Иран и Израиль должны заключить соглашение, и заключат соглашение, так же, как я добился соглашения между Индией и Пакистаном, в том случае используя ТОРГОВЛЮ с Соединёнными Штатами, чтобы внести разум, сплочённость и здравомыслие в переговоры с двумя отличными лидерами, которые смогли быстро принять решение и ОСТАНОВИТЬСЯ! Также, во время моего первого срока Сербия и Косово вели себя очень агрессивно, как это происходит уже многие десятилетия, и этот давний конфликт был на грани перерастания в ВОЙНУ. Я остановил это (Байден навредил долгосрочным перспективам очень глупыми решениями, но я это снова исправлю!). Другой пример — Египет и Эфиопия и их спор по поводу огромной плотины, которая оказывает влияние на величественный Нил. Там сейчас мир, по крайней мере пока что, благодаря моему вмешательству, и так будет и дальше! Точно так же мы скоро добьёмся МИРА между Израилем и Ираном! Сейчас проходят многочисленные звонки и встречи. Я делаю многое, и никогда не получаю за это признания, но это нормально, НАРОД понимает. СДЕЛАЕМ БЛИЖНИЙ ВОСТОК ВЕЛИКИМ СНОВА!

Я только что приехал из Бат-Яма. Это очень тяжёлый день. Как я и предупреждал, будут дни трудные — но будут и дни великие.

Сегодня мы идём по пути устранения двух основных угроз нашему существованию: иранского ядерного оружия и баллистических ракет. Мы действовали в последний, двенадцатый час — до того, как Иран мог совершить рывок к ядерному оружию, и до запуска программы по производству десятков тысяч баллистических ракет, подобных тем, что сейчас обрушились на Бат-Ям и другие города. Через шесть лет таких ракет могло быть уже двадцать тысяч. Это две экзистенциальные угрозы, которые мы должны устранить.

Я назвал эту операцию «С народом вечности» — потому что без вашей поддержки и невероятной стойкости, граждане Израиля, наша цель была бы недостижима. С вашей сплочённостью и верой мы справимся. Вы проявляете подлинную национальную ответственность.

Соблюдайте указания командования тыла — это действительно спасает жизни. Наше сражение происходит с трудностями и жертвами.

Сорок лет назад я предупреждал: самая большая опасность для Израиля — если режим аятолл в Иране получит ядерное оружие с намерением уничтожить наш народ, связывающий свою судьбу с веками еврейской истории. Тогда надо мной смеялись, считали мои слова преувеличением и политикой. Не всегда удавалось убедить даже собственное руководство поступать решительно; приходилось бороться и с американскими администрациями, которые соглашениями давали Ирану двигаться к оружию и вкладывали в это миллиарды. Мы замедляли иранскую ядерную программу, но не останавливали её. Всё это время Иран пытался сомкнуть вокруг нас «кольцо удушения» — мы противостояли злу, как учили нас поколения народа Израиля.

Когда 7 октября произошла подлая атака ХАМАС, мы ответили немедленно: первым делом нанесли удар по ХАМАСу и поставили освобождение заложников приоритетом. Многие не верили в успех — полагали, что не вернём даже одного. Я думал иначе, и сегодня, благодаря нашей стойкости, мы уже вернули более 200 заложников. Я не сдамся, пока не вернём всех. Вчера я дал распоряжение ускорить переговоры — момент благоприятный, я чувствую в этом Божий знак. Я не оставлю никого из пленных, ведь для народа Израиля бесценна жизнь каждого.

Помимо выполнения этих задач — уничтожения ХАМАСа и освобождения заложников — одновременно с этим сосредоточились на угрозе с севера. Я дал приказы по экстренной связи и ударам по ракетным складам, которые Насралла собирал долгие годы. Армия Израиля, ВВС, разведка блестяще уничтожили основные запасы ракет, а затем я дал приказ ликвидировать Насраллу. После этого стало ясно: вся стратегическая энергия Ирана будет сосредоточена на ядерной и ракетной угрозе. Потому мы были обязаны действовать в самый последний момент, чтобы не допустить катастрофы — не дать случиться второму Холокосту. Мы начали сильную операцию и продолжаем её сейчас.

По моему приказу наши военные достигли самого Тегерана. Наши лётчики, достойные наших древних героев, действуют над столицей Ирана. Тегеран охвачен огнём, но мы не наносим ударов по гражданским: напротив, мы заранее призвали их к эвакуации, и сейчас идёт массовое бегство — правда, об этом вы не узнаете, потому что иранский режим скрывает правду. А они, наоборот, бомбят и обстреливают мирных жителей Израиля — в Тамре, Тель-Авиве, Ришон-ле-Ционе, Реховоте, по всей стране, — вопреки всяким нравственным и еврейским законам.

Наш путь иной: мы стремимся защищать жизнь каждого, не разделяя людей по происхождению. Но у нас двойная задача, и мы её выполним. Я знаю: многие эксперты утверждают, что победа невозможна. Но я уверен: она возможна, если мы едины и верим во Всевышнего. Я каждые несколько дней на связи с президентом Трампом, министр Дермер помогает мне, ведёт переговоры с американскими лидерами, я тоже участвую — чтобы создать нужное дипломатическое пространство. Соединённые Штаты оказывают нам значительную помощь в обороне.

Я высоко ценю решимость и лидерство президента Трампа. Помимо наступательных мер, которые я не освещаю публично, у нас важна и оборона. Она строится не только на современных системах ПВО, которые созданы руками израильтян, но и на вашей дисциплине. Благодаря вашим действиям по указаниям командования тыла потери так малы — вы действительно спасаете жизни. Находитесь в укрытиях — это работает.

Сегодня среди убитых в Тамре были четверо наших граждан, и я слышал радостные крики врагов. Я с чувством глубочайшей боли и негодования отвергаю это. Ракеты не различают, кого убивать — и евреев, и арабов, для врага мы едины. Мы стоим плечом к плечу, как учит Тора: “люби ближнего” и спаси его жизнь ― какой бы он ни был национальности. Так делают и наши спасатели, и солдаты, и врачи, и обычные граждане. Сегодня я говорил с одним из спасателей — представителем меньшинств: он спасал евреев, не делая различий. Мы тоже не будем различать — наш долг и наша судьба общие для всех, кто живёт на этой земле.

Мы — один народ. Я хочу, чтобы вы знали: потребуется ещё время, эта борьба не закончится вдруг. Но если мы будем стойкими, сплочёнными и верными нашей вере — мы обязательно победим. С Божьей помощью мы выстоим вместе и вместе победим.

Спасибо вам.

Прежде всего, позвольте начать с самого начала. Почему вы начали эту операцию именно сейчас?

Потому что мы столкнулись с неминуемой угрозой — двойной экзистенциальной угрозой.

Во-первых, это угроза со стороны Ирана, который спешит использовать свой обогащённый уран для создания атомных бомб с чётким и заявленным намерением уничтожить нас.

Во-вторых, Иран спешит нарастить свой арсенал баллистических ракет до такого уровня, что ежегодно сможет производить 3600 единиц нового оружия. За три года — это 10 000 баллистических ракет, каждая весом в тонну, летящих со скоростью шесть Махов прямо к нашим городам, как вы видели сегодня. А за шесть лет — 20 000 таких ракет.

Ни одна страна не может выдержать такого удара, и уж тем более страна размером с Израиль. Поэтому нам пришлось действовать. Это был двенадцатый час. Мы действовали, чтобы спасти себя, но я считаю, что защищаем не только себя, но и весь мир от этого режима-подстрекателя. Мы не можем позволить самому опасному режиму в мире обладать самым опасным оружием в мире.

Мы защищаем себя, и этим защищаем также многих других.

Я хотел бы уточнить по поводу разведданных о ядерной программе. Меньше двух месяцев назад новый директор национальной разведки Тулси Габбард дала показания на Капитолийском холме. Она заявила, что программа была приостановлена в 2003 году и с тех пор не возобновлялась, что Иран не возобновлял свои ядерные исследования. Значит ли это, что с конца марта до этой недели что-то изменилось? Получается, данные США были неверны?

Разведданные, которые мы получили и которыми поделились с Соединёнными Штатами, были абсолютно однозначны: Иран работал над секретным планом по превращению урана в оружие. Их действия шли очень быстрыми темпами. Они могли бы получить испытательное устройство и, возможно, даже первое готовое устройство уже через несколько месяцев, и, несомненно, менее чем за год.

Это информация, которую мы передали Соединённым Штатам. Я уверен, что наши данные по Ирану превосходят все остальные. Мы не раз это доказывали.

Мы не можем принять такую угрозу ни в каком диапазоне — будь то шесть, двенадцать или тринадцать месяцев. Как только они встанут на этот путь, будет слишком поздно. Мы не допустим второго Холокоста, на этот раз — ядерного. Первый уже был в прошлом веке. Еврейское государство не позволит, чтобы еврейский народ снова подвергли уничтожению. Этого не случится. Никогда больше — это не просто слова, мы должны действовать сейчас.

Какова конечная цель этих ударов? После начала атак вы выступали с посланием напрямую иранскому народу. Понятно, что некоторые удары были направлены по высшему руководству Ирана, военным, ядерным учёным и другим лидерам. Означает ли это, что смена режима — часть ваших целей?

Это вполне может стать итогом, ведь режим в Иране сейчас очень слаб.

У него по сути осталось всего две опоры — стремление обладать атомной бомбой и развивать баллистические ракеты. Вот что есть у нынешнего иранского режима. Людей у них нет — 80% населения, будь у них возможность, изгнали бы этих теократических головорезов. Этот режим убивает и угнетает людей на протяжении 46 лет, иранцы давно жаждут свободы. Ведь даже женщин убивают за то, что у них распущены волосы.

Они расстреливают студентов. Они буквально лишают жизни этих храбрых и талантливых людей — иранский народ.

Более того, между персидским и еврейским народами древняя дружба, которая восходит к временам Кира Великого. Я верю, это может однажды возродиться. Однако решение восстать в данный момент — это дело и выбор иранского народа.

Что до нас, — мы были вынуждены действовать, потому что увидели достаточно — у Ирана накоплено обогащённого урана на девять бомб. Им оставалось только их вооружить.

Мы остановили этот процесс ударами по их ядерным объектам и ключевым специалистам — главным учёным-ядерщикам, как это было бы с гитлеровскими учёными — разве их бы оставили? Конечно, нет.

Мы также нанесли удары по высшему военному командованию. Только что могу сообщить, Бретт, что несколько минут назад в Тегеране были ликвидированы главный офицер разведки и его заместитель — потому что наши лётчики, наши отважные пилоты сейчас в небе над Тегераном, и наши цели — это военные и ядерные объекты.

Вот что мы делаем, чтобы устранить две главные угрозы. В отличие от иранцев, которые, как справедливо отметил ваш репортёр, целенаправленно бомбят наших мирных жителей, мы атакуем исключительно вооружённые объекты. Это ключевое различие. Они — террористический режим, а мы не допустим, чтобы Иран получил ядерное оружие.

Кроме того, наши разведданные свидетельствуют, что их цель — передать ядерное оружие прокси-группам (например, хуситам и другим), что приведёт к распространению ядерного терроризма в мировом масштабе. Это угроза для всех.

Наконец, у них есть планы по созданию межконтинентальных баллистических ракет — сейчас их дальность 8000 километров, но очень скоро они смогут долетать и до восточного побережья США. Те самые люди, что скандируют «Смерть Америке», дважды пытались убить президента Трампа, убили 241 американского морского пехотинца в Бейруте, причастны к гибели и ранениям тысяч солдат США в Афганистане и Ираке, пытались взорвать ресторан в Вашингтоне и всё ещё сжигают ваш флаг.

Вы действительно хотите, чтобы у таких людей было ядерное оружие и средства его доставки в ваши города? Конечно же, нет.

Таким образом, мы защищаем себя, и этим самым защищаем и весь мир (бумажку Зеленского взял видимо - примечание).

Я хочу поговорить о ядерной угрозе. И также о президенте Трампе. Вы только что сказали, что Иран дважды пытался совершить покушение на президента Трампа. У вас есть данные разведки, что эти покушения были организованы непосредственно Ираном?

Через доверенные структуры, да. По нашим данным, да — они действительно этого хотели. Смотрите, он для них враг номер один. Он решительный лидер, который никогда не шел по тому же пути, что и другие — не пытался с ними торговаться слабо, не предоставлял им, по сути, возможность обогащать уран, что открывает путь к получению бомбы, не осыпал их миллиардами долларов.

Он разорвал это фиктивное соглашение. Он ликвидировал Касема Сулеймани. Он очень ясно сказал, в том числе и сейчас: у вас не может быть ядерного оружия, значит, вы не будете обогащать уран. Он был очень настойчив в этом вопросе. Поэтому для иранского режима он враг номер один.

Они ведь пытались убить и меня, но я, конечно, младший партнер по сравнению с ним. Они четко понимают, что президент Трамп — главная угроза планам Ирана и по получению, и по использованию ядерного оружия.

Когда вы сообщили президенту Трампу, что собираетесь нанести эти удары?

Смотрите, я был в постоянном контакте с президентом Трампом. Мы знакомы уже много лет. Разумеется, мы заранее информировали наших американских друзей и президента Трампа, нашего большого друга. Он был полностью проинформирован.

Есть сообщения, что президент Трамп даже помог вам достичь стратегической неожиданности: публично призвал вас не атаковать, хотя уже знал о вашем решении. Значит, вы тесно координировали свои действия с США на протяжении всей этой операции?

Да, мы были полностью скоординированы, однако нужно понимать, что Америка под руководством президента Трампа будет принимать решения, исходя из интересов Америки. Так и должно быть.

Он понимает, что я, как премьер-министр Израиля, единственного еврейского государства, обязан принимать решения, необходимые для выживания своей страны. И он, в свою очередь, поступает так, как лучше для Америки. Это отношения взаимного уважения и доверия.

Есть ли у Израиля возможность нанести удар по ядерным объектам Ирана, которые расположены глубоко под землей?

Мы, разумеется, уже многое сделали. Мы уничтожили главный объект по обогащению урана в Натанзе. Если потребуется — сделаем еще больше. Но да, мы намерены достичь всех намеченных целей, хотя я не буду сейчас вдаваться в детали и раскрывать наши оперативные планы.

Для нас это вопрос существования. И не только для нас: это, по сути, борьба цивилизации против варварства, добра против зла.

Посмотрите, что этот режим делает даже без ядерного оружия: он сеет зло повсюду, экспортирует международный терроризм на весь Ближний Восток — в Сирию, Ирак, Ливан, где у них есть "Хезболла", "ХАМАС", где они поддерживают хуситов. Они стояли за бойней 7 октября, поощряют атаки хуситов и действуют против американских интересов.

Это самое страшное — ведь всё это происходит без ядерного оружия. Представьте, что будет, если оно у них появится. Часто удивляюсь людям, которые говорят, что им небезразлична Америка и они против войны: сегодня Иран уже ведет "вечную", нескончаемую войну — и это без ядерного оружия. Что же будет, если оно у них окажется?

Для безопасности Израиля, Америки, всего мира мы обязаны сделать так, чтобы у Ирана не было ни самого оружия, ни средств его доставки. А они над этим работают.

Я хотел бы подробнее узнать о ядерных объектах. Объект по обогащению урана во Фордо находится глубоко в горе недалеко от Кума, где иранские специалисты ведут работы. В Исфахане также расположен сильно защищённый объект, где хранится высокообогащённый уран — некоторые эксперты даже считают его важнее Фордо. МАГАТЭ утверждает, что объект находится на глубине почти в полмили. Вопрос: если цель — уничтожить ядерную программу Ирана, как это сделать без 30 000-фунтовых противобункерных бомб, которыми располагают только США?

Вы просили президента Трампа использовать такие бомбы для уничтожения этих объектов?

Я не хочу раскрывать детали наших бесед с президентом. Его решения — это его решения. Что касается этих целей, мы уничтожили в Исфахане их конверсионный завод — без этого объекта они не смогут создать оружие. Завода больше нет.

У нас есть и другие планы — но вдаваться в детали я не буду. Думаю, Израиль уже показал: нас называют страной стартапов не зря, мы умеем находить инновационные решения и держать несколько козырей в рукаве.

Так что не думаю, что стоит сейчас раскрывать всё.

Ну, я имею в виду, вы всё получаете из США? Что вы запрашивали? Есть ли что-то, о чем вы просили, но так и не получили?

Я скажу так — я глубоко ценю решение президента Трампа помочь в защите Израиля. Американские пилоты сбивают беспилотники, направленные в сторону Израиля, так же, как и наши пилоты. Американские ракетные батареи THAAD защищают Тель-Авив и значительную часть его окрестностей. Американские корабли системы Aegis находятся в Средиземном море. Всё это — результат решений президента Трампа, и я очень это ценю.

Опять же, решение о том, что делать в любой момент — это решение исключительно президента. Я полностью ему доверяю.

Есть ли у вас какие-то оценки — насколько вы задержали развитие иранской ядерной программы?

Я считаю, мы их отбросили довольно далеко назад. Думаю, для них это стало полнейшей неожиданностью. А внезапность — важнейший элемент успеха.

Вспомните Прочарова, вспомните Насраллу — это часть разрушения иранской оси зла, и мы достигли этого именно за счёт внезапности. Думаю, для них это был большой сюрприз, когда мы начали действовать.

Знаете, мы могли бы просто ждать и ждать. Они только тянули время за столом переговоров. Мы им дали шанс, я лично дал им шанс, но стало совершенно ясно, что они не были настроены серьезно. Думаю, это стало ясно и Соединённым Штатам, потому что президент ясно дал понять: нельзя иметь ядерное оружие — а чтобы избежать этого, нельзя заниматься обогащением урана.

Всё их поведение подсказывало, что переговоры ведутся лишь для вида, и это ни к чему не приведёт. Я мог бы ещё долго ждать, пока они официально объявили бы о провале переговоров или, наоборот, мы — что собираемся нанести удар. Но я так не веду войны, и Израиль так войны не ведёт.

Мы настроены сделать всё необходимое для достижения нашей двойной цели — устранения экзистенциальных угроз: ядерной и ракетной. И мы действуем. Как вы сейчас слышите из Тегерана, мы не бомбим гражданское население. Мы предупреждаем людей, чтобы они уходили, и, когда наносим удары по целям, находящимся в жилых районах, делаем всё, чтобы мирное население не пострадало. Сейчас из Тегерана массово уезжают люди — просто потому, что мы их заранее предупреждаем.

Премьер-министр, как вы оцениваете, какую часть иранской ПВО вам удалось уничтожить? В октябре их ПВО была практически нейтрализована. Теперь вы говорите, что получили своего рода воздушный коридор, выбирая цели, но ведь ракеты и беспилотники всё ещё продолжают атаковать Израиль, и зачастую бьют по гражданским районам.

Вы совершенно правы. Во-первых, мы делаем многое для того, чтобы не допустить проникновения их ракет и беспилотников, но полностью перекрыть это невозможно. Но когда я говорю о контрольном положении в небе — вы правы, между западной границей Ирана и Тегераном была очень плотная система ПВО. Однако наши невероятные разведчики и Моссад проделали огромную работу, сняв слоями их оборону, а наши пилоты добили остатки.

Теперь у нас открыт путь к Тегерану. Мы можем поражать нужные объекты в Тегеране и других местах, не опасаясь сбитых самолётов. На данный момент ни один из наших самолётов не был сбит, и я надеюсь, что так будет и дальше. Но мы абсолютно полны решимости устранить эту угрозу.

Так и надо поступать, когда мир стоит на краю катастрофы. И это испытание не только для нас. Помните, как Черчилль говорил про дрёму демократий: демократии склонны спать до тех пор, пока громкий гонг опасности их не разбудит. Но иногда — он и не будит. И мы не стали ждать такого сигнала. Я говорю об иранской угрозе уже 40 лет, с самого начала правления режима аятоллы.

Я всегда утверждал: величайшая опасность Израилю, да и всему миру — именно этот режим и его желание получить ядерное оружие. Я посвятил большую часть своей жизни борьбе с этим, и если понимаешь, что час пробил, что наступил двенадцатый час — нельзя больше ждать, надо действовать. Это то, что делают ответственные лидеры.

И я хочу, чтобы весь цивилизованный мир поступал так же, как президент Трамп: выступал за добро против зла, за правду против лжи. И это достойно восхищения. Спасибо вам за это, президент Трамп.

Однако сам президент, господин премьер-министр, вновь призывает Иран вернуться за стол переговоров. Вы, кажется, не считаете, что в этом есть смысл. Чем это закончится?

На самом деле, я говорил, что это имело бы смысл, если бы Иран действительно выполнил требования президента — ликвидировал мощности по обогащению урана. Это было бы куда лучше, чем если бы нам пришлось заниматься этим самим, чем если бы это пришлось делать моим лётчикам или нашим оперативникам Моссада на земле.

Но если они этого не сделают, а они явно этого не хотели, стало совершенно ясно, что нам нужно действовать. Мы не станем ждать ядерного Холокоста. Этого больше не будет. Чем это закончится? Это закончится, когда мы уничтожим эти мощности. И мы это сделаем.

Вы не стали уничтожать гражданских лидеров Ирана — только военных командиров. Я упоминал и учёных-ядерщиков, но не Верховного лидера Хаменеи. Недавно агентство Reuters опубликовало репортаж, будто президент Трамп буквально в последние дни наложил вето на ваш план ликвидации Верховного лидера Ирана, ссылаясь на двух официальных лиц США. Это правда?

На самом деле, ходит столько ложных историй о диалогах, которых никогда не было… Я просто не буду это комментировать.

Могу лишь сказать: мы делаем то, что считаем нужным, и так будем продолжать. Соединённые Штаты знают, что для них хорошо, и я не собираюсь вмешиваться в их решения.

Сегодня министр иностранных дел Ирана заявил журналистам: если Израиль прекратит атаки на Иран — цитирую — «наши ответы прекратятся». Он также сказал, что нападение на Иран в разгар ядерных переговоров ясно показывает, что Израиль против любых форм диалога. По поводу отменённой встречи, которая должна была состояться сегодня, он отметил, что Иран собирался сделать встречное предложение, которое, цитата, «могло бы открыть двери для всеобщего соглашения с Соединёнными Штатами». То есть министр даёт понять: если вы прекратите атаки, ответные действия тоже прекратятся.

Что бы вы на это ответили?

Во-первых, это просто чушь. Пока они ведут переговоры, сам аятолла вновь и вновь пишет в Твиттере: «Смерть Израилю», призывает к нашему уничтожению. Так что тут говорить о доброй воле? Кроме того, они действовали абсолютно недобросовестно, постоянно обманывали — и всё это было прекрасно видно из наших разведданных, которые мы полностью передали Соединённым Штатам.

Одна из сильнейших сторон нашего беспрецедентного сотрудничества с США при президенте Трампе — это абсолютное взаимное доверие к обмену информацией.

Во-вторых, они говорят: «Мы остановимся, если вы остановитесь». Остановимся делать что? Они ведь продолжают разрабатывать машины массового уничтожения, продолжают создавать ядерные бомбы, продолжают совершенствовать баллистические ракеты, как та, что сегодня обрушилась под Тель-Авивом. Я там был — целое здание разрушено, дети и женщины убиты прямо в своих кроватях. Ужасные вещи.

Так что на самом деле, они только делают вид, что готовы к деэскалации. Вопрос тут не о перемирии и не о взаимных уступках. Речь идёт о том, чтобы остановить то, что реально угрожает нашему выживанию. И мы намерены этого добиться.

Я уверен, мы сможем их остановить. Если иранцы готовы принять условия, выдвинутые президентом Трампом — это другое дело. Я говорил об этом несколько месяцев назад на встрече с президентом в Вашингтоне: если удастся заключить соглашение, которое действительно обезопасит всех — хорошо. Но не потому, что президент этого не хотел, а потому что Иран никогда не был к этому готов и только притворялся.

За одну ночь вы расширили авиаудары, включив в них нефтяную и энергетическую инфраструктуру Ирана. Это другая фаза? В чем смысл?

Это был нефтяной контейнер, не производственный объект. Но этот удар показывает, что мы готовы предпринять любые необходимые действия. Конечно, часть наших действий — это ответ на то, что делает Иран по отношению к нам. Однако, как я уже говорил, наш главный приоритет — это военные и ядерные объекты, и мы уничтожаем их точно и целенаправленно.