Forwarded from Ирена Понарошку
Сегодня у нас есть весомый повод для кинорубрики #ПодПледомСпонарошку 🍿
24 марта 1972 года в прокат вышел гениальный фильм Фрэнсиса Форда Коппола «Крёстный отец».
Этот фильм — как Мона Лиза в Лувре, как Месси в футболе, как мамины пирожки.
Он гениален, совершенен и неповторим.
На крупнейшем киносайте IMDb постоянно обновляется рейтинг величайших картин всех времен по оценкам пользователей — «Крёстный отец» десятилетиями занимает в нём то первую, то вторую строчку (уступая иногда лишь «Побегу из Шоушенка»).
При этом «Крёстный отец — 2» едва ли не лучше первой части и тоже до сих пор в ТОП-5 рейтинга IMDb.
Таким образом, мы с вами определились с кинопрограммой на эти выходные 🎞️💔
24 марта 1972 года в прокат вышел гениальный фильм Фрэнсиса Форда Коппола «Крёстный отец».
Этот фильм — как Мона Лиза в Лувре, как Месси в футболе, как мамины пирожки.
Он гениален, совершенен и неповторим.
На крупнейшем киносайте IMDb постоянно обновляется рейтинг величайших картин всех времен по оценкам пользователей — «Крёстный отец» десятилетиями занимает в нём то первую, то вторую строчку (уступая иногда лишь «Побегу из Шоушенка»).
При этом «Крёстный отец — 2» едва ли не лучше первой части и тоже до сих пор в ТОП-5 рейтинга IMDb.
Таким образом, мы с вами определились с кинопрограммой на эти выходные 🎞️💔
❤6
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
С Днём Возрождения балкарского народа! Доброй традицией стала наша хычинно-хинкалная вечеринка, приуроченная к этому замечательному празднику (если с хычинами все более-менее понятно, то ответа на вопрос почему аварский хинкал нет😂😂😂). И если в прошлый году Касим отметился легендарным тостом, то в этом пошел дальше и устроил целый чебурашечный брейн-ринг!
❤8👏1
Все мы с детства помним, что «сказка ложь», но задумывались ли вы, что у многих героев любимых историй есть реальные исторические прототипы?
Например, этнографы предполагают, что Елена Премудрая- это дочь молдавского господаря Штефана (другана Дракулы, что характерно), выданная замуж за сына Ивана III - Ивана Молодого, который соответственно Иван Царевич.
К сожалению, жизнь у них сложилась отнюдь не сказочная. Иван умер через семь лет после заключения брака, так и не приняв княжения. Наследником стал считаться сын нашей парочки - Дмитрий. Однако, Елена не сильно горевала, с упоением участвовала в придворных интригах, приняла учение еретиков- «жидовствующих», которые выступали против феодальной знати.
Этим компроматом не преминула воспользоваться София Палеолог. Помимо обычного противостояния «свекровь vs невестка» у Софьи был существенный мотив- она очень хотела видеть правителем своего сына.
Юный наследник и Елена Волошанка были арестованы. В 1505 году невестка московского князя была убита в тюрьме.
Например, этнографы предполагают, что Елена Премудрая- это дочь молдавского господаря Штефана (другана Дракулы, что характерно), выданная замуж за сына Ивана III - Ивана Молодого, который соответственно Иван Царевич.
К сожалению, жизнь у них сложилась отнюдь не сказочная. Иван умер через семь лет после заключения брака, так и не приняв княжения. Наследником стал считаться сын нашей парочки - Дмитрий. Однако, Елена не сильно горевала, с упоением участвовала в придворных интригах, приняла учение еретиков- «жидовствующих», которые выступали против феодальной знати.
Этим компроматом не преминула воспользоваться София Палеолог. Помимо обычного противостояния «свекровь vs невестка» у Софьи был существенный мотив- она очень хотела видеть правителем своего сына.
Юный наследник и Елена Волошанка были арестованы. В 1505 году невестка московского князя была убита в тюрьме.
❤7
Forwarded from Axm
Андерсон и Диккенс
Андерсен, как известно, был диким фанатом Диккенса: считал его родственной душой и чуть ли не учителем (при том, что тот был младше его лет на 10). В 1847 году, когда Андерсен был в Лондоне, они столкнулись на каком-то приеме, наговорили друг другу кучу комплиментов, и Андерсен решил, что они подружились. Вернувшись в Данию он начал писать Диккенсу длинные письма, слал ему все, что у него нового выходило, делился проблемами, советовался; тот раз в полгода из вежливости отвечал, и так продолжалось 8 лет, пока в очередном ответе Диккенс не написал что-то вроде «какая досада, что вы не можете приехать погостить на пару недель» (подразумевая, как это бывает с англичанами, ровно противоположное: типа какое везение, что ты, дорогой друг, живешь так далеко). Андерсен, понятно, иронию не считал, немедленно рассказал датским газетам, что Диккенс позвал его в гости, получил королевский грант на дорожные расходы и через несколько месяцев реально возник у Диккенса на пороге.
Диккенс тогда начинал уходить от жены и вообще у него был сложный период — а тут Андерсен с хорошим настроением, говорящий на какой-то тарабарщине (сам он считал, что в совершенстве знает французский, итальянский, немецкий и английский — при этом окружающие его, ясное дело, не понимали вообще). Сперва Диккенс через силу изображал радушного хозяина, но прошло полмесяца, Андерсен не уезжал, доставлял кучу бытовых хлопот, не давал хозяину работать, мучая многочасовыми разговорами о литературе, пытался дружить с диккенсовскими детьми, которые от него шарахались. На третью неделю Диккенс сбежал в Лондон, оставив отдуваться семью и Уилки Коллинза, через полтора месяца, когда взвыли уже все (Андерсен в какой-то момент впал в депрессию, хотел покончить с собой, потом запил, потом платонически влюбился в хозяйку) Диккенсу пришлось приехать, лично погрузить Андерсена в коляску и самому отвезти на станцию.
Через пару лет Андерсен опубликовал мемуар про эту поездку, где описывал счастливую семейную жизнь великого современника (коллизию с разводом он, понятно, не просек) и отдельно отметил, как сердечно тот его провожал: на рассвете, сам погрузил, сам был за кучера и, прежде чем посадить на поезд, нарисовал на бумажке подробный маршрут со всеми пересадками, чтоб гость не дай бог не запутался.
Вообще, он потом часто вспоминал эти пять недель, как счастливейшие в своей жизни, и искренне не понимал, почему Диккенс ему больше не отвечает на письма.
Андерсен, как известно, был диким фанатом Диккенса: считал его родственной душой и чуть ли не учителем (при том, что тот был младше его лет на 10). В 1847 году, когда Андерсен был в Лондоне, они столкнулись на каком-то приеме, наговорили друг другу кучу комплиментов, и Андерсен решил, что они подружились. Вернувшись в Данию он начал писать Диккенсу длинные письма, слал ему все, что у него нового выходило, делился проблемами, советовался; тот раз в полгода из вежливости отвечал, и так продолжалось 8 лет, пока в очередном ответе Диккенс не написал что-то вроде «какая досада, что вы не можете приехать погостить на пару недель» (подразумевая, как это бывает с англичанами, ровно противоположное: типа какое везение, что ты, дорогой друг, живешь так далеко). Андерсен, понятно, иронию не считал, немедленно рассказал датским газетам, что Диккенс позвал его в гости, получил королевский грант на дорожные расходы и через несколько месяцев реально возник у Диккенса на пороге.
Диккенс тогда начинал уходить от жены и вообще у него был сложный период — а тут Андерсен с хорошим настроением, говорящий на какой-то тарабарщине (сам он считал, что в совершенстве знает французский, итальянский, немецкий и английский — при этом окружающие его, ясное дело, не понимали вообще). Сперва Диккенс через силу изображал радушного хозяина, но прошло полмесяца, Андерсен не уезжал, доставлял кучу бытовых хлопот, не давал хозяину работать, мучая многочасовыми разговорами о литературе, пытался дружить с диккенсовскими детьми, которые от него шарахались. На третью неделю Диккенс сбежал в Лондон, оставив отдуваться семью и Уилки Коллинза, через полтора месяца, когда взвыли уже все (Андерсен в какой-то момент впал в депрессию, хотел покончить с собой, потом запил, потом платонически влюбился в хозяйку) Диккенсу пришлось приехать, лично погрузить Андерсена в коляску и самому отвезти на станцию.
Через пару лет Андерсен опубликовал мемуар про эту поездку, где описывал счастливую семейную жизнь великого современника (коллизию с разводом он, понятно, не просек) и отдельно отметил, как сердечно тот его провожал: на рассвете, сам погрузил, сам был за кучера и, прежде чем посадить на поезд, нарисовал на бумажке подробный маршрут со всеми пересадками, чтоб гость не дай бог не запутался.
Вообще, он потом часто вспоминал эти пять недель, как счастливейшие в своей жизни, и искренне не понимал, почему Диккенс ему больше не отвечает на письма.
💔3😁1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Короткая, но приятная поездка в столицу. После рабочих встреч успела пройтись по маршруту своей молодости: универ, книжный магазин «Москва», Пушкинский музей. Встретилась с любимыми москвичами, которые не любят фотографироваться😂, и конечно же увидела гигантский Саратовский калач😂😂😂
❤3
А в Нальчике все уже так неистово восхитительно цветёт, что невольно вспомнила легенду о фиалках Гёте. Автор Фауста был очень увлечён разведением цветов. Благодаря ему улицы Веймара, в котором жил Иоганн превратились в фиалковые поля, ведь куда бы не шёл писатель, везде разбрасывал цветочные семена.
👍5🤩2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Задорно врываемся в рабочую неделю💥💥💥