Часто ли мы задумываемся о смысле сказанного?
Михаил Эпштейн — часто. Героями книги «Первопонятия» стали абстрактные слова, значения которых давно замылились и стёрлись. Среди них — безумие, вечность, дом, ничто, обаяние, пошлость, чистота. Автор погружает понятия в культурный контекст, создаёт «атмосферу, ауру, ассоциативную систему» — и размытое значение слова приобретает очертания. Выясняется, что жуткое всегда скрывается за спокойствием и уверенностью, грусть возникает «от нехватка или избытка», удивление — одна из важнейших эмоций, а совесть — это то самое чувство меры, которое удерживает от впадения в крайности.
Монументальный том читается легко благодаря приятному стилю, а мастерство, с которым философ выделяет еле уловимые оттенки смысла, вызывает восхищение.
Эпштейн М. Первопонятия: Ключи к культурному коду / Михаил Эпштейн. — М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2022. — 720 с.
Мария Тухто
#Нате_рецензии
Михаил Эпштейн — часто. Героями книги «Первопонятия» стали абстрактные слова, значения которых давно замылились и стёрлись. Среди них — безумие, вечность, дом, ничто, обаяние, пошлость, чистота. Автор погружает понятия в культурный контекст, создаёт «атмосферу, ауру, ассоциативную систему» — и размытое значение слова приобретает очертания. Выясняется, что жуткое всегда скрывается за спокойствием и уверенностью, грусть возникает «от нехватка или избытка», удивление — одна из важнейших эмоций, а совесть — это то самое чувство меры, которое удерживает от впадения в крайности.
Монументальный том читается легко благодаря приятному стилю, а мастерство, с которым философ выделяет еле уловимые оттенки смысла, вызывает восхищение.
Эпштейн М. Первопонятия: Ключи к культурному коду / Михаил Эпштейн. — М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2022. — 720 с.
Мария Тухто
#Нате_рецензии
👍20
Самиздатский поэтический журнал «Синтаксис» выходил в Москве в 1959–1960 гг. под редакцией А.И. Гинзбурга. В нём печатались стихи Вс. Некрасова и Г. Сапгира, И. Холина и Н. Глазкова, М. Ерёмина и С. Кулле, А. Кушнера и В. Уфлянда. До ареста Гинзбурга были опубликованы три номера (в третьем впервые напечатаны стихи Бродского¹), впоследствии «Синтаксис» был переиздан за границей в журнале «Грани» (№ 58, 1965).
О характере А. Гинзбурга сохранился ряд воспоминаний современников. О. Целков отмечал: «Идеалист. Такие в XIX веке шли в народ сеять „разумное, доброе, вечное‟. А народ их потом ближайшему уряднику сдавал»². Мысль о создании альманаха пришла к журналисту на фоне всеобщего увлечения стихами в конце 50-х – начале 60-х гг. Сам Гинзбург так вспоминал об этом: «Сама идея, что это может быть интересно, родилась в очень странном месте. Прошу прощения, но она родилась в туалете общежития Литературного института где-то около Тимирязевской академии. <...> Вы же знаете, что у нас с туалетной бумагой было не очень. И всякие свои черновики, нашлепанные на машинке, они просто рвали пополам и клали в ящичек для туалетной бумаги. Я сижу в этом туалете и вытаскиваю один за другим эти листочки. И я подумал, что в общем-то — масса интересного! А я в это время работал в „Московском комсомольце‟ под началом Толи Гладилина. Я знал много стихов; я знал не только то, что печаталось, но и то, что читалось в это время. Я подумал — что нам стоит, в конце концов, все это самим собрать и самим сделать?!»³.
Название альманаха, по словам Арины Гинзбург, было заимствовано из рассказа А.П. Чехова «Архиерей», в котором упоминается пёс по кличке Синтаксис. В дальнейшем это название осмысливалось в метафорическом ключе: именно Гинзбург «увидел, что поэты и стихи интересны не только сами по себе, но в их соединении, связке, синтаксисе»⁴.
О процессе подготовки номеров говорил сам Гинзбург: «Периодичность для нас не была важна. Для подготовки сборника нам надо было два с половиной – три месяца. Система у меня была такая: я делал примерно четыре закладки сам и потом их раздавал, получив обещание, что сборник будет дальше перепечатан. Обратно мы получали из этого один экземпляр. Потом мы старались, чтобы пошла третья волна. Когда начиналась третья волна, мы считали, что сборник мы выпустили»⁵. Журнал распространялся в пределах около двадцати человек, но сами номера имели иногда до трехсот копий.
Несмотря на положение самиздатского альманаха, и учёные, и современники Гинзбурга подчёркивали, что стихотворения в «Синтаксисе» не имели идеологической направленности, а журнал публиковал поэтов из разных школ. Журнал с аналогичным названием — «Синтаксис: публицистика, критика, полемика» — издавался в Париже под редакцией А. Синявского и М. Розановой (1978–2001): «Самиздатовский „Синтаксис‟ вошел в историю как предтеча печатного „Синтаксиса‟, созданного Розановой и Синявским для противостояния консервативной части позднесоветской эмиграции. Но идея назвать журнал именно так, подчеркнув важность порядка слов, а не выбора лексики, принадлежит Алику Гинзбургу, на которого Синявские всегда уважительно ссылались»⁶.
Ада Насуева
Литература:
¹ Электронная версия трёх номеров журнала.
² Орлов В.И. Александр Гинзбург: русский роман. М.: Русский путь, 2017. с. 72.
³ Там же, с. 61–62.
⁴ Там же, с. 66.
⁵ Там же, с. 66.
⁶ Синтаксис против пунктуации // Новая газета. 2019. № 120.
#Нате_из_истории
О характере А. Гинзбурга сохранился ряд воспоминаний современников. О. Целков отмечал: «Идеалист. Такие в XIX веке шли в народ сеять „разумное, доброе, вечное‟. А народ их потом ближайшему уряднику сдавал»². Мысль о создании альманаха пришла к журналисту на фоне всеобщего увлечения стихами в конце 50-х – начале 60-х гг. Сам Гинзбург так вспоминал об этом: «Сама идея, что это может быть интересно, родилась в очень странном месте. Прошу прощения, но она родилась в туалете общежития Литературного института где-то около Тимирязевской академии. <...> Вы же знаете, что у нас с туалетной бумагой было не очень. И всякие свои черновики, нашлепанные на машинке, они просто рвали пополам и клали в ящичек для туалетной бумаги. Я сижу в этом туалете и вытаскиваю один за другим эти листочки. И я подумал, что в общем-то — масса интересного! А я в это время работал в „Московском комсомольце‟ под началом Толи Гладилина. Я знал много стихов; я знал не только то, что печаталось, но и то, что читалось в это время. Я подумал — что нам стоит, в конце концов, все это самим собрать и самим сделать?!»³.
Название альманаха, по словам Арины Гинзбург, было заимствовано из рассказа А.П. Чехова «Архиерей», в котором упоминается пёс по кличке Синтаксис. В дальнейшем это название осмысливалось в метафорическом ключе: именно Гинзбург «увидел, что поэты и стихи интересны не только сами по себе, но в их соединении, связке, синтаксисе»⁴.
О процессе подготовки номеров говорил сам Гинзбург: «Периодичность для нас не была важна. Для подготовки сборника нам надо было два с половиной – три месяца. Система у меня была такая: я делал примерно четыре закладки сам и потом их раздавал, получив обещание, что сборник будет дальше перепечатан. Обратно мы получали из этого один экземпляр. Потом мы старались, чтобы пошла третья волна. Когда начиналась третья волна, мы считали, что сборник мы выпустили»⁵. Журнал распространялся в пределах около двадцати человек, но сами номера имели иногда до трехсот копий.
Несмотря на положение самиздатского альманаха, и учёные, и современники Гинзбурга подчёркивали, что стихотворения в «Синтаксисе» не имели идеологической направленности, а журнал публиковал поэтов из разных школ. Журнал с аналогичным названием — «Синтаксис: публицистика, критика, полемика» — издавался в Париже под редакцией А. Синявского и М. Розановой (1978–2001): «Самиздатовский „Синтаксис‟ вошел в историю как предтеча печатного „Синтаксиса‟, созданного Розановой и Синявским для противостояния консервативной части позднесоветской эмиграции. Но идея назвать журнал именно так, подчеркнув важность порядка слов, а не выбора лексики, принадлежит Алику Гинзбургу, на которого Синявские всегда уважительно ссылались»⁶.
Ада Насуева
Литература:
¹ Электронная версия трёх номеров журнала.
² Орлов В.И. Александр Гинзбург: русский роман. М.: Русский путь, 2017. с. 72.
³ Там же, с. 61–62.
⁴ Там же, с. 66.
⁵ Там же, с. 66.
⁶ Синтаксис против пунктуации // Новая газета. 2019. № 120.
#Нате_из_истории
👍16❤3
Audio
Почувствовать мелодию ритмизованной прозы можно, лишь прочитав текст вслух. Делимся рассказом Юлии Афониной «Ждать» в исполнении автора. Это и другие произведения – в первом номере журнала «Нате».
#Нате_1_2022 #Нате_озвучки
#Нате_1_2022 #Нате_озвучки
🔥11👍1
«Выше ноги от земли» — дебютный роман Михаила Турбина. В отделение реанимации поступает сбитый на шоссе маленький мальчик, и врач Илья Руднев узнаёт в его облике черты собственного сына, трагически погибшего несколько лет назад. Простого совпадения и пары странных, полумистических событий достаточно для того, чтобы расшатанные нервы врача начали сдавать, а воспоминания о жене и сыне — постепенно вытеснять реальность. В тщетных попытках найти родных маленького пациента Илья вновь и вновь мысленно возвращается к жизни с семьёй — и последние недели на работе оборачиваются для героя настоящим адом.
Яркий сюжет — безусловно, сильная сторона книги. События в реанимации перемежаются детективной линией и бытовыми зарисовками. Здесь — натурализм операционной и пугающие встречи в лесу, ночной шум дождя на даче и скрежет балок Эйфелевой башни, беседы с братом на кухне и игры с детьми соседа во дворе. Динамичное повествование удерживает внимание до последней страницы, ускоряется и приводит к неожиданному финалу. Роман написан хорошо — и ни отдельные стилистические шероховатости, ни нарочито выделенные детали и зацепки — забота автора о невнимательном читателе — не смазывают впечатление. Язык произведения пластичен и аккуратен: это психологизм без истерик и надрывов. Мир романа наполнен вкусами, запахами и ощущениями; эпитеты свежи и неожиданны (порой — чересчур оригинальны); элементы мистики не перебивают основную сюжетную линию: чувство меры, с которым написан роман — вторая сильная сторона книги.
Беспроигрышная комбинация смерть и ребёнок помогает автору выйти на такие вечные вопросы, как жестокость людей друг к другу, тоска по родному пепелищу, жертва ради близкого, человеческая слабость. И абсолютная ценность жизни ребёнка, перед которой отступают все убеждения.
Турбин М. Выше ноги от земли / Актуальный роман. — М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2022. — 320 с.
Мария Тухто
#Нате_рецензии
Яркий сюжет — безусловно, сильная сторона книги. События в реанимации перемежаются детективной линией и бытовыми зарисовками. Здесь — натурализм операционной и пугающие встречи в лесу, ночной шум дождя на даче и скрежет балок Эйфелевой башни, беседы с братом на кухне и игры с детьми соседа во дворе. Динамичное повествование удерживает внимание до последней страницы, ускоряется и приводит к неожиданному финалу. Роман написан хорошо — и ни отдельные стилистические шероховатости, ни нарочито выделенные детали и зацепки — забота автора о невнимательном читателе — не смазывают впечатление. Язык произведения пластичен и аккуратен: это психологизм без истерик и надрывов. Мир романа наполнен вкусами, запахами и ощущениями; эпитеты свежи и неожиданны (порой — чересчур оригинальны); элементы мистики не перебивают основную сюжетную линию: чувство меры, с которым написан роман — вторая сильная сторона книги.
Беспроигрышная комбинация смерть и ребёнок помогает автору выйти на такие вечные вопросы, как жестокость людей друг к другу, тоска по родному пепелищу, жертва ради близкого, человеческая слабость. И абсолютная ценность жизни ребёнка, перед которой отступают все убеждения.
Турбин М. Выше ноги от земли / Актуальный роман. — М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2022. — 320 с.
Мария Тухто
#Нате_рецензии
❤19👍1
Журнал «Трамвай» (1990–1995) — уникальное явление в мире детской периодики, настоящий символ праздника, маскарада, карусели. Именно его авторам удалось удачно соединить захватывающий материал с не менее увлекательным оформлением. В выпусках публиковались постсоветские авторы — А. Усачёв, О. Кургузов — наряду с И. Иртеньевым и Л. Петрушевской, Е. Клюевым и А. Зайцевым, Л. Кэрроллом и В. Набоковым¹. По признанию создателя журнала Тима Собакина, при подготовке первого номера он изучал зарубежную детскую периодику, в том числе французский «Гулливер» — и решил искать свой путь. Отсюда — ряд новшеств, попавших в детскую журналистику именно благодаря «Трамваю».
Тим Собакин не раз подчёркивал, что дети по сообразительности не уступают взрослым, а потому тематика журнала должна быть не только развлекательной, но и развивающей: «Наш журнал был рассчитан на детей среднего школьного возраста, но в стране так быстро все менялось в тот период, что сюсюкать не хотелось. Поэтому мы выбирали самые интересные нам темы, которые до той поры вообще не освещались — и писали о них „детским‟ языком. <…> У меня была такая установка: мы будем делать журнал для умных. А дураки пускай читают все остальное»². Журнал поощрял в ребёнке любознательность, развивал любовь к истории, объединял рассказы на серьёзные темы со считалками, загадками, шуточными рецептами, лимериками, соединял смелый эксперимент в области языка со строгим распределением тем.
Тим Собакин уделял большое внимание формату подачи, нередко доверял подборку занимательных фактов специалистам в той или иной области, после чего научно-популярные статьи «представлялись в виде художественного рассказа, то есть там был герой и обязательно сюжет». В этом плане установка Собакина близка деятельности Маршака, который поручал специалистам писать рассказы для детей. Читатели реагировали восторженно: «Про четырёхмерное пространство, ленту Мёбиуса, язык эсперанто, генеалогическое древо рода Рюриковичей, оптические иллюзии, фазы сна и прочие интереснейшие вещи объяснялось так, что было понятно что ребёнку, что взрослому»³.
Журнал имитирует разговор в трамвае, где случайных пассажиров объединяет либо праздничная дата, либо философская идея, либо вычитанная в научно-популярной книге новость, которую хочется обсудить с соседом. Отсюда широкое разнообразие тем: в 9 номере за 1990 публикуется обширная статья «Наука против мифов», выпуски 1991 следуют по церковному годичному кругу, освещают основные праздники и рассказывают о православных традициях. При этом зацикленности на той или иной сфере нет: параллельно с церковными праздниками в номерах мелькают рассказы про Мадагаскар, Айвазовского, бумажного журавлика и букву Ё. Даже обратная связь от юных подписчиков оформляется креативно: Слон-Любящий-Отвечать-На… просит ребёнка прислать «самый неожиданный, самый заковыристый, самый безответный вопрос» (№1 1990, с. 28). Важное место отдаётся фольклору (см., например, руководство «Как чёрта-дьявола одолеть» в № 12 1990). Обращение к мифологическому крылу модерна сближает «Трамвай» с «Тропинкой»: «Спуталось дьявольское, звериное, божеское, и мило все это ребенку, вот как дворовый пес Валетка. И Христос не страшен, и черт не страшен, а все уютное, очень „домашнее‟: домашний Бог и домашний зверь — интимное, доброе, „комнатное‟»⁴.
«Трамвай» разговаривает с маленьким читателем на равных, подхватывает игровой тон, который ввёл в «Галчонке» (1911–1913) А. Радаков и поддержал К.И. Чуковский: обращается не к благовоспитанному читателю дореволюционного «Задушевного слова», а к обычному ребёнку, который прогуливает уроки и плохо знает географию. «Хулиганство в духе Григория Остера было ни притворным, ни приторным. Это чувствовалось как глоток свежего воздуха в атмосфере назойливого полдня двадцать второго века»³.
#Нате_из_истории
Тим Собакин не раз подчёркивал, что дети по сообразительности не уступают взрослым, а потому тематика журнала должна быть не только развлекательной, но и развивающей: «Наш журнал был рассчитан на детей среднего школьного возраста, но в стране так быстро все менялось в тот период, что сюсюкать не хотелось. Поэтому мы выбирали самые интересные нам темы, которые до той поры вообще не освещались — и писали о них „детским‟ языком. <…> У меня была такая установка: мы будем делать журнал для умных. А дураки пускай читают все остальное»². Журнал поощрял в ребёнке любознательность, развивал любовь к истории, объединял рассказы на серьёзные темы со считалками, загадками, шуточными рецептами, лимериками, соединял смелый эксперимент в области языка со строгим распределением тем.
Тим Собакин уделял большое внимание формату подачи, нередко доверял подборку занимательных фактов специалистам в той или иной области, после чего научно-популярные статьи «представлялись в виде художественного рассказа, то есть там был герой и обязательно сюжет». В этом плане установка Собакина близка деятельности Маршака, который поручал специалистам писать рассказы для детей. Читатели реагировали восторженно: «Про четырёхмерное пространство, ленту Мёбиуса, язык эсперанто, генеалогическое древо рода Рюриковичей, оптические иллюзии, фазы сна и прочие интереснейшие вещи объяснялось так, что было понятно что ребёнку, что взрослому»³.
Журнал имитирует разговор в трамвае, где случайных пассажиров объединяет либо праздничная дата, либо философская идея, либо вычитанная в научно-популярной книге новость, которую хочется обсудить с соседом. Отсюда широкое разнообразие тем: в 9 номере за 1990 публикуется обширная статья «Наука против мифов», выпуски 1991 следуют по церковному годичному кругу, освещают основные праздники и рассказывают о православных традициях. При этом зацикленности на той или иной сфере нет: параллельно с церковными праздниками в номерах мелькают рассказы про Мадагаскар, Айвазовского, бумажного журавлика и букву Ё. Даже обратная связь от юных подписчиков оформляется креативно: Слон-Любящий-Отвечать-На… просит ребёнка прислать «самый неожиданный, самый заковыристый, самый безответный вопрос» (№1 1990, с. 28). Важное место отдаётся фольклору (см., например, руководство «Как чёрта-дьявола одолеть» в № 12 1990). Обращение к мифологическому крылу модерна сближает «Трамвай» с «Тропинкой»: «Спуталось дьявольское, звериное, божеское, и мило все это ребенку, вот как дворовый пес Валетка. И Христос не страшен, и черт не страшен, а все уютное, очень „домашнее‟: домашний Бог и домашний зверь — интимное, доброе, „комнатное‟»⁴.
«Трамвай» разговаривает с маленьким читателем на равных, подхватывает игровой тон, который ввёл в «Галчонке» (1911–1913) А. Радаков и поддержал К.И. Чуковский: обращается не к благовоспитанному читателю дореволюционного «Задушевного слова», а к обычному ребёнку, который прогуливает уроки и плохо знает географию. «Хулиганство в духе Григория Остера было ни притворным, ни приторным. Это чувствовалось как глоток свежего воздуха в атмосфере назойливого полдня двадцать второго века»³.
#Нате_из_истории
🔥6👍1🥰1
Яркий ход — создание целой системы иронически обыгранных, а иногда и откровенно комических образов писателей (Георгий Иванов — «писатель загадочный») и редколлегии, которая дружно встречает Новый год: «Наш главный поэт от радости даже на стол вскочил. <…> „Экспромт‟, — пояснил поэт. <…> И он потупил влажный взор». В конце номера 12 1990 «Трамвая» помещена фотография редколлегии с подписями: «Стрелочник состава. Путевой мастер. Почётный тормозильщик. Собирательница трамвайных анекдотов. Человек с шарфом. Главный мазила». Ниже — аналогичное фото, на котором редколлегия сидит к камере спиной, явно пародируя знаменитое фото сюрреалистов 1924 г.
Оформление номеров следует тематическому разнообразию. Это не только гамма красок, но и богатое разнообразие стилей: от классических иллюстраций к серьёзным рассказам до почти абсурдистских, стилизованных под детское творчество рисунков-вывертышей, которые буквально взрывали мозг³. Отражая причудливое, гротесковое мировидение ребёнка, художники словно следуют завету А. Радакова: «Ребёнок — большой реалист. Он нарисует всадника с двумя ногами по одну сторону лошади, потому что он знает, что у человека две ноги. Он нарисует голову в профиль с двумя глазами, потому что он знает, что у человека два глаза. Но никогда он не нарисует человека с пятью ногами или лицо с тремя глазами. Ребёнок рисует то, что он знает, а не то, что он видит»⁵. Оформление текста и иллюстраций в «Трамвае» во многом предвосхитило формат постов в социальных сетях. Цепляющие заголовки, капс, внимание к картинке, шрифтам и цветовой гамме фона: «Трамвай» — полноценный учебник по маркетингу.
Чуковский как-то писал: «Вот есть, например, в Москве журнал „Путеводный огонёк‟, не Бог весть что такое. Но он такой пестрый, такой разухабистый, — не журнал, а как будто карусель: кружится и мелькает в глазах. Сказочки, прибаутки, раскрашенные картинки — все идет ходуном, ни минуты не становится. И для младшего возраста точно такой же: называется он „Светлячок‟. Этот находчив, затейлив, хитер на выдумки (как и всякая „голь‟) <…>. И язык у него нарочито детский, кудрявый игривый, <…> дети к нему, как мухи в меду, не отгонишь никак, и вот мне приходит в голову: а что если бы вместе связать как-нибудь этот маститый „Маяк‟ с удалым залихватским „Светлячком‟? Пускай бы дал „Светлячок‟ „Маяку‟ все свое ухарство, все свои блестки и краски, а „Маяк‟ пускай даст „Светлячку‟ все свои „идеи‟ и „чувства‟»⁴. Можно с уверенностью сказать: воплощением идеи Чуковского стал именно «Трамвай». В начале 2010-х подшивки журнала за 1990–1991 были изданы отдельными книгами. По признанию Тима Собакина, воссоздание журнала в XXI в. возможно лишь в виде медийного проекта, поскольку конкурировать с социальными сетями периодике всё сложнее. Тем ценнее ушедший журнал, который, выражаясь словами К.И. Чуковского, «умеет смешить и смеяться», состоит из лакомств и плясок, сказок и наук.
Мария Тухто
#Нате_из_истории
Оформление номеров следует тематическому разнообразию. Это не только гамма красок, но и богатое разнообразие стилей: от классических иллюстраций к серьёзным рассказам до почти абсурдистских, стилизованных под детское творчество рисунков-вывертышей, которые буквально взрывали мозг³. Отражая причудливое, гротесковое мировидение ребёнка, художники словно следуют завету А. Радакова: «Ребёнок — большой реалист. Он нарисует всадника с двумя ногами по одну сторону лошади, потому что он знает, что у человека две ноги. Он нарисует голову в профиль с двумя глазами, потому что он знает, что у человека два глаза. Но никогда он не нарисует человека с пятью ногами или лицо с тремя глазами. Ребёнок рисует то, что он знает, а не то, что он видит»⁵. Оформление текста и иллюстраций в «Трамвае» во многом предвосхитило формат постов в социальных сетях. Цепляющие заголовки, капс, внимание к картинке, шрифтам и цветовой гамме фона: «Трамвай» — полноценный учебник по маркетингу.
Чуковский как-то писал: «Вот есть, например, в Москве журнал „Путеводный огонёк‟, не Бог весть что такое. Но он такой пестрый, такой разухабистый, — не журнал, а как будто карусель: кружится и мелькает в глазах. Сказочки, прибаутки, раскрашенные картинки — все идет ходуном, ни минуты не становится. И для младшего возраста точно такой же: называется он „Светлячок‟. Этот находчив, затейлив, хитер на выдумки (как и всякая „голь‟) <…>. И язык у него нарочито детский, кудрявый игривый, <…> дети к нему, как мухи в меду, не отгонишь никак, и вот мне приходит в голову: а что если бы вместе связать как-нибудь этот маститый „Маяк‟ с удалым залихватским „Светлячком‟? Пускай бы дал „Светлячок‟ „Маяку‟ все свое ухарство, все свои блестки и краски, а „Маяк‟ пускай даст „Светлячку‟ все свои „идеи‟ и „чувства‟»⁴. Можно с уверенностью сказать: воплощением идеи Чуковского стал именно «Трамвай». В начале 2010-х подшивки журнала за 1990–1991 были изданы отдельными книгами. По признанию Тима Собакина, воссоздание журнала в XXI в. возможно лишь в виде медийного проекта, поскольку конкурировать с социальными сетями периодике всё сложнее. Тем ценнее ушедший журнал, который, выражаясь словами К.И. Чуковского, «умеет смешить и смеяться», состоит из лакомств и плясок, сказок и наук.
Мария Тухто
#Нате_из_истории
🔥7👍2😁1
Литература:
1. Все номера журнала «Трамвай».
2. Не для детей, а для умных. Интервью с главным редактором легендарного журнала «Трамвай».
3. Журнал «Трамвай» — ярко вспыхнувшая и быстро погасшая звезда российского детского авангарда.
4. Чуковский К.И. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 2: От двух до пяти; Литература и школа: Статья; Серебряный герб: Повесть; Приложение / Сост., коммент. Е. Чуковской. — 2-е изд., электронное, испр. — М.: Агентство ФТМ, Лтд, 2012. с. 564.
5. Радаков А. Как делался «Галчонок» // Детская литература. 1940. №8. с. 23.
#Нате_из_истории
1. Все номера журнала «Трамвай».
2. Не для детей, а для умных. Интервью с главным редактором легендарного журнала «Трамвай».
3. Журнал «Трамвай» — ярко вспыхнувшая и быстро погасшая звезда российского детского авангарда.
4. Чуковский К.И. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 2: От двух до пяти; Литература и школа: Статья; Серебряный герб: Повесть; Приложение / Сост., коммент. Е. Чуковской. — 2-е изд., электронное, испр. — М.: Агентство ФТМ, Лтд, 2012. с. 564.
5. Радаков А. Как делался «Галчонок» // Детская литература. 1940. №8. с. 23.
#Нате_из_истории
🔥12👍1
Audio
Я, короче, поняла: это надо зачитывать в стиле Noize MC* (с)
🎄Доедаем салаты и рекомендуем к прослушиванию рассказ Аллы Королевой «Орфей» в исполнении Юлии Афониной. Это и другие произведения Королевой — в первом номере «Нате».
#Нате_1_2022 #Нате_озвучки
________
*Признан иноагентом.
🎄Доедаем салаты и рекомендуем к прослушиванию рассказ Аллы Королевой «Орфей» в исполнении Юлии Афониной. Это и другие произведения Королевой — в первом номере «Нате».
#Нате_1_2022 #Нате_озвучки
________
*Признан иноагентом.
🔥8👏2
Сайт журнала: [чиним, скоро будет доступен]
Boosty: https://boosty.to/glavvred
Навигация по каналу:
• О журнале: #Про_Нате
• Номера «Нате» (pdf): #Нате_архив
• Отрывки из номера, ссылки на раздел «читать онлайн»: #Нате_1_2022
(и т.д.)
• Рубрики:
#Нате_новости
#Нате_рецензии
#Нате_из_истории
#Нате_из_поэтики
#Нате_интервью
#Нате_редбюро
#Нате_цитаты
#Нате_озвучки
#Магазинчик_Нате
• Хочу опубликовать текст: #Нате_авторам
• Работы принимаем по почте: nate.lit@mail.ru
• По вопросам сотрудничества: https://xn--r1a.website/mariya_philologist
• Розыгрыши, опросы: #Нате_читателям
☕️ Угостить кофе
Boosty: https://boosty.to/glavvred
Навигация по каналу:
• О журнале: #Про_Нате
• Номера «Нате» (pdf): #Нате_архив
• Отрывки из номера, ссылки на раздел «читать онлайн»: #Нате_1_2022
(и т.д.)
• Рубрики:
#Нате_новости
#Нате_рецензии
#Нате_из_истории
#Нате_из_поэтики
#Нате_интервью
#Нате_редбюро
#Нате_цитаты
#Нате_озвучки
#Магазинчик_Нате
• Хочу опубликовать текст: #Нате_авторам
• Работы принимаем по почте: nate.lit@mail.ru
• По вопросам сотрудничества: https://xn--r1a.website/mariya_philologist
• Розыгрыши, опросы: #Нате_читателям
☕️ Угостить кофе
👍13🔥3🥰1
Уважаемые авторы!
Тексты во второй номер журнала принимаются до 1 февраля включительно.
Подробная информация здесь: #Нате_авторам
Работы присылайте сюда: nate.lit@mail.ru
Тексты во второй номер журнала принимаются до 1 февраля включительно.
Подробная информация здесь: #Нате_авторам
Работы присылайте сюда: nate.lit@mail.ru
🔥7👍3
Книга Сергея Зуева «Университет. Хранитель идеального» — это сборник эссе, посвящённых, как уже понятно по названию, утопической идее Университета.
Зуев неоднократно подчёркивает силу традиции, по-прежнему определяющей большинство особенностей Университета (автор явно отдаёт предпочтение классическому Университету Гумбольдта). Например, провозглашение науки как «идеального образца человеческих взаимоотношений». Или избыточность: научной деятельности профессоров в сравнении с образовательной программой, последней — в сравнении с узкоспециализированными интересами выпускника, а его диплома — в сравнении с сертификатом платных курсов — избыточность, которая, с одной стороны, подразумевает адаптационное преимущество, с другой, косвенно приводит к инфляции дипломов.
Как современный Университет ищет золотую середину между высоким качеством и общедоступностью образования? Почему Университет — вечная «вещь в себе» — несовместим с экономической рациональностью и неудобен при подсчёте кпд образования? Что такое академические свободы и каковы глубинные причины заинтересованности студента в знании?
Ухудшение способности критического мышления — основного двигателя исследования — напрямую связано со снижением влияния гуманитарных наук. Зуев подчёркивает, что в современном научном мире грань между академическим спором и социальной ситуацией всё чаще игнорируется. За апологией Университета чувствуется человек академической складки, который с равным сожалением отмечает измельчание человеческого любопытства и собственный идеализм.
Автор приводит исчерпывающие цитаты, в главе «Что почитать об Университете?» помещает список источников от Николая Кузанского и Фридриха Шлейермахера до Уильяма Кларка и Стива Фуллера; называет факты и не выписывает рецепты. Местами сбивается на птичий язык, оперирует абстракциями, а его рассуждениям явно недостаёт ярких деталей. Однако любителям жанра (и всем, кто хоть раз шутил про диплом) рекомендую. Не как упражнение в непредвзятости к трудам и дням ректора Шанинки, а как источник местами вспыхивающих идей-шедевров вроде: «Свобода научного высказывания означает заведомое признание неправоты и ограниченности твоей точки зрения».
Сергей Зуев. Университет. Хранитель идеального. Нечаянные эссе, написанные в уединении. — М.: Новое литературное обозрение, 2022.
Мария Тухто
Зуев неоднократно подчёркивает силу традиции, по-прежнему определяющей большинство особенностей Университета (автор явно отдаёт предпочтение классическому Университету Гумбольдта). Например, провозглашение науки как «идеального образца человеческих взаимоотношений». Или избыточность: научной деятельности профессоров в сравнении с образовательной программой, последней — в сравнении с узкоспециализированными интересами выпускника, а его диплома — в сравнении с сертификатом платных курсов — избыточность, которая, с одной стороны, подразумевает адаптационное преимущество, с другой, косвенно приводит к инфляции дипломов.
Как современный Университет ищет золотую середину между высоким качеством и общедоступностью образования? Почему Университет — вечная «вещь в себе» — несовместим с экономической рациональностью и неудобен при подсчёте кпд образования? Что такое академические свободы и каковы глубинные причины заинтересованности студента в знании?
Ухудшение способности критического мышления — основного двигателя исследования — напрямую связано со снижением влияния гуманитарных наук. Зуев подчёркивает, что в современном научном мире грань между академическим спором и социальной ситуацией всё чаще игнорируется. За апологией Университета чувствуется человек академической складки, который с равным сожалением отмечает измельчание человеческого любопытства и собственный идеализм.
Автор приводит исчерпывающие цитаты, в главе «Что почитать об Университете?» помещает список источников от Николая Кузанского и Фридриха Шлейермахера до Уильяма Кларка и Стива Фуллера; называет факты и не выписывает рецепты. Местами сбивается на птичий язык, оперирует абстракциями, а его рассуждениям явно недостаёт ярких деталей. Однако любителям жанра (и всем, кто хоть раз шутил про диплом) рекомендую. Не как упражнение в непредвзятости к трудам и дням ректора Шанинки, а как источник местами вспыхивающих идей-шедевров вроде: «Свобода научного высказывания означает заведомое признание неправоты и ограниченности твоей точки зрения».
Сергей Зуев. Университет. Хранитель идеального. Нечаянные эссе, написанные в уединении. — М.: Новое литературное обозрение, 2022.
Мария Тухто
🔥10👍1