психику и, хотя и являясь самопринуждением, воспринимается индивидом как естественное выражение его свободно выбранных ценностных ориентаций, а не как предписывающее требование социума. Хан обозначает этот процесс как «психополитику», являющуюся, таким образом, гораздо более тонким и незаметным инструментом реализации мутировавшей, но все той же власти в терминах Фуко.

Субъект достижений в современном психоцентричном обществе находится под строгим контролем идеи, что источник всех его проблем и невзгод следует искать внутри самого себя, раздувая значимость индивидуально-психологических факторов и снижая роль социальных – политических, экономических, технологических и т.д. В более широком контексте психоцентризм становится инструментом неолиберальной идеологии, поскольку гиперболизирует индивидуальную ответственность, что хорошо видно по сквозному постулату «селф-хелп» масс-культуры: «источник всех проблем в тебе, только ты ответственен за свою жизнь, измени мышление – станешь счастлив». У этой идеи есть очевидно рациональное зерно, но оно же маскирует сам постулат, делая его догмой, которая породила целые поколения поглощенных самоусовершенствованием «достигаторов». Для абсолютного большинства людей эта программа оказывается невыполнимой и только увеличивает дистресс, состоящий уже не в невозможности соответствовать внешнему стандарту, как в дисциплинарном обществе, а в невозможности преуспеть в ситуации мириадов возможностей для успешной реализации «проекта самого себя». Будучи, как выше отмечалось, интернализованным, воспринимаемым как свободный выбор, этот диспозитив не опознается как таковой, поэтому современный представитель «общества усталости» остро нуждается в алиби, обосновывающем разочаровывающее отсутствие искомого успеха и счастья.

Из статьи «Психиатрический диагноз как новая культура себя».

Кризиса не существует

Принято считать, что кризис и стабильность — объективные категории, свойственные любой политической системе. Пытаясь разобраться в этих двух фундаментальных понятиях, сложилось ощущение, что в науке консенсус по этим вопросам не стоит даже на горизонте. Ученые очень произвольно выделяют самые разные индикаторы кризисных состояний, говоря то об опасностях, то о качестве управления, дисфункциях политической системы, то о разрушении существующих структур, статусов, ролей и институтов.

Со стабильностью, на удивление, всё ещё сложнее: сказать, что политическая система воспроизводится в условиях стабильности, ещё труднее. Элиты, принимающие политические решения, всегда находятся в дефиците информации, как и любой человек, по своей природе интеллектуально ограничены, руководствуются эмоциями и личными интересами. Кроме того, внезапные внутренние и внешние вызовы для управленцев трудно считать чем-то редким, поскольку они возникают постоянно, различаясь лишь по степени негативного влияния на процесс принятия государственных решений. Наш доктор политических наук А. С. Ахременко вообще считает, что, несмотря на существующие методы моделирования политической стабильности, измерить эмпирически эти категории на данный момент толком невозможно.

Вместе с тем существуют представления, что понятия "кризис" и "стабильность" — всего лишь часть властного дискурса, и используются они исключительно тогда, когда это необходимо и удобно. Например, наш исследователь К. О. Телин утверждает, что кризис и стабильность — это всего лишь пустые знаки, содержание которых наполняется в зависимости от потребности элит. Грубо говоря, любое состояние системы можно охарактеризовать как кризис или стабильность. В общем-то, даже в официальных документах зачастую эти понятия никак не определены.

Как утверждает учёный, употребление этих терминов носит прежде всего прагматическую роль: «стабильность» элиты употребляют, чтобы людей успокоить, а «кризис» — чтобы оправдать свои неудачи.
Кроме того, стабильность позиционируется всегда как следствие плодотворной работы государственной власти, а кризис — как результат деятельности всех остальных.

Так что у нас сейчас?

Подписаться на Заметки на полях

Постструктурализм тесно связан со своим идейным предшественником и визави – структурализмом. Кратко поясним, что под ним понимается в данном случае. Слово «структура» – одно из опорных понятий системного анализа. В сущности, любой разговор в терминах системы предполагает наличие элементов и связей, где структура – это вся совокупность связей без элементов, то есть тот каркас, в который встраивается нечто, становясь элементом. Надеюсь вы заметили, что здесь уже появляется интерпретация сути происходящего: можно считать важными элементы, а связи вторичными, а можно наоборот делать акцент на структуре и связях. Например, кто-то считает, что группа людей в ходе совместной жизни в итоге выработает какие-то связи и отношения, но их эссенциальные достоинства – вроде характера, опыта, воспитания – будут влиять на характер связей.

Структуралист мыслит иначе: неважно, кто именно попадёт в позицию правителя, слуги или раба. Сама так сказать инфраструктура (из ритуалов, ожиданий, быта и смыслов) трансформирует личное под конфигурацию системы. В таком ракурсе люди способны придумывать вариации (добрый правитель, хитрый слуга, жёстокий раб), но не могут уйти от самой матрицы, в которой неизбежно существуют некоторые устойчивые позиции. Иными словами, позиции и отношения пред-существуют индивидам, а сам выбор почти всегда строго бинарен (мужчина/женщина, женат/холост, господин/слуга) и, само собой, поддерживает воспроизводство структуры.

В этом смысле структурные подходы встречаются во многих дисциплинах. Однако в прямом смысле структурализм, который преодолевают французы 50-80х годов – это методологическая программа, идущая от Фердинанда де Соссюра через лингвистические школы формалистов (Пропп и русский формализм, пражский кружок, датская глоссематика, американский дескриптивизм) к проекту Леви-Стросса, объединившему логику вариации формальных элементов с представлением о бессознательном характере культурно-языковых процессов.

Причем, стоит сразу отметить, что в отличие от лингвистов Леви-Стросс явно замахнулся на создание парадигмы для всех гуманитарных дисциплин, а не только родной антропологии. Поэтому у «Структурной антропологии» есть отчетливая претензия на предложение образца анализа любых аспектов мироздания, связанных с культурой, языком и человеческим духом. Эффективность метода бинарных оппозиций и инвариантов Леви-Стросс к тому моменту уже продемонстрировал, разобравшись с труднейшей проблемой антропологии – с системами родства, в которых царил бардак, и никто никакой системы выделить не мог (в частности он гениально объяснил авункулат, который так часто выделен в культурах традиционных народов). Впоследствии анализ культуры как универсального кода, построенного на бинарных оппозициях (сырое/варёное, природа/культура, новое/старое и т.д.) ляжет в основу очень многих гуманитарных направлений.

Из статьи «Постструктурализм».

Почему Другой любит прятаться за статуями тиранов

Вопрос о Другом, который представляет собой коллективное бессознательное политической системы, чрезвычайно важен, если мы хотим понять закономерности и объяснить особенности принятия тех или иных политических решений.

Другого можно сравнить с большой языковой моделью (LLM). Сперва ей скармливают различные тексты, нарративы, байки — она кормится политическим дискурсом — а затем начинает воспроизводить собственный “продукт”.

Причем метафора LLM будет не совсем полной, если мы не введем в нашу картинку дополнительную фигуру - операторов системы. Именно операторы системы “задают вопросы” Другому, как мы задаем вопросы ChatGPT - и получают ответы, как действовать.

Возьмем какого-нибудь чиновника. Он хочет принять решение, которое прежде всего не должно ухудшить его положение и не разозлить начальство. Наоборот, он должен угодить начальнику. Как это сделать? Чиновник прислушивается к тенденциям политического дискурса, информационного пространства - о чем говорят, что на слуху, в какую сторону колеблется линия партии. Исходя из этого принимается решение*.

Это и можно назвать общением с Другим - оператор системы принимает решение в логике системы. Таким образом возникает ощущение отсутствия личной ответственности за последствия решения - ведь оно принято в логике системы, поэтому верно, а если и не верно, то пенять нужно на Другого. Я просто исполнял приказ, не мы такие, жизнь такая - ну и прочая аргументация в подобном стиле.

Однако если мы поднимаемся на самый верх политической системы, то личной ответственности за последствия решений избежать становится все труднее. Как мы знаем из слов очевидца — там “очень холодно и очень одиноко”. Не за кого прятаться. Однако на самом деле и там есть объекты, за которыми можно укрыться.

Этими объектами являются разные одиозные исторические личности, которыми можно легитимировать практически любые решения. Отсылка на колоссальные жертвы во имя всеобщего блага в прошлом позволяет оттенить и смягчить восприятие издержек в настоящем - ведь раньше было еще хуже.

Глорификация кровавых исторических фигур позволяет решить важную задачу - теперь за конкретным решением стоит не конкретный актор, который это решение принимал, а сама логика системы. Начинает работать тот же принцип, который действовал на более низких уровнях системы — это не я принял решение, это у нас историческая колея.

Более того, за подобным фасадом скрывается и сам Другой. Любые вопросы насчет природы принятия решений и того, чем на самом деле руководствуются операторы системы, будут сталкиваться с защитным слоем “политической целесообразности”.

* Естественно, есть и другие факторы принятия решений — хотя бы и тот самый коррупционный, но в данном контексте их можно вынести за скобки.

Подписаться на Заметки на полях

Внимательно рассмотри человека на прилагающейся фотографии.

Можешь ли ты представить себе, как этот мужчина плачет и набирает дрожащими пальцами телефон какого-то мирового лидера, чтобы попросить о финансовой помощи?

Можешь представить, что он пропускает кого-то в очереди на американские вооружения? А то, что он повышает налоги, разграбляя население, чтобы купить себе F-35?

Ты видишь в нем человека, который стесняется сказать союзникам, что на свой семьдесят шестой день рождения он хочет разбомбить чьи-то ядерные объекты?

Теперь посмотри на него еще раз. Видишь ли ты на нем стильные брендовые вещи? Может он покрыт вздувшимися мускулами и толстыми венами? Он обладает внешностью киноактера или мужчины-модели?

Позади него стоит дорогой автомобиль?

Посмотри снова на этого мужчину и спроси самого себя, что с ним не так?

Почему в его взгляде железо, в его осанке сталь, а вместо кожи свинец?

Почти полный одобрямс: отношение россиян к современной политике

Недавно учёные из РАН проанализировали динамику «отношения к политической системе». Исходя из результатов персонального интервью 1700 респондентов в 22 субъектах РФ, в том числе в Москве и Санкт-Петербурге, исследователи сделали вывод о том, что на период 2024 года масса людей, полностью поддерживающих конфигурацию политической системы, увеличилась, а число сторонников радикального её изменения снизилось. Кроме того, отношение граждан к возможностям трансформации политической системы за последние три года остаётся стабильным. Половина граждан видит существующие проблемы и недостатки, но в качестве возможного пути её изменения рассматривает реформы (см. картинку внизу).

В целом такие результаты исследования не кажутся чем-то совсем нереалистичным. Судя по общественному климату в стране, подобные настроения представить вполне возможно, учитывая всю мощь и эффективность работы государственных СМИ, проясняющих гражданам политические реалии. Вместе с тем после прочтения статьи осталось немало вопросов. Например, когда речь идёт о реформах — имеются в виду какие реформы: углубляющие нынешний курс или же, наоборот, ему противопоставляющиеся? Прояснение этого момента сильно дополнило бы картину.

Помимо этого, на характер ответов в рамках персональных интервью часто влияет целый ряд факторов, среди которых не последнюю роль играют эмоции — например, опасение за возможные санкции в случае выражения определённых позиций. Возможно, это исследование также не является исключением.

Подписаться на Заметки на полях

Уверенность мигрантов в успешной интеграции с годами выросла

Рост ожиданий успешной интеграции характерен как для образовательных, так и для трудовых мигрантов, следует из исследования российских социологов из ВШЭ и РАН. Образовательными мигрантами в исследовании считались те, кто указал своей основной целью пребывания в России обучение, а трудовыми – работу.

Респонденты-мигранты, преимущественно выходцы из стран Центральноазиатского региона, отвечали на вопрос, который был призван измерить прогнозируемую принадлежность к российскому социуму — будут ли считать местные жители "своими" людей их национальности. 

В 2017 году доля "пессимистов" среди образовательных мигрантов составляла 39,1%, к 2023 году она сократилась практически вдвое — до 21,3%.

"Оптимистов" при этом стало больше — 66,3% в 2023 году против  52,3% в 2017 году. При этом наиболее резко увеличилась доля уверенных оптимистов — тех, кто не согласен с утверждением о невозможности интеграции.

Самое интересное, конечно, в том, что оптимизм растет и в среде трудовых мигрантов, которые сильно уступают образовательным в социальном капитале. Доля "пессимистов" среди них сократилась с 58,9% в 2017 году до 54,4% в 2023 году.

"Оптимистов" среди трудовых мигрантов стало больше — в 2017 году было 26,9%, в 2023 уже 32,7%. И это в условиях не самого благоприятного информационного фона.

Авторы отмечают, что желание остаться в России у мигрантов укрепляется, и данные об ожиданиях успешной интеграции это в целом подтверждают.

Интересно, что формулировка вопроса относится не столько к самим респондентам, сколько к той этнической категории, которую респондент представляет. Тем самым мигранты укрепляются в ожиданиях о том, что "приезжие их национальности" в целом будут восприниматься как местные.

Конечно, тут стоит отметить, что последний опрос проводился в 2023 году, с тех пор информационный фон в отношении мигрантов стал еще более категоричным, к тому же добавились некоторые законодательные новации. Однако это лишь продолжение многолетнего тренда ужесточения миграционной политики, каких-то сюрпризов здесь нет. Тем удивительнее рост оптимизма относительно интеграции.

Подписаться на Заметки на полях

Исследование: алкоголизм в России

Результаты, проведённого учеными из РАН, корреляционного анализа подтвердили высокую степень тесноты связи между потреблением алкоголя и уровнем жизни населения.

В качестве исследуемых факторов выступили следующие показатели: доля населения, живущая за чертой бедности, среднедушевые доходы населения и уровень безработицы среди населения.

Доходы. В первую очередь, в исследовании была выявлена тесная обратная связь между потреблением алкоголя и среднедушевыми доходами населения. Другими словами, статистически было доказано, что чем больше люди зарабатывают, тем меньше они потребляют спиртных напитков.

Среди регионов, показавших наивысшую степень взаимосвязи: г. Севастополь, Республика Хакасия, Ярославская область, Новосибирская область, Карачаево-Черкесская Республика, Мурманская область, Краснодарский край, Омская область, Республика Дагестан, Томская область, Республика Саха (Якутия), Республика Бурятия.

Безработица. Большинство регионов показали сильную положительную корреляционную связь с потреблением алкоголя: в 76 из 85 регионов.

Наиболее сильная взаимосвязь зафиксирована в следующих регионах: Пермский край, Камчатский край, Чувашская Республика, Костромская область, Вологодская область, Владимирская область, Свердловская область, Республика Татарстан, Тверская область, Саратовская область, Новгородская область, Ульяновская область, Краснодарский край, Белгородская область, Волгоградская область, Ленинградская область, Республика Бурятия, Оренбургская область.

Бедность. Здесь, корреляционной связи между бедностью и потреблением алкоголя пронаблюдать, как ожидалось учеными не удалось. Исследователи предполагают, что это можно объяснить тем, что данная, наиболее уязвимая социальная группа, не может себе позволить спиртные напитки, или же такие люди организовывают кустарные производства алкоголя.

В общем и целом, данное исследование примечательно прежде всего тем, что демонстрирует многофакторную природу алкоголизма, доказывая, что борьба с этим явлением должна быть направлена, в первую очередь, на преодоление социально-экономических проблем граждан.

Простым языком это можно описать так: люди пьют не от хорошей жизни. Чем хуже живут люди, чем более они бедны и социально неустроенны, чем больше у них стресса и неуверенности в завтрашнем дне, – тем больше они пьют алкоголь.

Подписаться на Заметки на полях

Обобщенный Другой как точка сборки политического организма

Насыщение политического дискурса большим количеством смыслов, даже разнонаправленных и противоречивых, в конечном счете играет на руку операторам системы.

Дело в том, что инкорпорируя разные элементы дискурса, система "предлагает" индивидам набор идентичностей, каждая из которых модифицирована таким образом, что  оказывается сопряжена с системой. Иными словами, неважно, определяет себя человек как "белый", "красный" или "красно-коричневый" — гораздо важнее то, что референтная группа этого человека является частью дискурсивного набора системы.

С помощью такой эклектики в политическом мышлении подвластных возникает феномен, который американский социолог Герберт Мид назвал "обобщенным другим". Согласно Миду, исполняя какую либо роль, человек невольно смотрит на себя как бы со стороны - с точки зрения группы, к которой принадлежит.

На деле индивид "воображает", как его действия и намерения будут оценены согласно той широкой палитре смыслов, которая разлита в дискурсе. Широта палитры повышает вероятность того, что какой-то набор нарративов покажется ему заманчивым, и наш индивид начнет его воспринимать на веру – или интериоризировать.

Здесь он и попадается на крючок, поскольку, восприняв понравившийся нарратив, который ему транслируют операторы, он скорее всего воспримет и ту посылку, что его политическая идентичность связана с судьбой политической системы. Есть система - есть идентичность, нет системы - кризис личности и ужас.

Таким образом наш Другой начинает играть для ничего не подозревающего подвластного роль мидовского "обобщенного другого".

Подписаться на Заметки на полях

Самовнушение - инструмент Другого

Обобщённый Другой, отражая наши представления о взаимодействии с политическим организмом, проявляется по-разному. Во многом его следы мы наблюдаем в политическом дискурсе, через который операторы системы транслируют логику воспроизводства индивидуальных и коллективных идентичностей, структур, статусов, ролей и институтов, а также общественных норм и правил существования людей.

Хорошим и простым примером в этом контексте может служить советская психиатрическая практика «излечения» от алкоголизма. Психиатры, традиционно выступая одним из столпов власти, устанавливают не только нормы потребления алкоголя, но и предлагают весьма показательные методики избавления от этой зависимости. Чрезмерно употребляющим алкоголь предлагается самостоятельно многократно прослушивать пропаганду любви к определённым иным объектам. В данном случае к самопропаганде приглашаются алкоголики, которые, прослушивая пластинку большое количество раз, должны убедить себя в любви к сокам и компотам.

Можно сказать, что этот подход не работает и давно устарел. Тем не менее огромная популярность «аффирмаций» (позитивных утверждений, которые человек повторяет себе, чтобы изменить своё мышление, поведение или отношение к себе и окружающему миру) говорит об обратном. Только вот мало кто замечает, что эти «аффирмации» нередко являются политическими, например: «Нас ждёт успешный стабильный год», «Скоро в мире всё наладится». Ещё меньше людей задумывается о том, что все эти аффирмации — продукт политической власти, того самого «Обобщённого Другого».

Подписаться на Заметки на полях

Роботы заменили мигрантов

Мир уверенно движется к состоянию, когда эффективность предприятия будет определяться практически исключительно качеством технологий, которые применяются в бизнес-процессах.

Хороший кейс из одной из самых сложных отраслей для инноваций — сельском хозяйстве, представляет британская Dyson, у которой есть дочерняя "фермерская" компания Dyson Farming. Их имиджевый проект — практически полностью автоматизированный клубничный комплекс, где ягоды обрабатывают и собирают роботы.

Однако клубничный бизнес — это только фасад, потому что компания управляет более 14 тысячами гектаров земли, производит более сотни тысяч тонн различных культур. При этом в штате всего 169 человек, у более чем трети есть высшее образование.

Кейс Dyson — возможно, самый яркий, но в мире есть и другие значимые игроки на рынке вертикальных автоматизированных ферм, полевых роботов и так далее. И это, напомним, сельское хозяйство.

Тренд, по всей видимости, очевиден — меньше потребность в грубой человеческой силе, больше — в разуме. Исходя из этого, довольно странно слышать тезисы о нехватке "рабочих рук", причем чаще всего речь идет именно о неквалифицированном труде.

Импорт большого количества подобного рода "специалистов" если и закроет некоторые краткосрочные потребности отдельных секторов экономики, то создаст не менее, а то и более серьезные проблемы в других сферах, прежде всего в социальной. Так, подобные специалисты могут оказаться не подспорьем, а бременем на национальной экономике.

Справедливо замечание, что подобные Dyson Farming проекты требуют серьезных капитальных затрат. Однако, как мы все знаем, если очень надо, деньги у операторов системы чудесным образом находятся. Правда идут они на дела весьма специфические, а лучше бы шли на клубничных роботов.

Подписаться на Заметки на полях

Как художественный вымысел становится реальностью

Обычно принято считать, что художественная литература копирует реальность, воссоздаёт образы, существующие в социальном мире, для её осмысления. Но бывает и наоборот: литература непосредственно конструирует эту реальность, привнося в мир новые модели мышления и поведения. Классическим примером является образ нигилиста Базарова, созданный Тургеневым. Персонаж получился настолько ярким, что стал в своё время для русских революционно настроенных разночинцев примером для подражания. Так появилась целая новая субкультура нигилистов 60-х годов.

Подобные процессы претворения художественных замыслов в реальность нередко касаются и технологий. В современное время, ввиду закономерного снижения популярности художественной литературы, главным источником вдохновения для людей стало кино. Современные кинофильмы не только влияют на модели поведения, но и, наряду с литературой, продолжают вдохновлять на создание разнообразных технологий. Всё, чем мы сегодня пользуемся — начиная от iPad и заканчивая голосовыми помощниками вроде Siri, нашей Алисы или чата GPT, — мы уже видели, например, в фантастических фильмах "Star Trek" 1966 года и "Космическая одиссея" 1968 года. Жители больших мегаполисов, например, Москвы вообще периодически попадают в ситуации, когда необходимо взаимодействовать с роботами-доставщиками, напоминающими дроидов из "Звёздных войн".

Реальность продолжает копировать художественный вымысел и сегодня. На днях Илон Маск провёл презентацию, в которой заявил, что в будущем люди при помощи технологий Neuralink смогут, как в фильме «Аватар» 2009 года, силой мысли дистанционно управлять роботами Tesla Optimus и при этом ощущать их тела как собственные. Было продемонстрировано, как человек уже сегодня может мысленно двигать роботизированной рукой.

Конечно, учитывая всю спорную биографию Илона, однозначно сказать, является ли это очередным пиар-ходом для поднятия акций компании за счёт любителей фантастики или нет, сложно. Но, принимая во внимание исторический опыт, исключать, что эти технологии когда-нибудь увидят свет — благодаря Маску или кому-то другому — мы бы всё же не стали.

Подписаться на Заметки на полях

Азербайждан резко взвинтил ставки

Прикаспийское государство очень быстро перешло к практике, которую в академической литературе называют "hostage diplomacy", или дипломатия заложников.

Практика стара как мир, кейсов накопилось много. Из наиболее ярких — когда во время иранской революции американских дипломатов удерживали в посольстве в Тегеране — 444 дня. Можно вспомнить и дело вице-президента Huawei Мэн Ваньчжоу в 2018 году. Тогда, после ареста бизнес-леди в Канаде, китайские силовики оперативно обнаружили двух преступников у себя под носом — канадских граждан.

Главный вопрос — насколько далеко может раскручиваться спираль выяснения отношений. Потенциал для эскалации есть, потому что российские операторы системы очевидно считают действия азербайджанской стороны вторжением в суверенное пространство — причем в домен силовых структур.

Однако и Баку, по всей видимости, хочет не просто отомстить, а еще и трансформировать историю в уже ставший привычным кейс обмена. Вероятно, посылается сигнал — давайте обменяем наших на ваших, и закроем тему. Ответят ли на него?

Нам кажется, что эскалация продолжится. Пока дело ограничивается взаимными задержаниями, однако может дойти до изъятия активов. При этом у российской стороны, как представляется, на этом поле пространство для маневра куда больше.

Однако после изъятия активов вполне можно перейти точку невозврата — ни одна из сторон не будет согласна на обмен заключенным без полного "отката ситуации" к статус-кво — а против такого шага выступит общественное мнение.

Подписаться на Заметки на полях

Экономический бойкот как стратегия гражданского общества

Если вам не нравится политика Италии, не покупайте произведенные там макароны. Серьёзно, не покупайте продукцию, если вам не нравится изготовитель или продавец, который её реализует. Хотите чего-то мясного, аппетитно завернутого в тесто, с вкусным сметанным соусом? Возьмите вместо шаурмы, например, блин «Русский богатырь» в нашем «Теремке» — если не хотите поддерживать иностранный бизнес.

Вообще, конечно, стратегия доведения до банкротства какого-то конкретного бизнеса путём отказа от пользования его услугами, на удивление может быть достаточно убедительной. Возможно, придерживаясь осмысленного экономического поведения, получится где-то сделать пребывание «пришельцев» менее выгодным.

Если подобная стратегия «отмены» тех или иных конкретных производителей продукции или услуг окажется малорезультативной по причине меньшинства ваших единомышленников в конкретном районе или городе, вы можете хотя бы просто не благодарить их за пребывание на вашей земле дополнительной прибылью.

Важно, что совместное следование этому подходу способствовало бы объединению людей схожих взглядов. В современное время даже такая стратегия может оказаться очень полезной и важной.

Таким вот нехитрым способом можно безопасно выражать свою гражданскую позицию.

Подписаться на Заметки на полях