Forwarded from Fire walks with me
Встречаются иногда совершенно лавкрафтовские места.
В солнечный день воздух напряжен и вибрирует - от избытка солнечного света в одной половине неба ли, от сгущающихся махровых акварельных и грозовых туч в другой ли - неясно наверняка. Но ощущается странное нездешнее томление. И камень набережной становится слишком светел, и дневной свет слишком ярок, и редкие рыбаки кажутся угрюмыми, и густая бирюзовая вода слишком плотной - и все это застывает вдруг в одночасье, даже чайки будто статично повисают над морем.
И вроде бы стоишь, а волосы по лицу бьют, и соленый ветер рвется в небо, и снасти поскрипывают, а все равно - все застыло, все в ожидании чего-то страшного и неумолимого, идущего с моря. Неизбежного, как гроза.
Ноги проседают, руки слабеют, голова внезапно тяжела и ватой набита. И весь ты уже сам напряжен - вместе с этим подвисшим в момент мирозданием - в ожидании. В ожидании, возможно, того самого Голоса, который человеческое ухо не в силах воспринять.
Бывают все-таки такие места. И такие мгновения.
#дневничок
В солнечный день воздух напряжен и вибрирует - от избытка солнечного света в одной половине неба ли, от сгущающихся махровых акварельных и грозовых туч в другой ли - неясно наверняка. Но ощущается странное нездешнее томление. И камень набережной становится слишком светел, и дневной свет слишком ярок, и редкие рыбаки кажутся угрюмыми, и густая бирюзовая вода слишком плотной - и все это застывает вдруг в одночасье, даже чайки будто статично повисают над морем.
И вроде бы стоишь, а волосы по лицу бьют, и соленый ветер рвется в небо, и снасти поскрипывают, а все равно - все застыло, все в ожидании чего-то страшного и неумолимого, идущего с моря. Неизбежного, как гроза.
Ноги проседают, руки слабеют, голова внезапно тяжела и ватой набита. И весь ты уже сам напряжен - вместе с этим подвисшим в момент мирозданием - в ожидании. В ожидании, возможно, того самого Голоса, который человеческое ухо не в силах воспринять.
Бывают все-таки такие места. И такие мгновения.
#дневничок
“Шелест кустов, колышимых ветром, и позвякивание кубиков льда в наших стаканах совершенно успокаивают меня, я даже начинаю ощущать легкую сонливость. Я думаю о том, что раньше тоже часто сидел у озера и что нахожу эти часы — когда свет постепенно меркнет и человек становится более восприимчивым к разным странным вещам — восхитительными. Когда человек вот так сидит и размышляет о чем-то и немного пьет, в поле его восприятия вдруг попадают тени или, например, птицы, кружащие над озером.
“Сами по себе эти вещи ничем не примечательны, но когда все вот так соединяется вместе, у меня всегда возникает полудремотное предвосхищение как бы это назвать — чего-то Надвигающегося, чего-то Мрачного. Не то чтобы оно меня пугало — То, что Приближается, — но и не могу сказать, что оно вызывает у меня приятные эмоции. Во всяком случае, его истинная суть пока от меня скрыта. Я еще никому об этом не рассказывал и потому не могу понятнее объяснить, что имею в виду. Это что-то — за предметами, за тенями, за большими деревьями, нижние ветви которых почти касаются поверхности озера; оно летит по небу вслед за темными птицами.”
Кристиан Крахт, Faserland
“Сами по себе эти вещи ничем не примечательны, но когда все вот так соединяется вместе, у меня всегда возникает полудремотное предвосхищение как бы это назвать — чего-то Надвигающегося, чего-то Мрачного. Не то чтобы оно меня пугало — То, что Приближается, — но и не могу сказать, что оно вызывает у меня приятные эмоции. Во всяком случае, его истинная суть пока от меня скрыта. Я еще никому об этом не рассказывал и потому не могу понятнее объяснить, что имею в виду. Это что-то — за предметами, за тенями, за большими деревьями, нижние ветви которых почти касаются поверхности озера; оно летит по небу вслед за темными птицами.”
Кристиан Крахт, Faserland
Forwarded from Fire walks with me
Сегодня с госпожой историком обсуждали материальную историю версус всякое трансцендентальное, потому что заговорили об Элевсинских мистериях и об Иштар.
Она честно сказала: все это безумно интересно, но там такой хтонический ужас, что огромный риск головой пиздануться. Как-то, говорит, решила я разобраться получше в богинях и черт меня дернул вытащить Питера Грейвса, которого в Оксфорде считали блаженным. Я, говорит, лучше буду кувшины разглядывать, про раскопки читать, и вообще верю в то, что человеческая история - это экономика. Но ты - разбирайся, должен же кто-то.
И я на радостях поскакала и выкопала “блаженного” Грейвса. Который, конечно, нифига не блаженный, а и писатель прекрасный, и поэт отличный, и переводчик вау.
***
Я уверен в том, что язык поэтического мифа, известный в древние времена в странах Средиземноморья и Северной Европы, был магическим языком, неотделимым от религиозных обрядов в честь богини луны или Музы, и ведет свою историю с каменного века, оставаясь языком истинной поэзии. «Истинной» — в современном ностальгическом смысле «неподдельного оригинала, а не его синтетической замены». Этот язык подвергся порче во времена позднеминойской культуры, когда завоеватели из Центральной Азии принялись заменять институты матриархата на институты патриархата и заново моделировать или фальсифицировать мифы, чтобы оправдать социальные перемены. Потом явились ранние греческие философы, враждебно относившиеся к магической поэзии, угрожавшей их новой религии — логике, и под их влиянием разумный поэтический язык (теперь называемый классическим) получил жизнь в честь их вождя Аполлона. Он был навязан миру как последнее слово в духовном постижении и с тех пор властвует во всех европейских школах и университетах, где мифы изучают только как причудливые реликвии младенческой эпохи становления человечества.
Сократ бескомпромиссно отвергал раннюю греческую мифологию. Мифы пугали или обижали его, и он предпочитал поворачиваться к ним спиной и дисциплинировать свой мозг наукой — исследовать причину всего сущего — всего сущего как оно есть, а не как является человеку, и отвергать все мнения, которые нельзя подтвердить доказательствами.
(с) Роберт Грейвс, “Белая богиня”
#books #magic #миф
Она честно сказала: все это безумно интересно, но там такой хтонический ужас, что огромный риск головой пиздануться. Как-то, говорит, решила я разобраться получше в богинях и черт меня дернул вытащить Питера Грейвса, которого в Оксфорде считали блаженным. Я, говорит, лучше буду кувшины разглядывать, про раскопки читать, и вообще верю в то, что человеческая история - это экономика. Но ты - разбирайся, должен же кто-то.
И я на радостях поскакала и выкопала “блаженного” Грейвса. Который, конечно, нифига не блаженный, а и писатель прекрасный, и поэт отличный, и переводчик вау.
***
Я уверен в том, что язык поэтического мифа, известный в древние времена в странах Средиземноморья и Северной Европы, был магическим языком, неотделимым от религиозных обрядов в честь богини луны или Музы, и ведет свою историю с каменного века, оставаясь языком истинной поэзии. «Истинной» — в современном ностальгическом смысле «неподдельного оригинала, а не его синтетической замены». Этот язык подвергся порче во времена позднеминойской культуры, когда завоеватели из Центральной Азии принялись заменять институты матриархата на институты патриархата и заново моделировать или фальсифицировать мифы, чтобы оправдать социальные перемены. Потом явились ранние греческие философы, враждебно относившиеся к магической поэзии, угрожавшей их новой религии — логике, и под их влиянием разумный поэтический язык (теперь называемый классическим) получил жизнь в честь их вождя Аполлона. Он был навязан миру как последнее слово в духовном постижении и с тех пор властвует во всех европейских школах и университетах, где мифы изучают только как причудливые реликвии младенческой эпохи становления человечества.
Сократ бескомпромиссно отвергал раннюю греческую мифологию. Мифы пугали или обижали его, и он предпочитал поворачиваться к ним спиной и дисциплинировать свой мозг наукой — исследовать причину всего сущего — всего сущего как оно есть, а не как является человеку, и отвергать все мнения, которые нельзя подтвердить доказательствами.
(с) Роберт Грейвс, “Белая богиня”
#books #magic #миф
Друзья! Согласно результатам опроса, большинство читателей не считали, что чат необходим этому каналу. Но мы все равно его сделали, ибо me ne frego.
Предлагайте ваши стихи, короткие тексты, иллюстрации и просто красивые картинки. Qui contra nos?
https://xn--r1a.website/joinchat/AVW36BFv3uHfxBaKbMVtOA
Предлагайте ваши стихи, короткие тексты, иллюстрации и просто красивые картинки. Qui contra nos?
https://xn--r1a.website/joinchat/AVW36BFv3uHfxBaKbMVtOA
Forwarded from Zentropa Orient Express
• В Некрасовке пройдёт презентация нового издания трактата Эрнста Юнгера «Мир». Книгу представит Андрей Кузьмин, старший преподаватель философского факультета СПбГМУ.
«Мир» на первый взгляд может показаться одним из самых оптимистических и светлых текстов Юнгера, однако в основании этого настроения лежит особый опыт трагического — смерть сына и события войны.
Мир представляется закономерным результатом войны, естественным очистительным ее итогом, терапевтическим катарсисом, исцелением. Война же видится как время посева, жертвы — когда боль и страдание полагается началом новой эпохи.
Бинарность текста «Мира» становится уникальным методом познания, и в этой юнгеровской оптике обнаруживается сопричастность пространству сакрального. Таким образом «Мир» оказывается очень религиозным, мистическим текстом, свидетельствующим об опыте соучастия в необъяснимой фатальной игре хтонических сил истории мира.
Возможен ли глобальный Мир в нашем онтологическом статусе? Или тотальная Война есть судьба Человечества? Оптимизм, который мы можем увидеть в тексте, актуален, только если действительно катарсической Войне еще предстоит быть. В этом модусе суть терапевтическая для человека эсхатология. Именно об этом эсхатологическом оптимизме мы и поговорим.
Где?
Москва, Библиотека им. Н. А. Некрасова,
ул. Бауманская, д. 58/25, стр. 14 (м. «Бауманская»)
Когда?
23 августа, 2019
Начало в 19:30
Вход свободный, по предварительной регистрации:
http://nekrasovka.ru/afisha/23-08-2019/1808
Встреча на Facebook:
https://www.facebook.com/events/1641366459332670/
«Мир» на первый взгляд может показаться одним из самых оптимистических и светлых текстов Юнгера, однако в основании этого настроения лежит особый опыт трагического — смерть сына и события войны.
Мир представляется закономерным результатом войны, естественным очистительным ее итогом, терапевтическим катарсисом, исцелением. Война же видится как время посева, жертвы — когда боль и страдание полагается началом новой эпохи.
Бинарность текста «Мира» становится уникальным методом познания, и в этой юнгеровской оптике обнаруживается сопричастность пространству сакрального. Таким образом «Мир» оказывается очень религиозным, мистическим текстом, свидетельствующим об опыте соучастия в необъяснимой фатальной игре хтонических сил истории мира.
Возможен ли глобальный Мир в нашем онтологическом статусе? Или тотальная Война есть судьба Человечества? Оптимизм, который мы можем увидеть в тексте, актуален, только если действительно катарсической Войне еще предстоит быть. В этом модусе суть терапевтическая для человека эсхатология. Именно об этом эсхатологическом оптимизме мы и поговорим.
Где?
Москва, Библиотека им. Н. А. Некрасова,
ул. Бауманская, д. 58/25, стр. 14 (м. «Бауманская»)
Когда?
23 августа, 2019
Начало в 19:30
Вход свободный, по предварительной регистрации:
http://nekrasovka.ru/afisha/23-08-2019/1808
Встреча на Facebook:
https://www.facebook.com/events/1641366459332670/
В этот полночный час немного поделюсь тем, что висит дома на стенах квартиры вашего группенфюрера. Это пока немного — но и Рим тоже возвели не за день. Итак:
1)Алексей Беляев-Гинтовт, Портрет Юкио Мисимы.
2)Александра Железнова (@herr_eisen) «Госпожа Нефть, или Весна»
3)Сэм Уэбер, «Рабыня-Конкубина» (иллюстрация к «Дюне» Фрэнка Херберта)
4)Ольга Шведова (@chaoss_flame) «XTC”
5)И еще раз она же, «Сейд»
1)Алексей Беляев-Гинтовт, Портрет Юкио Мисимы.
2)Александра Железнова (@herr_eisen) «Госпожа Нефть, или Весна»
3)Сэм Уэбер, «Рабыня-Конкубина» (иллюстрация к «Дюне» Фрэнка Херберта)
4)Ольга Шведова (@chaoss_flame) «XTC”
5)И еще раз она же, «Сейд»
Forwarded from Мальцовская Галерея
Clavis Artis (17th century), a manuscript of alchemy and is attributed to the Persian Zoroaster.
Примерно полтора года назад в «Фиуме» случился день запахов. Ваш группенфюрер находил отрывки из романов и стихотворений, где были описаны разные волнующие ароматы, а великолепная @chaoss_flame находила под это соответствующие парфюмы.
Мы считаем, что это была одна из лучших коллабораций за все время существования канала, и анонсируем второй сезон.
Завтра к нам присоединится автор канала @scentortreat (хороший канал, подписывайтесь), и втроем мы будем искать, каким парфюмом пахнут строчки Юкио Мисимы, Питера Хега, Владимира Набокова еще кое-кого.
Мы считаем, что это была одна из лучших коллабораций за все время существования канала, и анонсируем второй сезон.
Завтра к нам присоединится автор канала @scentortreat (хороший канал, подписывайтесь), и втроем мы будем искать, каким парфюмом пахнут строчки Юкио Мисимы, Питера Хега, Владимира Набокова еще кое-кого.
Дорогие граждане и гости Республики, мы начинаем наш парфюмерный день!
Как это происходит: сначала мы публикуем отрывок текста, а потом @chaoss_flame и @scentortreat подбирают под него парфюм и немного о нем рассказывают.
Мы начнем с Юкио Мисимы, великого, и отрывка из романа «Кони Мчащиеся». Let the magic begin.
Как это происходит: сначала мы публикуем отрывок текста, а потом @chaoss_flame и @scentortreat подбирают под него парфюм и немного о нем рассказывают.
Мы начнем с Юкио Мисимы, великого, и отрывка из романа «Кони Мчащиеся». Let the magic begin.