Генерал Л.Г. Корнилов – среднего роста, мускулистый и, вероятно, обладающий значительной силой человек. Он уроженец Сибири – из города Зайсана…

– Свой побег, – сказал генерал Корнилов в беседе с нами, – я задумал давно. Весной этого года все было готово, но кое-какие обстоятельства стали известны нашим врагам, побег пришлось отложить. Я вместе с генералом Мартыновым находился в венгерском городке Лепка, где содержался в замке Эстергази.
Конечно, – сказал с улыбкой генерал, – я не могу во всех подробностях рассказать, как именно я бежал. Вы понимаете, что этого сказать нельзя…

– После долгих усилий, я добился того, что был переведен в госпиталь Кессек. Здесь я пролежал целый месяц, не проходило ночи, чтобы весь план моего будущего побега не представлялся мне, как наяву. Я даже стал страдать бессонницей. С большим трудом, усыпив бдительность вражеской стражи, я из офицерского отделения перешел в солдатское.

– Вам должно быть известно, что в австрийском плену офицеры совершенно изолированы от русских солдат. В то время как солдаты выходили на работы и вообще надзор за ними несколько слабее, положение офицеров несравненно хуже. Попав в солдатский лагерь, я в форме рядового уже мог осмотреться и решиться бежать. И вот во время одной из смен я вместе с солдатом-чехом вышли под видом рабочих вместе с другими солдатами и, воспользовавшись удобным моментом, скрылись

По железной дороге мы совершенно спокойно в течение двух суток добрались до станции Карашевеш. Здесь мы переоделись в штатское платье и пошли пешком и пошли по направлению к румынской границе. Шли мы главным образом ночью, днем же отсиживались в лесу или где-либо в оврагах.

Больше всего мы страдали от голода и главным вопросом жизни и смерти было: выдержим ли мы, перенесем ли муки голода. Пять дней мы питались ягодами. Наконец, когда совсем стало невмоготу, мой товарищ рискнул пойти за продовольствием.

– Я видел, как изба, в которую вошел мой товарищ, была окружена австрийскими жандармами. Через несколько минут я услыхал выстрелы. Этой мой товарищ отстреливался от врагов. Но силы были неравны, и он погиб. Как тягостна и ужасна была эта потеря, я не могу выразить. Я остался один. Но мысль о том, что я нахожусь в нескольких десятков верст от румынской границы, дала мне новые силы, новую энергию. Теперь я шел только ночью, пробираясь сквозь густые кустарники и глубокие овраги.

При малейшем звуке приходилось настораживаться и ожидать погони. Но пришлось пройти больше 200 верст, так как надо было пробираться обходными путями. Наконец, на двадцать второй день с момента моего бегства из госпиталя Кессек, я встретил румынских пастухов. Эти люди приняли во мне самое горячее участие: они дали мне хлеба, разделив со мной свою скудную пищу. Здесь я, насколько было возможно, немного отдохнул, а затем с их помощью снова двинулся далее. Турн-Северине я встретил русских солдат. На этом окончились мои скитания.