Дорогие читатели! Сегодня, в день печати, через 323 года после выхода первой русской газеты, мы отправили в печать уникальную книгу стихотворений Готфрида Бенна (1886–1956) в переводах замечательного поэта Артемия Ноготкова. Выход книги приурочен к 140-летию со дня рождения и 70-летию со дня смерти поэта. В сборник также включён перевод эссе "1956" - последней прозаической работы Готфрида Бенна. Целью переводчика было, сместив внимание с ранних патологоанатомических стихотворений Бенна, показать поэта как тонкого, пронзительного лирика.

Книга порадует всех ценителей двуязычных изданий. Русские переводы даны в классической русской орфографии. Ожидайте новинку в конце зимы!

Как сказал на своём канале поэт и переводчик Артемий Ноготков:

Всѣмъ извѣстно, что человѣкъ — это стиль; сія книга — третье на русскомъ языкѣ сколько-то обширное собраніе стиховъ Бенна въ переводахъ, сдѣланныхъ однимъ человѣкомъ, и притомъ — говорю сіе съ полной отвѣтственностью — первая хорошо сдѣланная книга хорошихъ переводовъ изъ Бенна.

Berlin

Wenn die Brücken, wenn die Bogen
von der Steppe aufgesogen
und die Burg im Sand verrinnt,
wenn die Häuser leer geworden,
wenn die Heere und die Horden
über unseren Gräbern sind,

eines kann man nicht vertreiben:
dieser Steine Male bleiben
Löwen noch im Wüstensand,
wenn die Mauern niederbrechen,
werden noch die Trümmer sprechen
von dem großen Abendland.

***
Берлинъ

Если стогны, если скаты
степью жадною объяты
и пѣсокъ твердыню скрылъ,
если домы опустѣли,
если орды овладѣли
нашимъ скопищемъ могилъ,

вотъ чему не быть разбиту:
сохранятся этѣ плиты
львами посреди пустынь,
если стѣны въ прахъ сотрутся,
все жь руины отзовутся
эхомъ Западныхъ святынь.

Im Anfang war das Wort und nicht das Geschwätz, und am Ende wird nicht die Propaganda sein, sondern wieder das Wort. Das Wort, das bindet und schließt, das Wort der Genesis, das die Feste absondert von den Nebeln und den Wassern, das Wort, das die Schöpfung trägt.

***
Въ началѣ было Слово, а не болтовня, и въ концѣ будетъ не пропаганда, а вновь — Слово. Слово, связующее и завершающее, божественное Слово, отдѣляющее землю отъ неба и воды, Слово, приносящее Твореніе.

Готфридъ Беннъ, эссе «1956»

В продолжение темы когнитивных ошибок. Прочитал книгу своего друга, философа Максима Велецкого "Искажения". И хочу порекомендовать её за редкое по нынешним временам качество. Она - абсолютно бесполезна.

Да простит меня Максим, но это её главный плюс. Сейчас почти каждая книга по психологии пытается быть "полезной": срочно починить читателя, дать набор инструментов, научить жить. Эта книга ничего от вас не требует. Она ощущается не как учебник, а как свободная интеллектуальная беседа с очень умным и начитанным другом.

Максим берет привычные нам вещи - от любви к милым пабликам с котиками до природы денег и "новой этики" - и вскрывает их изнанку. Здесь вы узнаете, почему конспирология успокаивает лучше валерьянки, почему история не учит ничему, кроме цикличности, и как наши "высокие ценности" часто оказываются просто биологической прошивкой.

Мне этот стиль напомнил античных философов. Автор не учит жить, он учит видеть и получать удовольствие от сложного, циничного, но честного взгляда на реальность, с которым можно и нужно не соглашаться, но который не стоит пропускать

#Акцент_Разное

Европейский издательский дом Wylfings выпустил английский перевод книги Bolsheviks ("Большевики") Михаила Константиновича Первухина. Мы поздравляем наших европейских коллег с замечательной новинкой. В издание помимо текста Первухина вошли также яркие изображения героев книги - Горького, Парвуса, Луначарского, Троцкого - эти портреты были созданы современным художником S. D. Smith. Герои русской революции получили достойное вознаграждение от потомков, сполна оценивших "вклад" великих революционеров в судьбу России и Европы. Отныне эти портреты Ленина, Горького, Троцкого и других большевиков - можно считать каноническими изображениями "героев" революции. Читайте Bolsheviks на английском языке.

Удивительна судьба самого текста "Большевиков": русский писатель Михаил Первухин издал книгу на итальянском языке в 1918 году, издательство Ruinaissance выпустило первый русский перевод книги в 2025 году, и наконец издательство Wylfings выпустило первый английский перевод в 2026 году. Благодарим наших европейский коллег за упоминание нашего издательства на страницах своей книги. В английское издание также вошла статья нашего главного редактора П.А. Лукьянова, в которой он рассказывает европейским читателям о судьбе М. К. Первухина, периоде его дружбы с большевиками, годах его жизни на острове Капри в колонии Горького и о последующем запоздалом прозрении писателя, результатом которого и стал выход книги "Большевики".

Осенью 1918 года русский писатель Михаил Первухин в холодной Болонье пишет своих "Большевиков". Он пишет книгу по-итальянски и публикует её в Италии, желая оставить воспоминание о своих встречах с Парвусом, Горьким, Троцким etc. и при этом опасаясь мести со стороны большевиков, которые год назад захватили власть в России (именно поэтому Первухин и не издал книгу по-русски). Книга стала раритетом и осела на дне итальянских архивов. Яркое свидетельство, нелицеприятные портреты большевиков так бы и ушли в небытие, если бы наше издательство не решило донести этот текст до русского читателя. Первый русский перевод был сделан Сашей Чепарулло - блестящим русским итальянцем.

Читатели из Европы могут приобрести книгу Bolsheviks на сайте издательского дома Wylfings.

Дорогие читатели! Сегодня мы отправили в печать необычную книгу - роман Хосе Хименеса Лосано "Учитель Уидобро" в переводе Анны Владимировны Фомичёвой. Ожидайте новинку в середине весны.

"Учитель Уидобро" - это роман-притча о жизни сельского учителя Исидро Уидобро, оказавшейся неотделимой от жизни его родной деревни и её обитателей, а также от испанской и мировой истории ХХ века. Читатель узнает, кем были родители и соседи Идро, как мальчик учился в школе и потом уехал из деревни познавать мир, как пережил гражданскую войну и побывал в России, а затем вернулся в родную Алопеку пожилым человеком и основал школу. Этот разговор с читателем на болезненные темы с одной стороны прост, как наивное повествование автора, а с другой — сложен, поскольку касается осмысления европейского прошлого и роли литературы в современной жизни, а также поиска смыслов за пределами материальной реальности и уверенности в том, что конец истории ещё впереди и человечество решает, каким он будет.

Все письма, которые посылали Идро, возвращались обратно. «Местонахождение адресата неизвестно», — значилось на конверте.
— Где же Идро? – спрашивали у доньи Марии дель Мар, которая очень постарела.
— Учится.
— Где?
— Там, где учат.
А Елена, когда ее тоже спрашивали, где Идро, отвечала еще более уклончиво:
— Где-то там, ездит по миру.
И у нее выступали слезы, потому что, по правде говоря, хотя Идро и путешествовал по миру, никто не знал, где он. Клеменсия и Констансия открывали старые атласы и ставили значки на фантастических маршрутах, которые они себе воображали. А, может быть, только они и знали, где Идро. Возможно, это его письма они время от времени получали в голубых, белых или желтых конвертах. Так или иначе, они сидели перед раскрытыми атласами и говорили:
— Сейчас он, наверное, в Риме и отправился на виллу Адриана. Помнишь, Констансия?
— А сейчас он, наверное, в Константинополе. Помнишь, Клеменсия?
И еще они представляли его в Париже, в Лиссабоне, в Венеции, в Праге, в Будапеште, а потом на берегу Ганга и вспоминали, как, когда он был ребенком, и они рассказывали ему про Александра Македонского. Они раскладывали на столе книги с фотографиями всех этих мест и говорили:
— Как красиво! Ты помнишь?
Но однажды им, в самом деле, пришло письмо из России, из Союза Советских Социалистических Республик, и на марке было лицо Сталина.
— Ах вот он какой, этот сеньор! — сказала Констансия.
— Бог ему судья, — сказала Клеменсия.
Они прочли письмо бессчетное число раз. Потом они читали кусочек, делали паузу, переглядывались и говорили обе одновременно:
— Бедный Идро!
— И что же теперь?
Идро написал им из женского монастыря, где у церкви, как он говорил, были золотые купола. Он писал, что его приютили в этом монастыре, и он там живет, ухаживает за садом и огородом, зимой колет дрова и убирает снег с монастырской дороги, чтобы по ней можно было проехать. Настоятельницу зовут Анастасия Мармеладова, она очень начитанная и образованная, и по вечерам они подолгу беседуют за чашкой чая в ее келье, где висит икона со спящим Спасителем, и есть большая печка.
— Вы должны смириться, — уговаривала настоятельница Идро. — Это божья воля.
— Я не могу, — отвечал Идро.
История, которую рассказывал о себе Идро, была очень длинная, и в ней было много подробностей. Клеменсия и Констансия поэтому время от времени уточняли друг у друга:
— Где, он пишет, встретился с той дамой, Клеменсия?
— Покупая хризантемы на берегу Сены.
— Нет, нет. Хризантемы были в Праге или в Вене. А в Париже, Клеменсия, дама покупала томик Бодлера, «Цветы зла», а вовсе не хризантемы.
— Да, конечно, конечно! Совсем памяти нет!
Идро увидел даму, которая покупала эту книгу, и сразу же влюбился в нее. Он с ней заговорил, потом они виделись много раз, и в конце-концов провели все лето, как двое влюбленных, но один прекрасный сентябрьский день дама сказала ему:
— Меня зовут не Сильвия, а Соня, и я русская. Я должна вернуться в Россию.
— Почему? — спросил Идро.
Она не отвечала, но, поскольку он очень настаивал, под конец прошептала:
— Там у меня любовь.
Идро стало очень грустно, но он смирился...