​​Еще из интересного в отчетности «РТ-Инвест»:

• Дебиторская задолженность за год выросла не столь значительно, сколько резерв под ее обесценение: 11 млрд против 7,2 на конец 2018 г.

• Выручка от реализации продукции за 2019 г. – 0 руб. (в 2018 г. – 21 млн). Вторсырье не продают переработчикам? Или оно не считается продукцией?

• Финансовые активы по справедливой стоимости, где должна отражаться доля в АГК-1, на конец года составили 0 руб. Даже не знаем, как это интерпретировать – никаких пояснений произошедшего в отчетности мы не нашли.

• Расходы на рекламу в 2019 г. – всего 166 млн руб. (в 2018 г. – 232 млн). Верится с трудом. Про гиперактивность группы в соцсетях, мессенджерах и публикациях СМИ всем известно. Хотя, может, эти расходы отражаются не в рекламе, а в «Информационных, аудиторских, консультативных и нотариальных услугах». Они как раз выросли с 202 до 408 млн руб.

• Выплаты совету директоров выросли в 1,5 раза – с 60 до 90 млн руб. Вознаграждение ключевым менеджерам – почти вдвое – с 230 до 445 млн руб.

• Оставшиеся у группы доли в АГК-1 (4 МСЗ в Подмосковье) и АГК-2 (МСЗ в Татарстане) в апреле 2020 г. были заложены в Газпромбанке и Сбербанке соответственно. Залог в Сбербанке действует до 2024 г., в ГПБ – неизвестно.

• В марте 2020 г. в группе появился новый актив – ООО «Группа «Тарас» – который, по планам инициаторов, займется оптовой торговлей машинами, приборами, аппаратурой и оборудованием общепромышленного и специального назначения. Встречайте Тараса в общем.

• Ну и как же без COVID-19. Несмотря на введенные и предполагаемые ограничения, руководство группы не ожидает существенного сокращения бизнеса. Да и с чего бы – мусорить, как и есть, люди будут всегда.

​​Многие же видели жуткие кадры вчерашнего пожара в Красногорском районе Подмосковья, где горел амбар с мусором и покрышками? Только это никакая не муниципальная «Красногорская городская служба», как написали журналисты @readovkanews. Судя по адресу (Центральная улица деревни Гольево) и кадастровому номеру участка – это помянутая в областной терсхеме обращения с отходами сортировка красногорского ООО «Велес».

Мощность предприятия невелика: по данным терсхемы – всего 40 тыс. т отходов в год, по данным комитета по тарифам и ценам МО – 100 тыс. т, но при недостатке полигонных мощностей ведь любой вклад в сокращение «хвостов» хорош. Здание, судя по многочисленным видео в сети, сгорело почти полностью, так что быстро восстановить работу «Велес» вряд ли сможет.

Хотя ее у него в последнее время было не так много: годовой контракт с Рузским региональным оператором (входит в группу «РТ-Инвест») по сортировке, разборке, очистке ТКО объемом 100 тыс. т завершился в конце прошлого года, а договор с Молжаниновским районом Москвы (Северный АО), еще одним постоянным заказчиком – как раз в день пожара.

Причины возгорания, конечно, еще неизвестны. Ущерб – тоже. Выручка «Велеса» в 2019 г. – 91 млн руб. Владельцы – Дмитрий Кузнецов и Александр Жданов – подмосковные предприниматели, работающие в сфере ЖКХ и владеющие несколькими местными управляющими компаниями.

​​Какая новость!

Подконтрольный мэрии и столичному Департаменту ЖКХ ГУП «Экотехпром» собрался расширить свой бизнес и к вывозу бытовых отходов добавить вывоз медицинских. Но не просто медицинских, а класса «В» – эпидемиологически крайне опасных, имевших контакт с больными гепатитом, туберкулезом и пр. Ну и, очевидно, коронавирусом.

Повлиял ли на это решение инцидент с найденными на обочине дороги мусорными пакетами из больницы в Коммунарке, где лежат заболевшие COVID-19, неизвестно, но красные 240-литровые пакеты с черными надписями в количестве 300 000(!) штук ГУП желает начать получать уже через 1,5 недели.

Это посерьезнее, чем подмосковный эксперимент с вывозом неопасных медицинских отходов региональными операторами. Тут не до экспериментов: количество выявленных случаев опасного заболевания хотя и падает, но что будет осенью, никто не знает. А объемы больничных отходов, очевидно, заметно выросли.

Родственный МСЗ №3, видимо, уже в курсе (медотходы класса «В» ведь полагается сжигать). Но вот другой инфраструктуры у «Экотехпрома» нет, и мешки могут быть только первым шагом. Все мы прекрасно помним, как для экспериментального раздельного сбора в городе в 2018 г. покупали «золотые» желтые и зеленые колокольчики, а к ним в придачу и специальную технику, потому что обычные мусоровозы оказались не в состоянии обслуживать элитные контейнеры. Так что ждем, во сколько для московского бюджета выльется очередная затея по реинкарнации стагнирующего бизнеса бывшего мусорного монополиста столицы.

И да, интересно, конечно, кто же поставит эти 300 тыс. мешков. Цена на них небольшая (около 8 руб. за штуку), но запросы заказчика велики: в техзадании указано, что прочность мешков должна быть не меньше 23 микрон, а на рынке в лучшем случае есть 20-микронные (ну или мы плохо искали). В любом случае отсутствие поставщика вряд ли будет проблемой, и градоначальники что-нибудь да придумают. Как с масками, которые теперь массово штампует подконтрольное мэрии ООО «Компания инновационных технологий». И да, под опасные медотходы наверняка тоже понадобится специальный транспорт.

​​Для интересующихся глобальным рынком отходов и вторсырья. Онлайн-издание Visual Capitalist, специализирующееся на визуализации данных, при помощи графиков наглядно рассказывает о том, как ограничение на импорт 24 категорий товаров в Китае в 2018 г. перевернуло всю мировую индустрию переработки. Прежде всего, речь идет о пластике, но в списке лимитированного ввоза также макулатура и текстиль.

В материале помимо хронологии событий, красивой картинки с динамикой экспорта использованного пластика в Китай (прикреплена к сообщению) и данных по последовавшим изменениям еще много полезной информации. Например, об опережающем росте производства пластмасс (оно растет быстрее(!), чем население планеты), о вреде однопотокового сбора отходов, о целях и задачах в отношении пластика, поставленных Евросоюзом.

Добавим только, что данные немного устарели (самая свежая статистика в графиках за 2018 г.), и в прогнозах не учтены последствия пандемии, но для понимания того, что произошло накануне, информации вполне достаточно. И да, по данным Bureau of International Recycling (BIR), которое ссылается на свои «контакты» в Китае, министерство экологии и окружающей среды республики подтвердило, что с 2021 г. импорт твердых отходов в страну будет уже не ограничен, а полностью запрещен.

​​А о том, что происходит уже в этом году на первичном рынке пластиков можно прочитать в сегодняшнем обзоре «Центра развития» НИУ ВШЭ (см. следующее сообщение).

Если коротко, то в марте по сокращению производства лидировал Китай (-10,3% год к году), в апреле его «обогнали» по темпам снижения США и Европа. В целом в мире в марте отрасль упала на 4,2%, а загрузка мощностей снизилась до 76,9%, самого низкого уровня, начиная с апреля 2009 г.

Впрочем, влияние пандемии на отрасль было разнонаправленным и заметно отличалось в зависимости от сегмента, добавляют авторы обзора. Резкое падение потребления полимеров в строительстве, автомобилестроении и производстве электроники компенсировал ажиотажный спрос на упаковку и медицинские изделия. Это теперь один из главных драйверов динамики рынка, и не факт, что он не «вытянет» его в плюс по итогам года. К нашему сожалению, все это – в основном одноразового применения, не перерабатываемого после использования.

На графике – данные по России, где и в 2017-2019 гг. и в 1 квартале 2020 г. все только росло. Про низкий уровень переработки б/у пластика в стране напоминать не будем. А про то, сколько было выпущено за последние годы, в том числе накопленным итогом, можно прочитать и посмотреть здесь и здесь.

И еще один момент. Понятно, что при падении спроса и производства восстановления сильно упавших цен ждать не стоит. В том числе и на вторичку.

​​Для любителей инвестиционно-банковской аналитики.

Инвестбанк Houlihan Lokey, один из ведущих в США консультантов по слияниям и поглощениям, вместе с международной консалтинговой компанией L.E.K. проанализировали перспективы рынка экологических услуг, рассмотрев 5 направлений этого бизнеса – вывоз и переработку отходов, специализированные услуги утилизации отходов, экологическое консультирование, ликвидацию аварий и восстановление и внутрипроизводственное обслуживание.

Главный вывод – компаниям, работающим в экологической сфере, будет лучше, чем большинству их клиентов. Пандемия и ее последствия, если и отразятся на экологическом бизнесе, то не сильно и не продолжительно. Среди негативных факторов авторы выделили социальное дистанцирование, падение туристических поездок, замедление большинства секторов экономики. Но все это, по их мнению, может не столько сократить, сколько перераспределить объемы заказов.

В отчете (в следующем сообщении) много других интересных деталей, но если вам американские публичные компании не сильно интересны, пропускайте раздел 2. Самое главное – краткосрочный и долгосрочный прогнозы – начинаются с 28-й страницы. Мы не уверены, что именно так все и будет, но рассуждения выглядят логично. Их просто стоит прочитать, покритиковать или дополнить.

Примечание: отчет на английском языке

​​Пока мы готовим большой материал по региональным операторам, взглянули на консолидированную отчетность за 2019 г. еще одного крупного игрока мусорной отрасли – группы компаний «Управление отходами». Это той, что по концессии строит несколько объектов по обращению с отходами и выполняет функции регионального оператора в Мурманской, Саратовской, Нижегородской и Волгоградской областях. И той, что близка к небезызвестной на рынке УК «Лидер» и крупнейшей в России пенсионной империи – корпоративному пенсионному фонду работников газовой промышленности «Газфонд».

Несмотря на почти 4-х-кратный рост выручки (до 7,9 млрд руб.) группа так и не выбралась из убытков (более 900 млн руб.), но мы сейчас не об этом.

Несмотря на не самое подробное раскрытие информации и отсутствие объяснений причин отрицательных финансовых результатов в отчетности «Управления отходами» тем не менее есть весьма полезные сведения. Особенно для тех, кто не до конца понимает, что происходит на российском мусорном рынке и можно ли считать его участников успешными бизнесменами. Подводя итоги года, группа, давно работающая в сфере обращения с отходами и сознательно влезшая не только в строительство инфраструктуры, но и в транспортировку, очень точно определяет «болевые точки» проведенной в стране мусорной реформы (см. скриншот).

Что же беспокоит «Управление отходами» как регоператора? Неэффективный тариф, отсутствие механизмов компенсации расходов, невозможность полноценного формирования доходной базы и низкая собираемость платежей. Утвержденные в терсхемах объемы ТКО не соответствуют реально образуемому количеству мусора, поясняет группа, нет работающей модели, полноценно учитывающей специфику отрасли, нет регулярно обновляемой базы потребителей, нет приемлемых механизмов контроля объема оказанных услуг при облуживании юридических лиц по фактическому потреблению, да и вообще нормативы для корпоративного сектора в зависимости от вида их бизнеса не корректны.

Все эти проблемы, конечно, давно известны, а неплатежи еще в первой половине прошлого года стали визитной карточкой реформы, но вот про неэффективные тариф и регулирование в целом так прямо и достаточно жестко никто из регоператоров не высказывался. Это удивительно, в том числе потому что «Управление отходами» – не просто мусорная компания, а еще и участник публичного рынка капиталов: на счету группы 6 выпусков облигаций на сумму более 10 млрд руб. И если бы мы владели такими бумагами, то такие откровения нас, прямо скажем, поставили бы в ступор, ведь они говорят о том, что в нынешних условиях нормально оценить платежеспособность должника невозможно(!).

Хотя, конечно, «Управлению отходами» волноваться особо нечего: его облигации неликвидны и, очевидно, находятся в портфеле долгосрочных и лояльных инвесторов, в первую очередь «Газфонда». Но даже таким стоит быть повнимательней: дебиторская задолженность группы (долги потребителей и поставщиков) за год выросла в 3,7 раза (до 2,6 млрд руб.), а строительство инфраструктурных объектов, для финансирования которого в том числе размещались облигационные займы, похоже, так и не началось: объем капвложений и инвестиционных затрат по концессионным соглашениям за 2019 г. не вырос, а, наоборот, сократился с 1,12 млрд руб. до 343 000.

​​Закупки завода «ЗиО-Подольск», того самого, что делает котлы для 4 мусоросжигательных заводов «РТ-Инвеста», оказались на редкость полезным источником информации. Они, правда, еще больше запутывают наблюдателей, но при непрозрачности строительства любая деталь проекта представляет огромный интерес.

Вот, например, еще апрельские тендер и договор завода с материнской компанией «Атомэнергомаш», согласившейся поручиться за надлежащее исполнение «дочкой» обязательств по ее контракту на поставку электромеханических технологических систем и оказание услуг для строительства МСЗ в подмосковном Свистягино (Объект №1).

Что же в интересного в этой закупке помимо традиционной процедуры поручительства?

Контракт, о котором идет речь, – трехсторонний: между «ЗиО-Подольском», HZI и АГК-1. HZI – это небезызвестная швейцарско-японская компания Hitachi Zosen Inova, по технологии которой, как везде указывает «РТ-Инвест», возводится сооружение, а АГК-1 – родственный ему застройщик. Полного текста трехстороннего соглашения в документации ЗиО, к сожалению, нет. Но есть несколько деталей.

Во-первых, его дата подписания – 11.07.2019. Странно, ведь договор на поставку оборудования для подмосковных заводов «РТ-Инвест» и «Атомэнергомаш», по данным РБК, подписали еще в конце 2017 г., а в 2018 г. вместе выбирали субподрядчика для производства турбин. Что это было?

Во-вторых, сумма. Как указано в документации, общая цена контракта между тремя партнерами составляет 12, 5 млрд руб., 153 млн швейцарских франка и 253 млн евро. Давайте посчитаем. По курсам на дату подписания, все вместе получается не 20 млрд руб., как в статье РБК, а 40,3 млрд(!). Если же стороны рассчитываются не сразу, а постепенно, то в марте этого года, как все помнят, рубль резко подешевел и с тех пор не сильно отыграл падение. Евро сейчас стоит 83,3 руб., франк – 77,8. Это еще плюс 5 млрд руб. к сумме контракта, если вдруг расчеты еще не состоялись.

В-третьих, разнообразие валют платежа. Зачем оно понадобилась, не совсем понятно, ведь в контракте только одна иностранная сторона, с которой можно рассчитываться не рублями. И если и евро, и франки предназначены для HZI, было бы неплохо узнать, за какие конкретно услуги швейцарско-японские партнеры получат такие огромные деньги, и какая ответственность предусмотрена для них в контракте. К слову, в годовом отчете Hitachi Zosen за 2019 г. ни о каком соглашении с российскими компаниями не упоминается.

Новая, более поздняя дата соглашения, как минимум вдвое большая сумма, валютные риски… Интересно ВЭБ.РФ-то, главный кредитор проекта, в курсе? Ведь, похоже, стоимость строительства уже не будет прежней. В 2017 г. объем финансирования 4-х заводов, по данным «РТ-Инвеста», составлял 125,6 млрд руб. или по 31,4 млрд руб. на каждый. Не пора ли опубликовать новые данные?

На фото: скриншот видео строящегося МСЗ в Свистягино Воскресенского района Подмосковья (отсюда)

​​Продолжаем следить за самочувствием российских компаний, работающих в кризисных условиях пандемии.

Их финансовые результаты за первые 5 месяцев этого года, три из которых пришлись на разгар коронавируса и самоизоляцию потребителей, оставляют желать лучшего. По данным Росстата, в январе-мае 2020 года их сальдированный финансовый результат (совокупная прибыль за вычетом убытков) упал почти вдвое до 3,25 трлн руб. Сумма убытков при этом выросла в 2,5 раза, а прибылей – сократилась на четверть.

Хуже всего пришлось железнодорожным транспортным (кроме трубопроводных и сухопутных) и добывающим компаниям: их сальдированный результат сократился в 2-5 раз. Особенно отличились железнодорожные грузовые перевозки, убытки которых увеличились в 21,4 раза, и добыча нефти и природного газа – в 17,6 раз.

А вот строителям, трубопроводникам, мусорным компаниям, коммунальщикам и ликвидаторам загрязнений, можно сказать, повезло. Их сальдированные результаты выросли на 13-36%. При этом совокупная прибыль почти не выросла, но вот совокупные убытки сократились по сравнению с январем-маем 2019 г. И, кстати, любопытно: в секторе обращения с отходами и ЖКХ доля прибыльных компаний при всех «успехах» не выросла, а, наоборот, стала меньше. Если в 2019 г. в плюс по итогам 5 месяцев выходила почти половина таких организаций, то теперь - всего 48,7%.

Примечание: прибыли и убытки по российским стандартам отчетности – не совсем корректные показатели, именно поэтому нас интересуют не абсолютные значения, а динамика.

​​Российскому экологическому оператору последнее время приходится несладко: критикуют со всех сторон. Но критика справедлива. За полтора года работы – никаких особо значимых достижений: финансирование технологичных проектов так и не началось (вхождение РЭО в капитал 3-х комплексов по переработке отходов «РТ-Инвеста» не в счет, потому что пока это просто заявление), да и федеральная схема обращения с отходами, над которой компания трудится не один месяц, а с июня активно пиарит ее промежуточные итоги, еще не готова.

Мы не стали в свое время комментировать это «произведение искусства», но теперь не можем не высказаться. Потому что схемы еще нет, а РЭО уже заказывает «прототипы отдельных модулей ее электронной модели». И не просто так, а за щедрые 75,6 млн руб.

В целом все понятно: без электронной модели не обойтись. Во-первых, правительство обязало создавать такую модель (интерактивную карту с объектами и потоками отходов в дополнение к текстовой версии) для каждой региональной, а, значит, и федеральной схемы, а во-вторых, для того же пиара очень наглядно и полезно. И все бы ничего, но схема РЭО – если не совсем, то во многом бесполезный документ. Почему? Да потому что он – всего лишь продукт скрещивания территориальных схем. А с ними – полная беда (не говоря уже о том, что они разнородны и объединять их можно только вручную).

Взять хотя бы крайне чувствительное к мусорной проблеме Подмосковье. В апреле появилась уже 5-ая за 4 года версия его терсхемы, но и она не отражает полной картины происходящего. Региональные чиновники в упор не видят, что заявленных мощностей не хватает для размещения как местного, так и столичного мусора, который область обязалась принимать. Из заявленных КПО построена только половина. А мусоросжигательные заводы начнут работу не в 2021 г., а в лучшем случае в 2023-м.

Что означает дефицит мощностей? Правильно – мусор едет в овраги, на обочины дорог, птицефабрики или в другие регионы. Но нелегальных свалок в терсхеме вы не найдете, как не найдете и перемещения отходов за пределы области. А ведь именно этот скользкий, политический вопрос должна была бы решить федеральная схема. Вспомним хотя бы «объекты Владимирской области», появившиеся в скандальной терсхеме столицы, но отсутствующие в терсхеме соседнего региона.

Такой ответственности РЭО на себя не берет. Мало того, он свою схему должен еще согласовать с каждым регионом. И корректировать ее в случае любых изменений региональных первоисточников. Тут не 14 человек, а целая армия нужна. Хороший аргумент, кстати, для расширения штата.

Есть и другая, более основательная проблема, дискредитирующая и региональные, и, соответственно, федеральную схемы. Мы про значительную (в разы) разницу в нормативах накопления отходов, исходя из которых власти прикидывали, сколько придется вывозить регоператорам. Качественных замеров при этом мы не видели даже в Москве, где нормативы не менялись со времен Юрия Лужкова. Как не менялись и сильно заниженные объемы отходов, ежегодно образуемые городом. О каких терсхемах вообще можно говорить, если изначально непонятно, сколько мусора создается на конкретной территории?

Но вернемся к «прототипам модулей электронной модели» федсхемы, которые, согласно техзаданию закупки, нужны для «создания эффективных(!) инструментов предотвращения или снижения негативного воздействия отходов на здоровье человека и окружающую среду». Какая высокая цель! Как думаете, кому повезет оставить след в истории, причем, видимо, многократно? Мы ставим на «Большую Тройку», главного изготовителя электронных моделей терсхем, обслужившую не один десяток регионов.

На фото: скрин из видео РЭО о федеральной схеме обращения с отходами

​​Кстати, пока мы искали, чем проиллюстрировать предыдущий пост, натолкнулись вот на этот доклад гендиректора РЭО Ильи Гудкова на заседании научного совета РАН. Слишком продуктивная работа пресс-службы компании и активное распространение своего контента на всех платформах и в соцсетях не дает нам возможности следить за всеми публикациями – их слишком много, а ценности в них слишком мало.

Но тут другой случай. Гудков докладывал по-современному – с презентацией, и на одном из слайдов мы видим то, что частично описали чуть раньше (слайд прилагается). Забавно. То есть некорректный расчет количества образующихся отходов – это результат создания федсхемы? Красиво завернули.

Уважаемый Илья Эдуардович, все, что Вы преподносите, как достижения федеральной схемы, – давно и без нее известные проблемы. Так не лучше ли было сначала разобраться с нормативами, дефицитом мощностей, недостатком информации, а уже потом также кропотливо, но уже без двойной работы, аккумулировать информацию? Или еще эффективнее – разработать нормальный шаблон терсхем (сейчас есть только рекомендации, поэтому каждый регион составляет свой документ, как посчитает нужным), который позволит механизировать склейку? Судя по тому, что сделали Ваши подчиненные, цель была не в результате, а в процессе.

​​Вчера АГК-1, которая строит для «РТ-Инвеста» 4 МСЗ в Подмосковье, проводила общественные слушания по изменениям в проектную документацию своего первого завода – вблизи деревни Свистягино в Воскресенском районе. Объявлены они были еще в начале июля, но из сообщения не было понятно, какие именно изменения предполагается вносить и для чего.

Не до конца это понятно и теперь. Дословного списка изменений не получили ни посетители общественной приемной накануне слушаний, ни участники вчерашнего собрания. В общественной приемной, по словам местных жителей, лежала только новая документация, но: а) это тома, на чтение которых требуется не одна неделя, б) старой документации рядом не было и сравнивать было не с чем, в) фотографировать что-либо из просматриваемого разрешали не всем, но сфотографировать такое количество страниц – задача не из легких.

Вчера прозвучала официальная версия изменений, но опять же – без точного списка (см. фото слайда из их презентации). АГК-1 уверяет, что речь идет исключительно о «технических улучшениях»:

- ради экологии исключен дизель как вспомогательное топливо, вместо него уже используют только природный газ;

- ради экономии (про рост затрат мы писали здесь) на 4,1 м уменьшена высота турбинного отделения и сокращено количество вспомогательных зданий;

- ради оптимизации процессов отделения шлакоудаления его включили в состав главного корпуса, и шлак (отходы горения) будет грузиться в автомобиль грейферным краном.

Ну и, как написано в презентации, уточнены компоновочные и конструктивные решения ряда зданий и данные по технологическим системам.

Вам все понятно? Нам – нет. Мы попробуем узнать подробности слушаний и обязательно расскажем, если детали будут действительно важны. Природный газ – это, конечно, хорошо, но нас больше беспокоит качество фильтрации газов и количество фильтров. Они, судя по отсутствию в списке и по словам участников слушаний, останутся в прежней комплектации и с прежними техническими характеристиками.

А пока в дополнение к слайду можем добавить только, что, как утверждали выступавшие, благодаря замене топлива и модернизации отдельных блоков, выбросы объекта сократятся на 11%. Выбросы чего именно, не уточнялось. А на вопрос об экомониторинге и замерам качества воздуха, почвы и воды, по словам одного из участников, ответили, что 10 из 12 компонентов будут доступны онлайн, а вот диоксины и фураны из-за накопительного эффекта можно будет измерять и отправлять в лаборатории только раз в три месяца.

Интересующимся судьбой мусоросжигательных заводов в Подмосковье. Вот презентация компании «Эннова», генерального проектировщика МСЗ в Свистягино, по которой участникам общественных слушаний объясняли, что строят и что меняют в проектной документации. Цифр по смете и деталей по выбросам, как мы писали, нет, но зато есть изображение нового фасада МСЗ. Это тоже одно из изменений.

Очень интересно. То есть кредитование ВЭБом.РФ регоператоров нарушает принципы конкуренции, а кредитование «РТ-Инвеста» и строительства мусоросжигательных заводов с возмещением недополученных процентов в размере 12 млрд руб. прямиком из федерального бюджета – нет. Какие-то двойные стандарты, вам не кажется?

Ну да, конечно, риски ведь несопоставимы. С одной стороны, грандиозный проект с участием «Росатома», «Ростеха», Газпромбанка и даже иностранных инвесторов, с другой – всего лишь пополнение оборотных средств погрязших в неплатежах мусорных операторов. Там десятки миллиардов рублей, здесь – менее 10 на всех участников и кредиторов. Госкорпорация «нацелена на максимальное вовлечение коммерческих банков в реализацию мер поддержки», пишет РБК, ссылаясь на пресс-службу ВЭБ.РФ. Еще бы – зачем размениваться и помогать утопающим? Лучше сконцентрироваться на менее щепетильном и более увесистом займе, да еще и с весьма заманчивыми перспективами.

​​Обнаружили случайно, но нам кажется это интересным.

Бывший замруководителя Департамента ЖКХ Москвы и экс-помощник утратившего кресло при смене правительства вице-премьера Алексея Гордеева Константин Пивоваров нашел себе новое место работы. Оказывается, он теперь – заместитель гендиректора «Стройтрансгаза» (СТГ), второго по величине подрядчика «Газпрома» и одной из крупнейших в стране строительных компаний.

Какое направление бизнеса курирует новый топ-менеджер, неизвестно. СТГ – очень закрытая компания, в том числе и информационно (как там – деньги любят тишину). Но с учетом богатого в прошлом опыта Пивоварова (именно он отвечал за мусорное направление в ДЖКХ, контролировал 15-летние контракты по вывозу отходов из жилого сектора столицы, заказывал обновление нормативов накопления отходов, вместе с помощниками разрабатывал серо-синий бренд-бук к внедрению раздельного сбора в городе и т.д.), мы не исключаем, что «Стройтрансгаз» может вернуться на российский мусорный рынок.

Именно вернуться. Если кто-то забыл или не знал, то в 2015 г. один из победителей тех самых 15-летних контрактов на вывоз мусора из жилого сектора Москвы – компания «Эколайн» была связана, как выяснил Фонд борьбы с коррупцией, с другом российского президента, миллиардером Геннадием Тимченко, который в тот момент также был совладельцем «Стройтрансгаза». А в 2016 г., по данным Znak.com, сам СТГ собирался перерабатывать в России бытовые отходы из ливанского Бейрута(!). Правда, позже компания опровергла эту информацию.

Впрочем, с бытовыми отходами «Стройтранснефтегаз» работал при прежних владельцах: с 2013 г. его собственниками помимо Тимченко были бывшие менеджеры «Газпрома» Алексей Митюшов и Владимир Карташян. Недавно, по данным РБК, компания была продана структурам, связанным с газовым монополистом. Сделка закрылась в мае, пишет издание, то есть до прихода Пивоварова.

Конечно, в СТГ с новыми владельцами бывшего столичного и федерального чиновника позвали необязательно для расширения сфер бизнеса. У Пивоварова достаточно компетенций не только в работе полигонов и сортировок, но и других хозяйственных объектов. К тому же он, несомненно, может помочь с управлением строительными отходами СТГ, которых, судя по всему, немало. В том числе в Москве и Подмосковье, где из-за дефицита мест размещения строительный мусор создает все больше проблем.

«Стройтранснефтегаз» специализируется на возведении нефтегазовых, дорожно-транспортных, электроэнергетических и прочих инфраструктурных объектов. В числе его текущих проектов только в Подмосковье – транспортная развязка в Химках, автодорога на участке «Рублевский проезд – Новый выход на МКАД с федеральной автомобильной дороги М-1 «Беларусь», реконструкция автодороги «Лобня – аэропорт Шереметьево», улицы Туполева в Жуковском, Октябрьского проспекта в Люберцах и санно-бобслейного комплекса в п. Парамоново и др. По данным аналитического подразделения инвесткомпании InfraONE, в 2018 г. с выручкой в 186,5 млрд руб. СТГ занимал 3-е место среди российских строительных компаний.

На фото: скрин со страницы Пивоварова в Facebook

#отставкиназначения

​​Пока все следят за событиями в Беларуси, Минприроды первым из связанных с экологией ведомств наконец-то опубликовал сведения о доходах своих сотрудников и руководителей подведомственных учреждений за прошлый год. В двух списках – 109 сотрудников министерства и 137 руководителей ФГБУ. Данных федеральных служб в нем списке нет. Как и самого министра природы Дмитрия Кобылкина (он, видимо, будет в компании с правительственными чиновниками).

Мы отранжировали служащих по сумме доходов с учетом заработков их вторых половин.

На первом месте с 57 млн руб. директор департамента госполитики и регулирования в области гидрометеорологии, изучения Арктики, Антарктики и Мирового океана Сергей Хрущев и его супруга. Сам чиновник заработал в прошлом году более 55 млн руб. Сведений об источниках дохода в документах Минприроды, как водится, нет. Департамент был создан в 2018 г. в преддверии 200-летия открытия Антарктиды и помимо продолжения комплексного исследования Арктики и Антарктики отвечает за развитие Арктической зоны России и наполнение Северного морского пути.

За Хрущевым следует заместитель Дмитрия Кобылкина, бывший губернатор Ярославской области Сергей Ястребов. Хотя, не совсем он, а в большей степени его супруга, доход которой в прошлом году превысил 32 млн руб. Надеемся, что переходом Ястребова в федеральное министерство, она довольна в отличие от времен, когда он руководил целым регионом. Такого дохода, как следует из предыдущих деклараций чиновника, у его супруги еще не бывало. В 2016 г., как писал Znak.com, Ольга Ястребова руководила ярославской компанией «Яристок», занимающимся сдачей в аренду собственного недвижимого имущества. По данным «Контур-Фокуса», она не руководила, а была совладелицей компании, но в 2019 г. «Яристок» был ликвидирован, и сейчас за Ястребовой не числится никаких других активов.

На третьем месте – первый заместитель Кобылкина Денис Храмов, заработавший за год почти 24,5 млн руб. Храмов – давний сотрудник ведомства (пришел туда еще в 2008 г.). В 2015 г. он, правда, отлучился для работы в «НОВАТЭКе», но в 2018-м вернулся на прежнюю должность. Тогда, кстати, его доход составил около 294 млн руб.

Ни Росприроднадзор, ни Российский экологический оператор данных о доходах своих сотрудников пока не опубликовали. Надеемся, что слишком затягивать они не станут. Куда уж больше – итак из-за пандемии им позволили не торопиться. А узнать, сколько получает руководство РЭО за свою работу, уж очень интересно.

​​​​И правительственные чиновники подоспели. Любят они в пятницу вечером.

Виктория Абрамченко, вице-премьер, курирующий экологию, 26,6 млн руб. Ее супруг – почти 8 млн. В 2018-м – 10,6 и 2,1 млн соответственно. Рост, скорее всего, связан с продажей имущества. Вице-премьер избавилась от земельного участка в 7,5 соток, а супруг – от автомобиля.

Министр природы Дмитрий Кобылкин ничего не продавал. Его доход – 10,2 млн руб., супруга – 1,3 млн. (годом ранее 47,5 и 7,3 млн).

В общем, не бедствуют. И даже обрастают имуществом. У Абрамченко появился жилой дом площадью 359 кв. м., у супруга – легковой и грузовой Mercedes-Benz, а у супруги Кобылкина – квартира на 150 кв. м.

На фото: вице-премьер Виктория Абрамченко и министр природы Дмитрий Кобылкин

Фото: скрин видео с Youtube-канала Минприроды

​​Чтение на выходные для тех, кого интересует электронный мусор.

Эксперты Университета ООН в очередной раз посчитали ежегодные объемы образования e-waste и спрогнозировали, как они будут расти в ближайшее десятилетие (отчет был опубликован в начале месяца). В 2019 г., по их оценкам, человечество произвело рекордные 53,6 млн т электронных отходов (в среднем по 7,3 кг на человека).

Но генерация мусора ускоряется, подчеркивают авторы: ее подстегивают более интенсивное потребление, короткий жизненный цикл техники и слаборазвитая практика ее ремонта. Действительно, в 2016 г., согласно их предыдущему докладу, ежегодный объем составлял 44,7 млн т. К 2030 г. этот показатель вырастет до 74 млн т, полагают эксперты.

Помимо общих прогнозов в докладе содержатся данные по разным странам, в том числе и по России. Она лидирует в Восточной Европе по объему производимого электронного мусора - более 1,6 млн т в год, примерно как в Великобритании. Еще пять лет назад эта цифра была на четверть меньше (1,2 млн т). На каждого жителя нашей страны приходится примерно 11,3 кг (против 8,7 кг пятью годам ранее). При этом лишь 90 000 т перерабатывается - и то только на бумаге, потому что, как отмечают авторы доклада, в стране нет соответствующего законодательства, работающего на общенациональном уровне.

Впрочем, не только в России переработка электронного мусора не развита: в среднем по миру утилизируется только 17,4%. Получается, что золото, серебро, медь, платина и другие ценные материалы, консервативно оцениваемые в $57 млрд, просто закапываются в землю или сжигаются. А эта сумма превышает ВВП большинства стран.

И сам доклад, если кому-то удобнее читать отсюда