Мы продолжаем день запахов в Фиуме. И сегодня начнем с отрывка текста почетного гражданина нашей Республики, писателя, художника и воина — Ольги Шведовой, @chaoss_flame.

А потом узнаем, каким ароматом пахнут эти строчки.

Женщина смотрела на него снизу вверх, внимательно глядя ему в лицо, невысокая и хрупкая. Но будто имевшая над ним бесконечную власть.

Я смотрел и не мог отвести взгляда - воздух, напоенный ароматами пахучих трав ее венка, гари костра и дыма березовых поленьев, сгустился вокруг этой странной пары — и на мгновение я подумал, что никогда не видел любовников, более прекрасных, чем эти двое…

Ольга Шведова (@chaoss_flame)

Coven Partisan Parfums

Запахи знойного иланг-иланга и полнотелого жасмина, щепотка сухих трав брошенных в костёр белоснежной рукой, и благоухающий дым - пристанище тех, кто ей дорог и мил.

А вокруг лес, тишина, спокойствие и
Шабаш. Шабаш - он не про ведьм, он про природную витальность и полное единение с ней. Про силу в каждой секунде тишины.

@scentortreat

Andrea Maack, Birch

Это один из моих самых любимых запахов, потому что он ни на что не похож.
Запах весеннего леса, когда теплый пар поднимается от земли, и поля полнятся гарью от костров, на которых жгут прошлогоднюю сухую полынь.

Сладковатый, дегтярный аромат клейких березовых листьев, примул и подснежников. Острая горечь юных трав, пробивающихся на солнечных полянах.
Дымная весна, томление, заливистый перезвон дроздов в березовой роще. Сладковатый запах пота и сплетенные горячие руки.

@chaoss_flame

"Звезды.
Она глядела вверх, когда к ней подошел Пол. Ночь словно тоже глядела из пустыни вверх, на звезды, едва не взлетала к ним, освободившись от тяжкого груза дня. Легкий ветерок тронул лицо.

— Скоро взойдет первая луна, — сказал Пол. — Ранец собран, колотушку я уже поставил.

«Мы можем погибнуть здесь, — подумала она. — И никто не узнает».

Ночной ветерок вздымал песчинки, шелестящие по лицу, нес с собою запах корицы, опутывал их во тьме облаками запахов.

— Понюхай, — сказал Пол.
— Чувствуется даже сквозь фильтр, — проговорила она. — Сокровища. Но на них не купишь воды."

Фрэнк Херберт «Дюна»

Serge Lutens, Serge Noir.

Во времена своей бесконечной очарованности Дюной (собираясь даже поменять фамилию на Атрейдес) я очень долго искала запах Дюны. Чтобы раскаленный песок, горячий ветер, опаляющий глаза, сладковатая корица и темные коридоры съетчей.

В Serge Noir корицу играет гвоздика. Но играет так хорошо, что веришь. Жаркая, бьющая в нос немного даже трупным запахом. А вокруг этой безумной коричной гвоздики - все остальное. Дымный, очень пыльный ладан - как засыпанный песком съетч Табр, очень тонкий “древесный” сандал, и пряность, пряность, пряность.

Spice must flow.

@chaoss_flame

Dior Dune Eau de Toilette.

Винтажную Дюну не хочется разбирать на ноты, это цельный и целостный аромат.
Фантазийная обволакивающая сладость амбры и альдегиды - знойное солнце на иссиня-белом, а оттого кажущимся прохладном, пустом, инопланетном эти мертвом небе.

Не смотря на то, что прямолинейной корицы и песков в аромате нет, в нем есть рассыпчато- обволакивающая сандаловая пыль, и бальзамическая сладость ванили и бензоина.

Инопланетный аромат жизни и смерти, плавно перетекающих друг в друга.

@scentortreat

22 августа 1902 родилась прекрасная Лени Рифеншталь, гениальная художница, создававшая в кино и фотографии гимны Красоте.

Ну что ж, поздравив с днем рождения великую Лени, пойдем дальше, и повспоминаем еще немного ароматных отрывков из мировой литературы.

Мы обещали Флобера. И вот — он.

После «Госпожи Бовари» великий француз, как это часто бывает, посчитал, что его неправильно поняли. Что записали в «реалисты», хотя этим романом он как раз хотел показать мелкую ничтожность страстей современников — безвкусную, как свадебный торт Эммы и каскетка Шарля.

И в следующем романе показал, как надо. Из него и возьмем наш сегодняшний аромат.

​​Она с трудом выносила его взгляд, неотступно устремленный на нее; она готова была кричать от тревоги и острого отвращения к нему, но вспомнила слова Шагабарима и решила покориться.
Мато продолжал держать ее маленькие руки в своих, и время от времени, вопреки приказанию жреца, она отворачивала лицо и пыталась отстранить его движением рук.

Он широко раздувал ноздри, чтобы сильнее вдыхать благоухание, исходившее от нее. То был неопределимый аромат, свежий и вместе с тем одуряющий, как дым курений. От нее исходил запах меда, перца, ладана, роз и еще чего-то.

Но как она очутилась у него, в его палатке, в его власти? Наверное, кто-нибудь послал ее! Не пришла же она за покрывалом? Руки его опустились, и он уронил голову, внезапно охваченный тяжелым раздумьем.

Гюстав Флобер, «Саламбо»

Amouage Epic Woman.

В этом саду вместо тумана - дым от воскуренного ладана и уда. Вместо росы - зёрнышки специй на бархатных лепестках цветов всех оттенков красного. Спелые и тяжелые головы роз, налитые фруктовые ароматами, кланяются низко и смиренно, к ароматной земле - пачули и ирисовым корням.

По-восточному громко и ярко. Страстно и контрастно.

@scentortreat

​​Я безумно разрывалась, чтобы выбрать запах для этого отрывка (множество на это причин - “Саламбо” мой любимый роман, и смесь запахов, тут описанных, - тотальный ольфакторный оргазм).
Скажу честно: разрывалась между Comme des Garcons “Black” (хвоя - как ливанские кедры, ладан и пряности) и Etat libre D’Orange “The afternoon of a fawn” (специи, немного розы, пряности, но и - шипр, который и смутил).

Но выбрала все-таки совершенно другое - Agonist, Dark Saphir

Дым благовоний в храме богини Луны, терпкие, сладкие, усыпляющие и тревожащие. Пряная гвоздика - дымный дурман. И охапки цветов - роза, фиалки, упавшие на алтарь, нежная томительная ваниль - как то самое покрывало богини, похищенное Мато. Все это обволакивает, сверкает, переливается, искрится, смеется и дурманит голову. Очень женский, очень - без преувеличения - божественный. Храмовый аромат.

Не совсем, правда, понимаю, почему в названии - “сапфир”, камень чистоты мысли и божественных энергий космоса; по мне - это должен быть как минимум карбункул или гранат.

@chaoss_flame

Evelyn De Morgan
The Love Potion

Великолепная группа по наводке @chaoss_flame.

DEATH IN ROME - проект в духе Laibach, но эстетичнее и элегантнее. Дарк-фолк каверы на известные хиты. Маршевые барабаны, неторопливые струнные и приятные тевтонские обертоны вокалиста.

https://youtu.be/YZB4wVmkNpc

Ferdinand Max Bredt "Confidence" (1909)

Диссоциативная магия августовских ночей.
Непроглядная бархатистая глушь, забитая запахами недозревших, но уже подгнивающих яблок, - зеленоватых, с рыжими пятнами по бокам; и высохших не от осени еще, а от жарких, одуряюще знойных дней.
Плех юрких рыб о медленную ленивую гладь воды. Рыхлое, мягкое, опадающее небо, тяжелое, нежное. Шелест вековой ольхи на берегу. Топот ежей по росистой траве и разрывающий щелк предосенних кузнечиков.

Темна вода в небесах.
Аве, август.
#дневничок

Обри Бердслей желает всем спокойной ночи

Прощание с летом. Время пить полынное вино и слушать, как падают яблоки.

В честь последнего дня лета мы нашли для вас один малоизвестный текст, очень точно передающий атмосферу уходящего лета. Мы скоро опубликуем его. Уже вот-вот. А пока послушайте

https://youtu.be/TdrL3QxjyVw

​​​​​​Оттепельная Москва запомнилась ему летним городом. Огромными площадями, улицами, регулировщиками в белых кителях, высотками, построенными в годы правления недавно умершего тирана, которые походили не то на ракеты, не то на огромные, вздыбленные из земли сталактиты, целящиеся в синее небо. Было автомобильные гудки и музыка из громкоговорителей, много пыли и красных флагов — и она, с волосами красными, как флаг, ждущая в подворотне очередной высотки, на площади у фонтана, на автобусной остановке.

Они прятались, делали вид, что незнакомы, касались друг друга, только предварительно оглянувшись, пытались смешаться с толпами гуляющих — хотя он знал, что это бесполезно. Ее волосы были видны отовсюду.

В последний день лета она отвезла его за город — пару часов в тряском, пахнущем бензином автобусе. Они вышли на остановке, у которой, кажется, даже не было названия — просто номер какого-то очередного километра. За остановкой было поле — и она вошла в него, как счастливые курортники входят в море, словно бы разом скинув с себя всю тревогу, всю жаркую напряженность этого странного августа. Она шла через травы, высвобождаясь из бретелек платья, потом переступая через него, оказавшись совершенно голой под уже спускающимся к горизонту, усталым солнцем — а в воздухе пахло гарью, прелой землей, крапивой, счастьем. Потом она обернулась — смеющаяся, она заворачивалась в свои струящиеся красные волосы и манила его пальцем — как обещание скорой свободы. И позже, когда он, тоже сбросив рубашку, обнимал ее в траве, вдыхал ее кожу и струящиеся красные пряди — она на ломанном русском шептала ему, что они скоро увидятся. Что будет зима, вода замерзнет, и там, возле Финляндии, можно по льду.

Его арестовали на следующий день, когда она уже покинула страну. Он ни в чем не сознался, но все было ясно и так. Шпионаж, связи с иностранцами. Двигаясь по тюремному коридору, он каждый раз привычно закрывал глаза, готовясь к неизбежному. Он слышал, что теперь в тюрьмах расстреливают внезапно. Вот так ведут по коридору, потом внезапный выстрел — и все. Поэтому каждый раз он закрывал глаза, и под веками послушно вспыхивала картинка: последний летний день, травы, ее смеющиеся глаза и волосы, обрисованные рыжим солнцем точно по кромке. Он шел, и улыбался своему воспоминанию, улыбался ей — потому что знал, что что бы ни было дальше — оно того стоило.

Питер Моррис, «Тоталитарный роман»