Кто должен платить за глобальную и европейскую безопасность?

То, что происходит на Мюнхенской конференции по безопасности в 2025 году — дебаты между американскими и европейскими дипломатами/лицами, принимающими решения, о том, кто должен больше инвестировать в европейскую безопасность, касается не только Украины. И это началось не с президента Трампа. Этот вопрос возник задолго до Дональда Трампа, который, как известно, в отличие от своих предшественников, выражает свои мысли, используя совершенно недипломатичный сленг. Его предшественники, с другой стороны, настаивали на большем вкладе Европы в глобальную безопасность.

Точка отсчета — гуманитарные интервенции в Афганистане и Ираке в 2001–2003 годах. Несмотря на решение НАТО не воспользоваться положением о взаимной обороне (статья 5 Вашингтонского договора) после терактов 11 сентября, среди союзников по НАТО был относительно широкий консенсус по поводу того, почему к афганскому правительству Талибана следовало применить силу, в то время как администрация Джорджа Буша (сын) не смогла убедить континентальных европейских союзников в том, что использование военной силы против правительства Саддама Хуссейна было оправдано. Это привело к крупномасштабной международной и внутренней оппозиции войне в Ираке в 2003 году.

(Примечание: террористическая атака 11 сентября 2001 года, война в Ираке 2003 года и их последствия не только сформировали ситуацию на Ближнем Востоке и в Восточной Европе, но и вызвали раскол внутри НАТО, что привело к появлению трех полюсов в организации: 1 — США-Великобритания, 2 — ЕС-Канада, 3 — Турция. Возможно, в будущем мы также подробно рассмотрим этот случай.)

Для правительства США это было нападение на США извне, и нападение на Соединенные Штаты следовало бы считать нападением на всех союзников по НАТО. Для лидеров континентальной Европы это был момент: «Холодная война закончилась, новых войн больше не должно быть». С точки зрения европейских лидеров того времени дополнительная инвестиция в сектор безопасности создала бы необходимость в применении этих же ресурсов.

После двух мировых войн, в период холодной войны, европейские лидеры даже были против развертывания американских ракет Pershing на европейской земле, опасаясь возможного возмездия со стороны Советского Союза, направленного на европейский континент. Это был прогрессивный момент «постмодернистского международного порядка» для Европы, и никто не хотел его упустить. История не терпит «если бы» и «но», поэтому мы не знаем, как бы складывались дела с американским видением будущего в Афганистане и Ираке при более широкой европейской поддержке и как бы был сформирован международный порядок в таком случае.

А затем была российско-грузинская война 2008 года и Крымский кризис 2014 года. В обоих случаях европейские лидеры взяли на себя ведущую роль, чтобы убедиться, что «бизнес с Россией вернется к нормальному состоянию». В 2008 году это был французский президент Саркози, а в 2014 году — канцлер Германии Меркель. И, надеюсь, никто не забыл, что президент Байден в частном порядке сказал о действиях администрации Обамы в тот период.

Итак, американская дипломатия не забыли о том, какие решения приняли европейцы по отношению России в 2008 и 2014 годах. Теперь, при администрации Трампа, Вашингтон решительно, без использования дипломатического сленга, требует большего вклада от европейских лидеров для обеспечения европейской и глобальной безопасности. И речь идет не только о деньгах, но и о солдатах. Речь идет о возможном восстановлении службы призыва в Европе. Представьте, насколько непопулярными станут демократически избранные европейские лидеры, если однажды они публично объявят об этом…

Опять же, эта дискуссия не началась с войны в Украине и президента Трампа, и я верю, что она не закончится и здесь.

@CPBView