Что сейчас думает средний российский губернатор?

Он думает: ого, поддержка Кремля больше не гарантирует мне победу на выборах. Да, Кремль по-прежнему контролирует силовиков, и может снести мою власть в регионе за несколько дней, но гарантировать мне сохранение власти он уже не может.

Поэтому, если я хочу и надеюсь сохранить эту власть, я буду готовиться к реальным выборам, стану внимательнее относиться к интересам местных элит, буду осторожнее с действиями, которые могут повлечь недовольство избирателей.

Так постепенно какая-то часть власти начнет сползать из Москвы в регионы.

Что думают региональные элиты в среднем регионе?

Они (их коллективное бессознательное) думают: смотрите-ка, нам не обязательно соглашаться на то, кого предлагает нам Кремль. Если нам не понравится присланный губернатор, можно попробовать его снести. Примеры Приморья и Хакасии показывают, что это возможно. И если действующий губернатор не хочет с нами договариваться, пусть пеняет на себя. Зарываться, конечно, не стоит. Но все-таки времена уже не те, чтобы совсем не считаться с нашим мнением.

Что думают в Кремле?

Там, вероятно, думают: несмотря на хорошую мину, два с треском проигранных региона — это очень опасно. Перспектива проиграть четыре — еще опаснее. Региональные элиты начинают чувствовать силу. Губернаторы беспокоятся и не знают, на кого смотреть. Что будем делать?

Вариант №1: подмораживаем политическую систему. Ужесточаем муниципальный фильтр, заменяем выборы голосованием Заксобраний или переходим на прямое назначение глав регионов. Это временно дает усиление контроля. Но высоки риски серьезных элитных конфликтов, роста сепаратистских настроений. Сравнительно невысокий рейтинг президента уже не дает ему возможности быть источником легитимности для власти всех региональных лидеров, как было раньше. Временное сохранение системы возможно с помощью ужесточения и силового контроля.

Вариант №2: наоборот, демократизируем систему. Ослабляя муниципальный фильтр, не вмешиваемся в результаты выборов, в ряде случаев вообще отказываемся от поддержки кандидатов — пусть победит сильнейший. Перекладываем дополнительную ответственность за происходящее в регионах с президента на губернаторов. Риски: дальнейшая потеря контроля над регионами, приход к власти независимых политиков, которые начнут ставить под вопрос существующую систему «федеративных» отношений. Падение компетентности управленцев (хотя куда уж). Также растущие риски сепаратизма. Перспектива неконтролируемого изменения системы, стихийных политических реформ «снизу», повторение сценария 1991 года.

Понимая, что главная задача системы — самосохранение, скорее всего, вариант №1 окажется предпочтительнее. Хотя его последствия через несколько лет могут оказаться намного тяжелее, чем среднесрочная турбулентность варианта №2.

Есть, впрочем, вариант №3: отложить решение. Все-таки считать Хакасию и Приморье опасными исключениями. Надеяться, что к следующему единому дню голосования социально-экономическая ситуация улучшится (но для этого неплохо бы работать над снятием санкций), а население попривыкнет к пенсионной реформе. Внимательнее относиться к подбору кандидатов в губернаторы, давать поддержку только настоящим лидерам общественного мнения. Оздоровить системы политконсалтинга и социологических исследований, которые явно дают сбои. И надеяться, что в сентябре 2019 года система вернется в привычное состояние.

Шульман: Российское общество здоровее, чем о нем принято думать, и имеет запрос на перемены. Социальные показатели и тренды говорят о том, что у нас вполне нормальная страна, хотя нам самим иногда нравится считать себя ненормальными.

При этом типичный российский чиновник очень отличается от типичного россиянина. Типичный россиянин — женщина 39 лет, работающая в сфере обслуживания. Типичный чиновник — мужчина 64 лет с опытом работы в структурах с жесткой иерархией и дисциплиной.

Управленческая элита страны сопротивляется переменам, именно она в первую очередь заинтересована в так называемой «стабильности».