Ни дня без вранья, или монархисты о рабочих

Новогодние праздники — лучший повод дописать статьи, разобрать документы для книги... Но это для меня, а фальсификаторы всех мастей использовали это время, чтобы врать и врать.

Вот «жертва аборта» монархии накинулся на подвиг Алексея Стаханова. Лжи в коротком посте наверчено столько, что всё и не разберёшь, поэтому остановлюсь на главном.

I. Подвига не было — это показуха.
Тезис, сворованный Антоновским у либералов и западных антисоветчиков (вообще очень показательно, как монархисты смыкаются с русофобами всех мастей и в первую очередь западных).

1. В годы индустриализации страна столкнулась с проблемой: уровень производительности труда бывших крестьян был очень низок, что вскоре могло привести к нехватке рабочих рук. Нужны были новаторские подходы. И в мае 1935 г. Сталин выдвинул лозунг о том, что «кадры, овладевшие техникой, решают всё!».

Началась подготовка партийцы и руководство обошли всех шахтёров, кто давал больше 100%, выясняя их предложения, как работать лучше. Одним из них был и молодой Стаханов. Пришли к нему домой на разговор.

«Хорошие шахтёры давали 10—14 тонн угля на отбойный молоток... Моя лава разрезана на восемь коротких уступов, в смене работают десять забойщиков. Если, скажем, один забойщик и может лучше работать, то ему всё равно негде развернуться. Уступ короткий, а людей полно. Один мешает другому. Да и вообще у нас так работа организована, что отбойным молотком рубишь всего 3—3,5 часа, а то и меньше. Остальное время уходит на крепление забоя. Сам рубишь, сам крепишь. Пока крепишь уступ, отбойный молоток лежит... Сколько раз думал я о том, что если бы мне одному дали прорубать всю лаву, то я бы, наверное, один с ней справился. А сидит в ней десять человек», — заявил Алексей.

Вот его предложение и поддержали. Суть его проста, но до архаики монархистов недоступна — разделение труда: забойщик только рубит уголь, а крепильщики крепят забой.

Так как в шахте и так было организовано соцсоревнование к Международному юношескому дню, то и попытку рекорда поставили на 30 августа (даже здесь наврал монархист), а ночную смену выбрали, чтобы в случае провала не сильно сбить план.

«Молоток играл в руках, глубоко врезаясь в пласт и отваливая глыбы угля. Следом за мной, когда я снял верхнюю печку угля и начал снимать нижнюю часть, приступили к работе оба крепильщика. Незаметно, в напряжённом, но бодром и радостном труде прошли 5 ч 45 м. Когда я кончил рубить последний уступ и вылез на коренной штрек, Машуров крепко пожал мне руку и воскликнул:
— Поздравляю, Алексей Григорьевич, с блестящим успехом! По моим подсчётам получается больше 100 тонн угля!
Я готов был от радости плясать».

2. Теперь о мотивации. Антоновский пытается представить, что было в голове Стаханова.

Никакая обида на жену не жгла Алексея: его гражданская супруга Евдокия, родившая ему двух детей, была цыганкой, часто уходила с табором, бросая детей на отца, сошлась с участковым и при родах умерла. Но только всё это было задолго до рекорда, и на 30 августа 1935 г. у него уже была новая молодая жена Галина (да, ей было 15, и 1,5 года для брака приписали по просьбе отца, который хотел выдать дочь за «хорошего парня») с ней он и прошел огонь и воду. Опять же, произошло это до славы и подвига.

Теперь о денежной мотивации. Она тоже присутствовала, хоть и не была основной. Конечно, сыну монархии трудно поверить, что можно совершать трудовой подвиг для Родины, коллектива, а не за деньги. Для Стаханова же деньги были приятным и заслуженным бонусом (система на шахте при Советах была проста: больше угля — больше зарплата), но главным для него было по-иному организовать труд шахтёров.
II. Фальсификатор не мог обойтись без выпадов об алкогольной зависимости Стаханова, но и здесь соврал. Пить Алексей начал от обиды, когда Хрущёв, боровшийся со всеми начинаниями Сталина, по-хамски сослал Стаханова в городок Торез, разлучив его с семьёй, оставшейся в Москве.

А умер Стаханов от поражения сосудов головного мозга; увы, в маленьком городе Торезе отделение для таких больных находилось в психиатрической клинике.

В комментариях мне пояснили, что ранее в СССР был принят термин "отдать честь", а после распада союза устав поменялся и появилось "воинское приветствие".

Получается, что советский устав просто перенял термин, который использовался в Российской империи, и это вполне нормально.

Но зачем-то Холмогоров, объясняя свою точку зрения, попытался оскорбить советских людей:

не знаю, как там [...] у советских, для коих понятия чести не существовало, а у русских это называлось именно "отданием чести".

Особенно прекрасно слышать это в день, когда СВО сравнялось по длительности с ВОВ.

🧐И это называется русским националистом...

Царский скоморох. Несмешно