ЧСВ (часть 2)
ЧСВ, как системный сбой в передаче знаний, может принимать форму двух взаимоусиливающих эффектов: «инструкторского консерватизма» и «курсантской самодостаточности».

Со стороны преподовательско-инструкторского состава ЧСВ проявляется в форме технологического застоя, возведенного в методологию. Инструктор, десятилетиями учивший и знающий свою программу, воспринимает новшества, нововведения и приведения её к актуальным реалиям, как на личную обиду. Его авторитет, построенный на устаревающих знаниях, рушится. Вместо того чтобы адаптироваться, он включает защитный механизм: «Я по этой программе научил десять потоков». Программа превращается в догму, а ее упрощение — в норму. Ключевые для современных знаний элементы просто вычеркиваются из обсуждения, потому что их освоение требует от инструктора возвращения в позицию ученика. Его ЧСВ диктует: «Быть неосведомленным — стыдно. Признать неосведомленность — невозможно». В итоге выпускник получает усеченную, архаичную картину, не соответствующую реалиям поля боя или гражданского заказа.

Со стороны курсантов, особенно имеющих боевой опыт, ЧСВ принимает форму «ошибки выжившего», трансформированной в профессиональную истину. Их аргумент «Мы делали так, и всё работало» — это мощнейший когнитивный барьер. Алгоритмы, написанные «кровью» (через инциденты и аварии), они воспринимают не как гибкий инструмент, требующий понимания, а как свод ритуальных действий. Попытка объяснить физику процесса, математику полета или логику кода наталкивается на стену: «Зачем мне это? На войне теории нет». Их опыт бесценный банк эмпирических данных — становится ограниченностью мышления. Они не готовы слушать, потому что их ментальная модель уже «залита бетоном» реальных событий, в которых они выжили. Обучение подменяется подтверждением собственного опыта.

Ситуацию усугубляют поведенческие мотивы при командировках в учебный центр, которые некоторыми воспринимаются, как «отпуск» от передовой, время решить личные вопросы. Присутствие таких курсантов в аудитории мотивировано не получением знаний, а административным ресурсом или попыткой отдохнуть и расслабиться. В такой среде рождается роковое убеждение: «Учиться здесь необязательно. Воевать — вот главный экзамен». Процесс передачи знаний имитируется, но не происходит. Если вами учебная командировка воспринимается не как интенсивное погружение в обучение, а как административная пауза или «отпуск» для восстановления, то вы не станете специалистом, вы будете имитатором. Такое отношение деформирует сам фундамент образовательного процесса. В аудиторию приходит не ученик с осознанием для чего от здесь, а уставший оператор, чья умственная пропускная способность уже перегружена стрессом фронтовой рутины, а мотивация направлена на решение бытовых и личных вопросов.

«Имитационная» мотивация приводит к тому, что даже если курсант обладает потенциалом к освоению новых знаний, он не может его реализовать в полной мере. На индивидуальном уровне мозг, находящийся в режиме «отдыха и решения бытовых задач», физиологически неспособен к формированию и принятию новых знаний. Курсант механически присутствует на лекциях, но его внимание работает в режиме шумоподавления, он отфильтровывает сложное как ненужное, выхватывая лишь отдельную, знакомую по прошлому опыту информацию.

Такой подход обесценивает саму суть обучения и ставит под вопрос эффективность последующего применения полученных (или не полученных) знаний в боевых условиях. Цена подобной халатности может быть непомерно высокой — жизни товарищей, проваленные операции. Необходимо осознавать, что современная война требует не только отваги и физической выносливости, но и глубоких знаний, аналитического мышления, умения быстро адаптироваться к меняющимся обстоятельствам. Учебный центр — это не место для отдыха, это полигон получения знаний, которые должны помочь вам в дальнейшем, где каждый должен выкладываться на полную.

(Продолжение следует)

ЧСВ (часть 3)
Ещё одними представителями на ярмарке тщеславия, являются «коллекционеры сертификатов». Их мотивация — не освоение навыка и не решение практических задач, а накопление формальных подтверждений своей компетентности. Это форма ЧСВ, выраженная в фетишизации документа как самодостаточной ценности. Такой специалист движим убеждением, что сумма удостоверений равна экспертизе, а толщина портфолио коррелирует с глубиной понимания. В реальности это создает опаснейший феномен: иллюзию компетентности, институционально подтвержденную на бумаге.

С технической точки зрения, подобный подход — это системная ошибка в процессе верификации знаний. Беспилотные системы, особенно в контексте технологического уклада 5.0, требуют не разрозненных навыков, а целостной ментальной модели, объединяющей физику полета, радиосвязь, программирование, тактику и кибербезопасность. «Коллекционер» же подходит к этому как к набору независимых модулей. Он собирает «библиотеку пройденных курсов». Его знания похожи на набор разрозненных бессистемных данных, которые не формируют специалиста.

В условиях реальных боевых действий или сложных гражданских служб эта мнимая компетенция дает катастрофические сбои. Такой специалист, сталкиваясь с нештатной ситуацией, не имеющей точного аналога в пройденных курсах, впадает в ступор или начинает применять решения наугад. Его мышление лишено гибкости и системности, потому что его обучение было направлено на сдачу экзамена, а не на задач. В результате он может безупречно настроить полетный контроллер в лаборатории и полностью провалить задачу в полевых условиях, где тот же контроллер должен работать в связке с другими системами под воздействием внешних помех.

Один из ущербов такого подхода — коррупция системы оценки кадров. Когда ценность сертификата как фильтра компетенций падает из-за его массового и бессистемного «коллекционирования», командование или работодатель теряют надежный инструмент отбора. Это вынуждает либо ужесточать процедуры (что ведет к удорожанию подготовки), либо переходить к более примитивным и рискованным методам проверки — через боевое применение, где цена ошибки становится непозволительно высокой. Таким образом, «коллекционер» девальвирует саму систему профессионального образования в отрасли.

И вот вам пример из жизни. Есть проект, который на всех эфирах, почти всех поливает помоями ибо по-другому не умеет и обливает грязью. Всех учит, как надо строить обучение и уж он-то точно знает, что нужно делать. Но если твоя программа построена на эфирах второго канала, то соответствующим будет и результат, а точнее его отсутствие. В это заведение зашли бойцы, которые впоследствии должны были пойти за ленту. Так вот по прошествии этого так называемого «курса» их пришлось переучивать нашему админу. Потому что по их словам, программа перегружена «...тупыми придирками. И толком инструктора не знали ничего. По практике и вовсе х...та полная...». И это отзыв от мотивированных бойцов, они были настроены на обучение и заряжены. То есть поддавшись на внешний фасад за ним оказалась пустышка.

Описанная выше ситуация возникает в условиях рыночного хаоса, когда спрос на специалистов FPV превышает предложение, а формальные регалии и агрессивный пиар становятся валютой доверия. Любой учебный центр, который «учит жизни» всех вокруг и поливает грязью конкурентов, должен вызывать не доверие, а немедленные подозрения. В профессиональной среде энергию тратят на решение задач, а не на информационные войны. Центр должен говорить о своей методике, а не о чужих недостатках.

Как избежать некачественного обучения? Мы живем не в вакууме, социум он многообразен. Спросите отзывы у тех, кто прошел обучение в центре, в который вы собираетесь. Спросите, кто и когда обновлял последний раз методички. В FPV-войне информация устаревает за 3-4 месяца. Если инструкторы не имеют ежемесячных выходов «в поле» (на реальные задачи или хотя бы на интенсивные полевые учения), их знания — архивные. Узнайте есть ли операторы-фронтовики со-разработчики, которые корректируют программу раз в 1-2 месяца.

(Продолжение следует)

2,7 килограмма до бессмертия: Маленький приемник превращает дрон в «вечный двигатель» https://share.google/ncXPcCVLMheirWd39

#ОбустройствоРабочегоМестаБеспилотчика, #МастерскаяБеспилотныхСистем

Лупа ручная с подсветкой 15X — незаменимый инструмент в арсенале специалиста по БПЛА, особенно при работе в полевых условиях. Она позволяет проводить детальный осмотр компонентов дрона, выявлять микротрещины, повреждения проводки и другие дефекты, которые не видны невооруженным глазом. Это критически важно для обеспечения безопасности полетов и предотвращения аварийных ситуаций.

Подсветка, интегрированная в лупу, значительно облегчает работу в условиях недостаточной освещенности, что часто встречается при проведении диагностики на открытом воздухе или в тени. Она позволяет четко рассмотреть даже самые мелкие детали, обеспечивая высокую точность диагностики. Увеличение, предоставляемое лупой, может значительно повысить эффективность работы специалиста.

Лупа переносная с подсветкой может помочь специалистам оперативно выявлять и устранять потенциальные проблемы, предотвращая дорогостоящий ремонт и обеспечивая надежную эксплуатацию БПЛА.

Противник уже достаточно давно пытается сбивать и сбивает fpv-дронами и маленькими ударными крыльями наши Молнии.
Хотим дать некоторые рекомендаций для противодействия этому:

1. По возможности в своём подразделении организовать точку видеоперехвата (РЭР) на частоты от 1.2 до 7.2 и мониторить ваши маршруты, определяя основные зоны работы охотников противника (например: система видеоперехвата "Сова" и тд.). Также это поможет взаимодействовать в реальном времени с пилотами Молний, предупреждая их о наличии опасности в воздухе.

* Если противник работает на цифре это конечно не поможет

2. Если такой возможности нет, постараться войти во взаимодействие с подразделениями (РЭР) своего хозяйства либо с союзными подразделениями.

3. Если у подразделения есть такая возможность: использовать шифраторы видео. (Например: видео-шифраторы "Дуремар"@d_o_C_e_n_t_77 и тд.)

4. Залетая в зону работы охотников противника, либо когда (РЭР) вас предупредил, что на вас заходит охотник противника или вы визуально заметили его - совершать постоянные манёвры уклонения (резкая смена направлений и высоты), при этом контролируя расход батареи.

26 декабря отмечается День Войсковой ПВО 📡 🛡️

Или, другими словами, пейте, девушки, вино за солдат из ПВО 🍾

В условиях продолжающейся Западной поддержки оружием и окончательной трансформации современной Украины в террористическое государство, ваша работа становится всё значимее, труднее и почётнее! Ваш фронтир не так очевиден, но благодарностью за ваш труд являются сотни тысяч русских людей, наших соотечественников, для которых наступает следующее утро ✊ 🌞

Согласно словам генерального директора научно-производственного центра «Ушкуйник» Алексея Чадаева, знаменитый оптоволоконный FPV-дрон «Князь Вандал Новгородский» прошел глубокую модернизацию, в результате которой за счет новой катушки оптоволокна дальность дрона была увеличена до 50-60 км, а также была реализована функция дистанционного подрыва боевой части с пульта оператора дрона.

"Осведомитель"

Видео с пуском наших аппаратов связи 📡🫡❤️

Теперь официально - Гермес в космосе!

@germesfpv

Вы уверены, что знаете о БПЛА всё?
Большинство курсов учат взлетать, летать и сажать. Но настоящая глубина — в деталях, о которых молчат массовые инструкторы.

Мы запускаем уникальный годовой цикл материалов. Это не базовый инструктаж. Это погружение в суть.

Мы будем разбирать те самые тонкие, сложные моменты, которые остаются за кадром стандартного обучения. Вопросы ответы на которые не найти в открытых памятках.

1 год = 52 недели = 52 ключевых вопроса.
Каждую неделю — одна тема. Один глубокий разбор. Одно недостающее знание, которое станет вашим преимуществом.

Это бесплатно. Это интересно. Это — только для тех, кто хочет знать больше.

Всё, что вам нужно — это желание докопаться до сути и не пропускать наши еженедельные публикации.

Готовы увидеть индустрию изнутри?
Следите за новостями. Первый вопрос — уже на следующей неделе.
Начни год с правильной компанией...

#БПЛА #Дроны #Курс #Беспилотники #Обучение #ATTIстация #ГлубокиеЗнания #Экспертиза