Очевидно, что большой вопрос, который волнует всех, — это ситуация между Россией и Украиной. Президент Соединённых Штатов ясно дал понять, что он хочет окончания войны. Он открыт практически для любого механизма, который сможет привести к справедливому, прочному и длительному миру. Это именно то, чего он хочет видеть. Его цель — положить конец войнам и предотвратить их возникновение.

Цель НАТО — предотвращать войны за счёт собственной силы. Именно поэтому мы стремимся укреплять альянс, увеличивать расходы всеми партнёрами до такого уровня, чтобы каждый становился сильнее, а альянс — более сплочённым и эффективным. Президент также хочет завершения войны между Россией и Украиной. Посмотрим, что произойдёт в ближайшие дни, но мы надеемся на прогресс и готовы конструктивно участвовать в любых процессах, которые помогут положить конец этому конфликту.

Повторю: у российско-украинского конфликта нет военного решения. Эта война закончится не на поле боя, а дипломатическим путём. Чем скорее будет достигнуто соглашение о завершении войны, тем меньше людей погибнет, тем меньше будет разрушений. В этом и заключается главная цель президента.

Как видно из его текущей поездки на Ближний Восток и как он говорил в своей недавней речи, он заинтересован в созидании, а не в разрушении. Он хочет, чтобы экономики и страны фокусировались на строительстве, развитии, предоставлении своим гражданам возможностей для процветания. Он выступает против всего, что мешает этому — войн, терроризма и любой другой нестабильности. Именно поэтому он принял смелое решение по Сирии в надежде, что новые власти воспользуются шансом восстановить страну и превратить её из источника нестабильности в источник стабильности.

Вот почему он хочет окончания войны на Украине. Потому что там страдают люди, разрушаются жизни, миллионы украинцев вынуждены жить вдали от своей страны. Президент стремится к миру, в котором люди смогут вернуться домой, начать восстанавливать свою страну и строить экономику, а не вести войну.

Сейчас, очевидно, мы находимся в очень трудном положении, но надеемся, что удастся найти путь к завершению войны через переговоры и предотвращению войн в будущем. Речь идет о мире, который не только положит конец текущему конфликту, но и не даст возникнуть новым войнам в дальнейшем. Работы предстоит очень много. Мы остаёмся привержены этому делу, так же как и все остальные. Мы хотим, чтобы мир настал как можно скорее, несмотря на все трудности. Надеемся, что прогресс будет достигнут в ближайшем будущем.

Мы думаем, что справимся с Россией, с Украиной. Каждую неделю погибает 5000 солдат — в среднем 5000. И это не местные и не американцы. Это люди из Украины и России.

Некоторые могут спросить: «Почему вы этим вообще обеспокоены?» Потому что это 5000 молодых людей каждую неделю. Хотя, на самом деле, они быстро взрослеют: через всё, что им пришлось пройти, они словно стареют не по годам. Это тысячи людей, покидающих свои дома, прощаясь со своими родителями, братьями и сёстрами, которые ими так гордятся, — и зачастую это последнее, что они видят. Их семьи уничтожены горем. Если бы вы видели спутниковые снимки этого поля боя — у меня, кстати, они есть, — вы бы поняли, о чём я говорю. Я никогда раньше ничего подобного не видел.

Хотел бы я и дальше никогда этого не видеть. Головы, руки, ноги — всё разбросано по полю. Смотришь на это и понимаешь: если каждую неделю 5000 погибших, то мы просто обязаны попытаться всё остановить. Я даже думал поехать туда сам, но сейчас это сложно — слишком много дел сегодня и завтра. Если ситуация изменится, я бы поехал в пятницу, если бы это было уместно. Сейчас идут переговоры. Я очень надеюсь, что Россия и Украина смогут договориться, потому что это должно прекратиться. Речь не только о деньгах: мы потратили там уже 350 миллиардов долларов. Просто пересылают деньги — никто толком не знает, куда они идут. Нет никакой отчётности: просто выписывают чек, и всё. Каждый раз, когда он приезжал, мы должны были передать ему деньги.

Думаю, он, возможно, лучший продавец в истории. Каждый раз, когда он был в США, он уезжал с сотней миллиардов долларов. Это, согласитесь, мастерство. По вашим меркам — это очень высокий уровень. Нет, правда: он приезжал и уходил, получив по 100 миллиардов долларов. В последний раз ему немного меньше удалось — всего 60 миллиардов. Всё было, как говорится, проще простого — будто конфету у ребёнка отнять.

Это была прежняя администрация. Нынешняя действует чуть жёстче. Но мы все хотим, чтобы это закончилось. Думаю, у нас появился шанс на это.

Нет, я не ожидал, что Путин прибудет в Стамбул. Я, честно, сказал: «Зачем ему ехать, если меня не будет?» Потому что я сам не собирался ехать. Точнее, я бы поехал, но это не было в моих планах. Я сказал: «Думаю, он не поедет, если меня не будет». И оказался прав. Но у нас там есть люди. Марко, как вы знаете, делает фантастическую работу, он там — госсекретарь. Так что команда у нас есть. Но опять же — я не думал, что Путин поедет, если меня там нет.

Что касается нашего уровня, у нас делегация на самом высоком уровне — Министерство иностранных дел, офис президента, военные, наша разведка, представители всех разведывательных служб, кстати, для того чтобы принимать любые решения, которые могут привести к ожидаемому справедливому миру. Что касается высокого уровня встречи. Мы начнем встречи с президентом Эрдоганом, со всей широкой турецкой делегацией. Мы на связи с американской стороной. Думаю, они также будут в Турции на высоком уровне. Посмотрим, но уровень российских представителей мне пока официально неизвестен, но, исходя из того, что мы видим, это больше похоже на бутафорский уровень. Мы подумаем, что будем делать, какими будут наши шаги после разговора с президентом Эрдоганом. Думаю, у нас будет несколько часов для важного разговора, для очень важных решений. Нам необходимо понять, какой уровень российской делегации, какие у них полномочия. Способны ли они хотя бы что-то самостоятельно принимать. Потому что всем нам известно, кто в России принимает решения. Спасибо. Будем на связи. Мы обязательно выйдем к средствам массовой информации после встречи с президентом Эрдоганом.