В продолжение темы когнитивных ошибок. Прочитал книгу своего друга, философа Максима Велецкого "Искажения". И хочу порекомендовать её за редкое по нынешним временам качество. Она - абсолютно бесполезна.

Да простит меня Максим, но это её главный плюс. Сейчас почти каждая книга по психологии пытается быть "полезной": срочно починить читателя, дать набор инструментов, научить жить. Эта книга ничего от вас не требует. Она ощущается не как учебник, а как свободная интеллектуальная беседа с очень умным и начитанным другом.

Максим берет привычные нам вещи - от любви к милым пабликам с котиками до природы денег и "новой этики" - и вскрывает их изнанку. Здесь вы узнаете, почему конспирология успокаивает лучше валерьянки, почему история не учит ничему, кроме цикличности, и как наши "высокие ценности" часто оказываются просто биологической прошивкой.

Мне этот стиль напомнил античных философов. Автор не учит жить, он учит видеть и получать удовольствие от сложного, циничного, но честного взгляда на реальность, с которым можно и нужно не соглашаться, но который не стоит пропускать

#Акцент_Разное

Европейский издательский дом Wylfings выпустил английский перевод книги Bolsheviks ("Большевики") Михаила Константиновича Первухина. Мы поздравляем наших европейских коллег с замечательной новинкой. В издание помимо текста Первухина вошли также яркие изображения героев книги - Горького, Парвуса, Луначарского, Троцкого - эти портреты были созданы современным художником S. D. Smith. Герои русской революции получили достойное вознаграждение от потомков, сполна оценивших "вклад" великих революционеров в судьбу России и Европы. Отныне эти портреты Ленина, Горького, Троцкого и других большевиков - можно считать каноническими изображениями "героев" революции. Читайте Bolsheviks на английском языке.

Удивительна судьба самого текста "Большевиков": русский писатель Михаил Первухин издал книгу на итальянском языке в 1918 году, издательство Ruinaissance выпустило первый русский перевод книги в 2025 году, и наконец издательство Wylfings выпустило первый английский перевод в 2026 году. Благодарим наших европейский коллег за упоминание нашего издательства на страницах своей книги. В английское издание также вошла статья нашего главного редактора П.А. Лукьянова, в которой он рассказывает европейским читателям о судьбе М. К. Первухина, периоде его дружбы с большевиками, годах его жизни на острове Капри в колонии Горького и о последующем запоздалом прозрении писателя, результатом которого и стал выход книги "Большевики".

Осенью 1918 года русский писатель Михаил Первухин в холодной Болонье пишет своих "Большевиков". Он пишет книгу по-итальянски и публикует её в Италии, желая оставить воспоминание о своих встречах с Парвусом, Горьким, Троцким etc. и при этом опасаясь мести со стороны большевиков, которые год назад захватили власть в России (именно поэтому Первухин и не издал книгу по-русски). Книга стала раритетом и осела на дне итальянских архивов. Яркое свидетельство, нелицеприятные портреты большевиков так бы и ушли в небытие, если бы наше издательство не решило донести этот текст до русского читателя. Первый русский перевод был сделан Сашей Чепарулло - блестящим русским итальянцем.

Читатели из Европы могут приобрести книгу Bolsheviks на сайте издательского дома Wylfings.

Дорогие читатели! Сегодня мы отправили в печать необычную книгу - роман Хосе Хименеса Лосано "Учитель Уидобро" в переводе Анны Владимировны Фомичёвой. Ожидайте новинку в середине весны.

"Учитель Уидобро" - это роман-притча о жизни сельского учителя Исидро Уидобро, оказавшейся неотделимой от жизни его родной деревни и её обитателей, а также от испанской и мировой истории ХХ века. Читатель узнает, кем были родители и соседи Идро, как мальчик учился в школе и потом уехал из деревни познавать мир, как пережил гражданскую войну и побывал в России, а затем вернулся в родную Алопеку пожилым человеком и основал школу. Этот разговор с читателем на болезненные темы с одной стороны прост, как наивное повествование автора, а с другой — сложен, поскольку касается осмысления европейского прошлого и роли литературы в современной жизни, а также поиска смыслов за пределами материальной реальности и уверенности в том, что конец истории ещё впереди и человечество решает, каким он будет.

Все письма, которые посылали Идро, возвращались обратно. «Местонахождение адресата неизвестно», — значилось на конверте.
— Где же Идро? – спрашивали у доньи Марии дель Мар, которая очень постарела.
— Учится.
— Где?
— Там, где учат.
А Елена, когда ее тоже спрашивали, где Идро, отвечала еще более уклончиво:
— Где-то там, ездит по миру.
И у нее выступали слезы, потому что, по правде говоря, хотя Идро и путешествовал по миру, никто не знал, где он. Клеменсия и Констансия открывали старые атласы и ставили значки на фантастических маршрутах, которые они себе воображали. А, может быть, только они и знали, где Идро. Возможно, это его письма они время от времени получали в голубых, белых или желтых конвертах. Так или иначе, они сидели перед раскрытыми атласами и говорили:
— Сейчас он, наверное, в Риме и отправился на виллу Адриана. Помнишь, Констансия?
— А сейчас он, наверное, в Константинополе. Помнишь, Клеменсия?
И еще они представляли его в Париже, в Лиссабоне, в Венеции, в Праге, в Будапеште, а потом на берегу Ганга и вспоминали, как, когда он был ребенком, и они рассказывали ему про Александра Македонского. Они раскладывали на столе книги с фотографиями всех этих мест и говорили:
— Как красиво! Ты помнишь?
Но однажды им, в самом деле, пришло письмо из России, из Союза Советских Социалистических Республик, и на марке было лицо Сталина.
— Ах вот он какой, этот сеньор! — сказала Констансия.
— Бог ему судья, — сказала Клеменсия.
Они прочли письмо бессчетное число раз. Потом они читали кусочек, делали паузу, переглядывались и говорили обе одновременно:
— Бедный Идро!
— И что же теперь?
Идро написал им из женского монастыря, где у церкви, как он говорил, были золотые купола. Он писал, что его приютили в этом монастыре, и он там живет, ухаживает за садом и огородом, зимой колет дрова и убирает снег с монастырской дороги, чтобы по ней можно было проехать. Настоятельницу зовут Анастасия Мармеладова, она очень начитанная и образованная, и по вечерам они подолгу беседуют за чашкой чая в ее келье, где висит икона со спящим Спасителем, и есть большая печка.
— Вы должны смириться, — уговаривала настоятельница Идро. — Это божья воля.
— Я не могу, — отвечал Идро.
История, которую рассказывал о себе Идро, была очень длинная, и в ней было много подробностей. Клеменсия и Констансия поэтому время от времени уточняли друг у друга:
— Где, он пишет, встретился с той дамой, Клеменсия?
— Покупая хризантемы на берегу Сены.
— Нет, нет. Хризантемы были в Праге или в Вене. А в Париже, Клеменсия, дама покупала томик Бодлера, «Цветы зла», а вовсе не хризантемы.
— Да, конечно, конечно! Совсем памяти нет!
Идро увидел даму, которая покупала эту книгу, и сразу же влюбился в нее. Он с ней заговорил, потом они виделись много раз, и в конце-концов провели все лето, как двое влюбленных, но один прекрасный сентябрьский день дама сказала ему:
— Меня зовут не Сильвия, а Соня, и я русская. Я должна вернуться в Россию.
— Почему? — спросил Идро.
Она не отвечала, но, поскольку он очень настаивал, под конец прошептала:
— Там у меня любовь.
Идро стало очень грустно, но он смирился...