Уважаемые читатели!

Сообщаю вам, что в настоящее время происходит настоящий рейдерский захват и ООО «Регнум» и ИА REGNUM. В частности, посторонние люди пытаются получить доступы к сайту и серверам агентства. С главным редактором по-прежнему никто не связывался.

Если сайт заработает — это будет без моего участия и будет означать, что захват завершён.

Главный редактор М. Колеров

Громокипящая принципиальность. Казахстан поддерживает терцелостность решительно ВСЕХ, кроме СССР, Югославии, Чехословакии и т.п.

❗️Казахстан решительно поддерживает территориальную целостность всех государств — Касым-Жомарт Токаев

История выживания

Небольшой народ, его большая история и большая культура. Грузины. Сербы. (В грузинской закусочной Вай Мэ кассир подпевает громкой песне).

Отступление из Херсона.

1. Общенациональный траур.
2. Молчание власти.
3. Паралич государственной пропаганды.
4. Ни единого шага нашего народа к капитуляции.

Общая судьба

Русские и сербы - большой русский народ. Он включает в себя сербов как часть души. Мы очень больно взрослеем.

НОВЫЕ КНИГИ из "Циолковского"

1. Дискуссионные вопросы современной исторической науки. Сб. ст. / Ист.фак МГУ. СПб., 2020. - взял ради статей А.И. Вдовина об устройстве СССР и В.В. Алексеева о группировках в Политбюро при Горбачёве.
2. Наследие Речи Посполитой в имперском интеллектуальном пространстве. Сб.ст. СПб., 2022. - видел книгу ещё в Питере, но тогда не взял: несмотря на присутствие в ней трудов моих уважаемых товарищей, сборник показался мне по составу слабым, почти без принципиальной масштабной постановки вопроса. Но теперь я решил не капризничать и учесть сей труд в своём труде о "национальном" Сталине.

БУДЕТ ЛИ НОВЫЙ ПРИКАЗ "НИ ШАГУ НАЗАД"? === Мой дорогой и уважаемый товарищ, Михаил Васильевич Демурин, напоминает нам стихи великого Константина Симонова лета 1942 года об отступлении, единовременном приказу "Ни шагу назад!"

Да, Константин Симонов развереживает душу. Но он же её и лечит, заставляет тех, кто этого хочет, вспомнить, что мы русские люди. Вот ещё одно его стихотворение 1942 года об отступлении. Эти слова и о политическом отступлении тоже - у него будут свои новые жертвы.

Безыменное поле

Опять мы отходим, товарищ,
Опять проиграли мы бой,
Кровавое солнце позора
Заходит у нас за спиной.

Мы мертвым глаза не закрыли,
Придется нам вдовам сказать,
Что мы не успели, забыли
Последнюю почесть отдать.

Не в честных солдатских могилах —
Лежат они прямо в пыли.
Но, мертвых отдав поруганью,
Зато мы — живыми пришли!

Не правда ль, мы так и расскажем
Их вдовам и их матерям:
Мы бросили их на дороге,
Зарыть было некогда нам.

Ты, кажется, слушать не можешь?
Ты руку занес надо мной…
За слов моих страшную горечь
Прости мне, товарищ родной,

Прости мне мои оскорбленья,
Я с горя тебе их сказал,
Я знаю, ты рядом со мною
Сто раз свою грудь подставлял.

Я знаю, ты пуль не боялся,
И жизнь, что дала тебе мать,
Берег ты с мужскою надеждой
Ее подороже продать.

Ты, верно, в сорочке родился,
Что все еще жив до сих пор,
И смерть тебе меньшею мукой
Казалась, чем этот позор.

Ты можешь ответить, что мертвых
Завидуешь сам ты судьбе,
Что мертвые сраму не имут,—
Нет, имут, скажу я тебе.

Нет, имут. Глухими ночами,
Когда мы отходим назад,
Восставши из праха, за нами
Покойники наши следят.

Солдаты далеких походов,
Умершие грудью вперед,
Со срамом и яростью слышат
Полночные скрипы подвод.

И, вынести срама не в силах,
Мне чудится в страшной ночи —
Встают мертвецы всей России,
Поют мертвецам трубачи.

Беззвучно играют их трубы,
Незримы от ног их следы,
Словами беззвучной команды
Их ротные строят в ряды.

Они не хотят оставаться
В забытых могилах своих,
Чтоб вражеских пушек колеса
К востоку ползли через них.

В бело-зеленых мундирах,
Павшие при Петре,
Мертвые преображенцы
Строятся молча в каре.

Плачут седые капралы,
Протяжно играет рожок,
Впервые с Полтавского боя
Уходят они на восток.

Из-под твердынь Измаила,
Не знавший досель ретирад,
Понуро уходит последний
Суворовский мертвый солдат.

Гремят барабаны в Карпатах,
И трубы над Бугом поют,
Сибирские мертвые роты
У стен Перемышля встают.

И на истлевших постромках
Вспять через Неман и Прут
Артиллерийские кони
Разбитые пушки везут.

Ты слышишь, товарищ, ты слышишь,
Как мертвые следом идут,
Ты слышишь: не только потомки,
Нас предки за это клянут.

Клянемся ж с тобою, товарищ,
Что больше ни шагу назад!
Чтоб больше не шли вслед за нами
Безмолвные тени солдат.

Чтоб там, где мы стали сегодня,—
Пригорки да мелкий лесок,
Куриный ручей в пол-аршина,
Прибрежный отлогий песок,—

Чтоб этот досель неизвестный
Кусок нас родившей земли
Стал местом последним, докуда
Последние немцы дошли.

Пусть то безыменное поле,
Где нынче пришлось нам стоять,
Вдруг станет той самой твердыней,
Которую немцам не взять.

Ведь только в Можайском уезде
Слыхали названье села,
Которое позже Россия
Бородином назвала.

Июль 1942 года

https://iarex.ru/articles/87588.html === Чего только ещё не спровоцирует Херсон

Опровержение банальности.

В зрелости, в 50 лет, я стал социалистом, пройдя через 20 лет самого правого либерализма. Значит, я никогда не боялся идейно-политического одиночества в своей среде.
Может быть, потому, что главными всегда были для меня мой народ и моё государство, а не одобрение одобрялок.
Я не был его поклонником, но именно мученический уход Уго Чавеса стал импульсом подвига и справедливости к моему социализму.

Сразу в антологию русской поэзии. Вадим Авва поделился со мной стихотворением Анны Долгаревой, которое сразу беру в свой отбор:

А воздух жаркий, и липкий, и так его мало.
Пропустите, говорит, пропустите, я Его мама,
но ее, конечно, не пропускают,
ад хохочет, трясется, и зубы скалит,
торжествует.
А она говорит: дайте мне хоть ручку Его неживую,
подержать за ручку, как в детстве,
я же мама, куда мне деться.
Вот она стоит, смерть перед ней, в глаза ей смеется,
Пасть у смерти вонючая, зрачки-колодцы,
Смерть идет по земле, истирает гранит и крошит,
А она отвечает:
Маленький мой, хороший,
Ты уж там, где ты есть, победи, пожалуйста, эту дрянь.
Ты вот ради этого, пожалуйста, встань,
Открывай глаза свои, неживые, незрячие.
И плачет, сильно-пресильно плачет.
Он войдет в ее дом через три дня.
Мама, скажет, мама, послушай, это и правда я,
Не плачь, родная, слушай, что тебе говорят:
Мама, я спустился в ад, и я победил ад,
Мама, я сделал все, как ты мне сказала.
Смерть, где твое жало?

Да, я религиозен. Да, я православный протестант.

Русская поэзия жива. Новые великие.

Мне их рекомендовали и я, начав их читать, сразу принимаю в свой список великих: Анна Долгарева и Анна Ревякина. Их создал наш героический Донбасс. И они УЖЕ в русской вечности.

Киев, Харьков, Херсон

Наша прекрасная родная армия. Наша позорная "консерватория".

Иерархия поэтов.

Собирая антологию русской поэзии, я уже заметил, что наши признанные классики уже не дают в нашу современную вечность больше нескольких своих стихотворений. Редкие гении и великие прорываются в нашу вечность более чем одним стихотворением. Почти полностью погасли Баратынский, Вяземский, Цветаева, Ходасевич.
И вот сегодня вижу, что наши новые поэтические величины Анна Ревякина и Анна Долгарева ЛЕГКО задвигают на второй план Николая Гумилёва.

Гумилёв

Зашла речь о его расстреле. Вот что думаю и хочу об этом сказать.
1. Гумилёв, конечно, не мог быть за большевиков, но был на советской службе и в белую армию не вступил.
2. Верю, что он был участником заговора
3. Если таки не был, он пал жертвой красного террора, как многие.

Война

Мои близкие товарищи публично желают мира.
Не могу смолчать.
Я желаю нашей Родине, нашей России - только ПОБЕДЫ.
Без неё у нас не будет никакого мира. Без неё не будет России вообще.
ПОБЕДЫ, а потом и поэтому - мира.

Как и как надолго я стал монархистом.

Я мысленно стал монархистом и сторонником монархии в России в феврале 1917 года и хотел бы им быть вплоть до окончания войны.