Я думаю, что встреча в Саудовской Аравии была фантастической. Мы встретились с наследным принцем, который является замечательным молодым человеком. Он молод, но обладает большим воображением и чрезвычайно уважаем во всем мире. Он привёл нас прямо к королю, который невероятен. Я очень подружился с ними обоими, и они хотят, чтобы этот конфликт закончился. Они делают все возможное, чтобы это произошло.

Я думаю, что Россия тоже заинтересована в этом. Я говорил с президентом Путиным, и мои люди постоянно общаются с его командой. Они хотят что-то сделать. Я имею в виду, что это то, чем я занимаюсь. Я заключаю сделки. Вся моя жизнь — это сделки. Это все, что я знаю — это сделки. И я знаю, когда кто-то хочет их заключить, а когда нет.

Скажу так: до того, как я приехал сюда, не было вообще никакой связи с Россией, и Россия не отвечала на звонки. Они ни с кем не разговаривали. Люди воспринимали это как желание России продолжать действовать без остановки. Но когда я приехал сюда, один из первых звонков, который я сделал, был президенту Путину, и к нам отнеслись с большим уважением. Они хотят положить конец этой войне. Это действительно важно. Я не знал, могу ли я это сказать, но это действительно большое дело.

Они хотят этого. И группа в первом ряду, которую я представил, очень активна в этом процессе. Мы работаем над сделками прямо сейчас, над транзакциями. В частности, наша большая цель — остановить войну, будь то прекращение огня или прямое соглашение. Я бы предпочел перейти непосредственно к соглашению, но прекращение огня всегда может произойти немного быстрее. Мы можем спасти тысячи, или, по крайней мере, сотни, жизней. Поэтому мы хотим посмотреть, сможем ли мы сделать это очень быстро.

Президент России должен заключить сделку, и я чувствую, что мы это сделаем. Что есть, то есть. Опять же, это война, которую никогда не следовало начинать. Это война, которую не началась бы, если бы я был президентом. Но она началась, и она ужасного уровня, когда города сжигаются и расстреливаются до основания. Это похоже на снос, целая куча разрушений. Мы должны это остановить.

Слишком много людей страдает. Вся культура уничтожается, когда вы сносите некоторые из этих древних — действительно древних или почти древних зданий. Это так грустно видеть. Я думаю, что это очень выгодно для этого огромного недоверия с обеих сторон. Вот почему хорошо, что я вернулся именно сейчас. Я считаю, что это очень выгодно для России заключить сделку и продолжать руководить страной в позитивном ключе.

Вот что вам нужно сделать. Я действительно верю, что он хочет заключить сделку. Я могу ошибаться, но я верю, что он хочет этого.

Кстати, меня спрашивают собираемся ли мы от имени Соединенных Штатов внести вклад в восстановление Украины? Я имею в виду, что мы уже вложили туда около 350 миллиардов долларов. Я думаю, что это довольно значительный вклад.

Что касается резолюции, мы считаем, что ООН должна вернуться к своей уставной миссии, которая заключается в предотвращении и прекращении войн и конфликтов, если она хочет быть полезной в XXI веке. Все знают, и вы можете ознакомиться с газетными статьями за последние три года, чтобы понять, что произошло на Украине. Теперь, как ясно дал понять президент Трамп, он хочет положить конец этой войне. Он считает, что погибло слишком много людей, и стремится к этому. Честно говоря, мы не считали уместным обсуждать в ООН что-то, что враждебно настроено по отношению к одной из сторон. Мы пытаемся усадить всех за стол переговоров.

К сожалению, Украина не согласилась и решила двигаться вперед по своему плану. Затем мы обратились в Совет Безопасности с нашим компромиссным предложением, которое, на мой взгляд, сформулировано очень справедливо и, по сути, говорит о том, что «война — это ужасно». Я перефразирую и упрощаю, но в нем говорится, что война — это ужасно, погибло слишком много людей, и эта война должна закончиться навсегда. Это перекликается с мнением президента Трампа о том, каким должен быть этот конфликт, и напоминает Организации Объединённых Наций, что целью ООН было прекращение войн и предотвращение конфликтов, а не усложнение процесса их разрешения. Поэтому я считаю, что хорошо, что мы добились этого в Совете Безопасности и что русские не наложили на это вето. Я не утверждаю, что это положит конец конфликту, но я определенно считаю, что наш язык лучше и, надеюсь, способствует установлению мира.

Я думаю, президент хотел бы, чтобы это закончилось еще вчера. Он считает, что уже погибло слишком много людей и было слишком много разрушений. Кстати, я думаю, все должны быть очень рады, что президент Трамп — президент мира. У нас есть президент, который хочет закончить войны, а не начинать новые. Он стремится положить конец человеческим страданиям, а не усугублять или продлевать их. Тем не менее, это конфликт. Это война. Она продолжается уже долго. Мы должны усадить обе стороны за стол переговоров, начиная с русских.

Поэтому мы встретились с ними на прошлой неделе, и основной вопрос этой встречи был таков: «Вы заинтересованы в прекращении этого конфликта или нет?» Многие люди не знают ответа на этот вопрос. Если вы поговорите с кем-нибудь в Европе, вам скажут, что Путин не заинтересован в прекращении войны. Они заявили, что были бы заинтересованы при определенных условиях, но мы не обсуждали, что это за условия. Итак, следующий шаг — снова встретиться с ними в какой-то момент, собрав нужную группу людей, и начать обсуждать, что нужно сделать России, чтобы остановить войну.

И, очевидно, мы должны задать тот же вопрос Украине, потому что войну нельзя остановить, если обе стороны не согласятся на это. Так что, независимо от того, сколько времени это займет — дни, недели или что-то еще, — мы начнем этот процесс. Возможно, ничего не выйдет, но почему кто-то должен критиковать президента Трампа за то, что он хочет положить конец войне, которая обошлась в миллиарды долларов, сотни тысяч жизней и огромные, непрекращающиеся человеческие страдания?

Нам предстоит обсудить три основные темы. Первая из них — внешняя политика и политика безопасности. После заявлений Вашингтона на прошлой неделе стало ясно, что мы, европейцы, должны действовать быстро и разработать собственные стратегии для обеспечения обороноспособности. Этот вопрос будет иметь абсолютный приоритет в ближайшие недели, и нам нужно поговорить об этом.

Вторая важная проблема — миграция, которая остается нерешенной. Наши предложения уже на столе. Вы все помните дебаты, которые мы провели в последнюю неделю января по поводу закона об ограничении притока мигрантов, который мы предложили. Я предполагаю, что социал-демократы будут готовы обсудить этот вопрос. Если у вас есть вопросы, задавайте их нам, и мы решим эту проблему.

Третий важный вопрос — экономическая ситуация, особенно в нашей промышленности. Мы должны сохранить рабочие места в промышленности Германии. Я предполагаю, что социал-демократы, в отличие от «зеленых», очень заинтересованы в этом. Хочу упомянуть округ Вольфсбурга, где СДПГ всегда побеждала. На последних федеральных выборах победу с небольшим перевесом одержала ХДС. Даже в этих оплотах, где сильна партия IG Metall и социал-демократы, СДПГ теряет избирательные округа. Это должно стать достаточным стимулом для социал-демократов, чтобы обсудить с нами экономическую политику, особенно будущее промышленности в Германии. В любом случае, я намерен обсудить эти три вопроса с социал-демократами в приоритетном порядке.

Мир не ждет, он стремительно развивается. Германии необходимо правительство, способное принимать меры, за которыми стоит парламентское большинство. Скорейшее преодоление нынешней ситуации должно соответствовать нашим общим интересам. При необходимости я, конечно, не буду исполнять обязанности федерального канцлера Федеративной Республики Германии только как председатель партии ХДС, а как человек, имеющий мандат на руководство нашей страной. Мы должны вывести страну из кризиса и добиться большего доверия граждан к нам и к политическим лидерам демократического центра.

На самом деле, я никогда не думал, что мне придется говорить о чем-то подобном. Однако все сигналы из США указывают на то, что интерес к Европе снижается, а готовность участвовать в европейских делах уменьшается. Тем не менее, я надеюсь, что мы сможем убедить американцев в том, что в наших общих интересах продолжать поддерживать хорошие трансатлантические отношения.

Но, как всегда, нужно быть готовыми к наихудшему сценарию. Если те, кто действительно не только... Если они сделают своим девизом «Америка прежде всего», а фактически «Америка только одна», это станет трудным. Но я по-прежнему надеюсь, что нам удастся сохранить трансатлантические отношения. Как я уже сказал, это наше общее дело. Если его уничтожат, это нанесет ущерб не только Европе, но и Америке. Вот почему я надеюсь и сделаю все возможное, чтобы сохранить хорошие трансатлантические отношения, которые я установил.

Это предполагает, что мы договоримся на европейском уровне. Вот почему вчера вечером у меня состоялся долгий телефонный разговор с Эммануэлем Макроном. Он уже посетил Вашингтон, и мы говорили о вопросах, которые он хочет обсудить с американским президентом. Я обнаружил полное согласие между тем, что он хочет представить, и тем, что я думаю по этому вопросу.

Я весьма обеспокоен тем, что мы слышим из Вашингтона, особенно в последние несколько дней. Однако лично я не верю, что это последнее слово. Я также слышу разные голоса из Конгресса. Многие американцы критически относятся к тому пути, по которому движется их собственное правительство.

На мой взгляд, крайне важно, чтобы мы, живущие по европейскую сторону Атлантики, имели общую позицию по вопросам, которые необходимо решать. Позвольте привести пример: торговая политика является европейской, а не национальной, и не будет возможности относиться к государствам-членам Европейского Союза по-разному, например, в отношении таможенных пошлин. Европе придется говорить единым голосом.

То же самое касается и НАТО. В конце июня в Гааге состоится саммит НАТО, и к этому времени должно стать ясно, как будут развиваться трансатлантические отношения. Также должно быть понятно, какой вклад Европа готова внести в оборону в рамках НАТО. Я надеюсь, что американцы, исходя из своих собственных интересов, также сочтут правильным участвовать в европейских делах.

Мы с большой тревогой наблюдаем за попытками европейских лидеров заключить сделку с Россией по Украине, минуя интересы Украины. Это неприемлемо как для Украины, так и для Европы.

Я убежден, что НАТО продолжает хорошо функционировать. Я поддерживал тесные контакты и имел интенсивную личную беседу с Марком Рютте, генеральным секретарем НАТО, на конференции по безопасности в Мюнхене в прошлые выходные. Я считаю, что Марк Рютте играет одну из важнейших ролей в трансатлантических отношениях. Я знаю, что у него и Дональда Трампа также очень хорошие личные отношения. Поэтому я надеюсь, что у нас есть шанс сохранить трансатлантические отношения в рамках НАТО.

Кстати, я очень рад, что Великобритания вновь вступает в континентальную Европу и вносит свой вклад в успех НАТО. Я уверен, что у нас все получится. Присутствие в Восточной Европе, особенно в странах Балтии, уже подготовлено, в том числе и бригадой «Литва» Вооруженных сил Германии.

Наше послание очень простое и ясное. Как европейцы, мы крайне заинтересованы в поддержании хороших отношений с Америкой. Мы по-прежнему считаем себя партнерами и рассматриваем Америку как важную часть НАТО. Европа также является важной частью НАТО. Мы находимся в политическом альянсе. Это не просто военный союз, это политический союз.

У нас общее понимание открытого общества, свободы, демократии и рыночной экономики. Я надеюсь, что мы продолжим делиться этим пониманием и будем развивать наши отношения на его основе.

За последние недели у меня было несколько телефонных разговоров с Киром Стармером, премьер-министром Великобритании, в том числе в прошлые выходные после Мюнхенской конференции по безопасности. Я приветствую тот факт, что Великобритания вновь стремится к сближению с Европой и Европейским Союзом. Особенно радует, что Кир Стармер и Эммануэль Макрон вместе прибыли в Вашингтон и проводят там переговоры.

В связи с обстоятельствами предвыборной кампании канцлер Германии не смогла принять участие. Надеюсь, что в будущем канцлер Германии также будет сотрудничать с главами государств и правительств других европейских стран в этих обсуждениях. На мой взгляд, всегда следует включать нашего соседа на востоке. Премьер-министр Польши Дональд Туск является важным партнером в стратегических вопросах, касающихся наших оборонных возможностей.

Послание должно быть предельно ясным: Европа едина и близка. Это является предпосылкой для всего, и некоторые европейские государства должны взять на себя инициативу. В конечном итоге вера в то, что все 27 стран будут согласны по всем вопросам, окажется нереалистичной.

Мы будем работать с некоторыми государствами — и это не только крупные, но и средние и малые государства, такие как страны Балтии — чтобы вместе определить их политическую и стратегическую ситуацию и на этой основе разработать общую политику. Я совершенно уверен, что у нас все получится.

У нас есть одна главная цель, а именно геополитическая ситуация. Господин президент, я действительно хочу поблагодарить вас за то, что вы внесли изменения в свой график, чтобы встретиться с нами так быстро. Я думаю, что мы сделали очень существенные шаги вперед в ходе наших обсуждений, и это важный шаг в том, что мы переживаем сегодня.

У нас была видеоконференция со всеми лидерами G7, которая предоставила нам возможность обсудить этот вопрос российской войны в Украине и выразить нашу поддержку президенту Зеленскому и украинскому народу, а также высказаться и поделиться нашим стремлением к прочному миру.

Это то, о чем мы говорили очень настойчиво в течение последних нескольких недель. Мы думали, что эта война продлится всего несколько недель, а она разразилась в 2022 году. Мы очень восхищаемся мужеством украинского народа. И, господин президент, я хочу поблагодарить вас за это. Вы упомянули, что есть обязанности на стороне Европы.

И, действительно, мы вложили 128 миллиардов долларов в помощь Украине и украинцам. Украина смогла удержать фронт нашей коллективной безопасности. Она боролась в течение последних нескольких лет за свою независимость и за свой суверенитет, но также и за нашу коллективную безопасность, потому что я думаю, что никто в этом зале не хочет жить в мире, где действует закон сильного, а международные границы могут быть нарушены в любой день кем угодно.

За последние несколько часов, и как вы упомянули об этом, господин президент, мы смогли увидеть, как некоторые вещи обретают форму. Прежде всего, позвольте мне похвалить вас за ваше решение работать с президентом Зеленским и заключить это соглашение, которое так важно для США и Украины по редкоземельным металлам, критически важным минералам, но также имея предметные разговоры с президентом Зеленским в течение этого ключевого этапа достижения этой сделки, которая является важным обязательством по суверенитету Украины, и я думаю, что это очень похвально.

У нас также есть общее желание построить мир. Мы будем нести эту ответственность. Это произошло через 10 лет после начала войны в Крыму, а затем мы увидели события в Донбассе и в северной части страны. Мы хотим спасти жизни. Мы хотим вернуть пленных, вернуть семьи и детей, потому что есть еще и гуманитарная трагедия, затрагивающая украинский народ. У нас были длительные дискуссии с президентом, и мы говорили о нашем желании положить конец конфликтам, достичь перемирия, которое можно измерить, проверить и которое позволит вести переговоры о прочном мире.

То, что мы будем обсуждать, касается не только восстановления Украины, ее территорий, но и гарантии безопасности, то есть сохранение мира в долгосрочной перспективе. Как я сказал президенту, мы пережили мирные соглашения, которые были только прекращением огня без гарантий безопасности, Минск I и Минск II. И мы хотим убедиться, что это не повторится. И я знаю, что президент выразил желание быть игроком мира в регионе. Я говорил с примерно 30 европейскими лидерами и союзниками в последние дни. Мы хотим объединить этих союзников и разделить их общее видение.

Этот мир не должен означать капитуляцию Украины, он не должен означать прекращение огня без гарантий. Этот мир должен допускать украинский суверенитет и позволять Украине вести переговоры с другими заинтересованными сторонами по вопросам, которые ее затрагивают. Но это также страна, в которой мы должны взять на себя ответственность, чтобы обеспечить безопасность и стабильность для Украины и всего региона. И для нас, европейцев, это экзистенциальный вопрос.

Мы также долго говорили об этих вопросах с президентом. Мы работали с президентом Зеленским и достигли некоторых деталей различных этапов переговоров, и мы также смогли обсудить часть этой работы с нашими британскими партнерами, чтобы обсудить развертывание миротворческих сил на украинской земле, которые являются частью этих гарантий безопасности. Другие страны готовы присоединиться к этим усилиям. Солидарность и поддержка со стороны США будут иметь решающее значение для этого, и я благодарю вас, г-н Президент, за то, что вы начали работать с нами по этому вопросу.

И соглашение, которое вы готовитесь подписать с Украиной, и все эти обсуждения, которые у нас были, являются очень надежными гарантиями того, что нас понимают, что у нас одно и то же желание, мир как можно скорее, прочный, надежный мир для всех. И возобновление международной ситуации, где мы. Они все способны взять на себя свои обязательства, европейцы, которые берут на себя свои обязательства вместе со своими. Американские союзники, которые возьмут на себя свои обязательства.

Я также хотел быть предельно ясным, г-н Президент, относительно обязательств Европы. Мы взяли на себя обязательство построить прочный мир. Как европейцы, мы взяли на себя обязательство быть заинтересованными сторонами в гарантиях безопасности. И мы также хорошо понимаем, что европейцам нужно делать больше для безопасности в Европе, для обороны в Европе и более справедливо распределять бремя безопасности, которое ваша страна несет уже много лет.

Господин президент, вы знаете, как много дружбы я испытываю к вам, и я испытываю ее к вам с вашего первого срока. Европа очень ясно видит это. Мы знаем, что нам нужно делать как европейцам, учитывая угрозы, которые нас окружают, и ответственность, которую мы должны взять на себя. Мы говорили о Версальской повестке дня, которая позволила европейцам сделать исторический шаг и увеличить свои инвестиции. Европейцы готовы сделать еще больше и пойти еще дальше. И несколько лидеров сказали мне это до того, как я приехал сюда, чтобы встретиться с вами.

Господин президент, дорогой Дональд, вы говорили об этом мире через силу. Мы полностью разделяем это, потому что мы должны признать жертвы, принесенные украинским народом, и то, чем мы им обязаны. Президент и я также говорили об экономических вопросах и нашем желании видеть большее процветание в Соединенных Штатах и в Европе. У нас были обсуждения, которые будут продолжены нашими командами, нашими министрами и секретарями, чтобы конкретизировать некоторые из этих идей. Но идея заключается в том, чтобы была честная конкуренция и не было предвзятости в конкуренции между нашими отраслями.

Сейчас американская и европейская экономики чрезвычайно переплетены. Около 1,5 триллиона долларов в товарах и услугах. И я знаю, что вы говорили о желании посмотреть на платежный баланс. У нас также есть торговый дефицит, и я знаю, что нам нужно смотреть не только на товары, но и на цифровые товары и товары, которые вы экспортируете. И мы хотим взять на себя искреннее обязательство по честной конкуренции, где у нас будет гладкая торговля и больше инвестиций. Вы уже много инвестируете во Францию, а Франция является пятым по величине инвестором в США.

И я хотел бы здесь отметить всех американских инвесторов, которые объявили об инвестициях, около 120 миллиардов долларов, о которых было объявлено на саммите AI. Это наше желание. Мы хотим большего процветания по обе стороны Атлантики. У нас общая повестка дня в этом отношении. Мы также говорили о Ближнем Востоке, среди других тем. И здесь, опять же, у нас есть то же самое желание. Мы не хотим, чтобы Иран получил ядерное оружие. Мы не хотим, или, скорее, мы хотим подхода с партнерами в регионе, которым мы можем доверять. Учитывая ядерную деятельность Ирана, мы хотим ограничить его баллистические возможности и избежать любого типа региональной дестабилизации.

Что касается Сирии и Ирака, то мы также разделяем это желание. Мы не хотим, чтобы исламские террористические группировки возобновили свою деятельность, потому что в течение некоторого времени наши армии очень смело действовали в Персидском заливе, как вы руководили, и внесли значительный вклад и помогли стабильности в регионе. И я говорю это с большой искренностью. Франция пострадала от террористической атаки в 2015 году, которая была связана с террористической деятельностью в Сирии. И мы находимся в этом регионе, рядом с вами, чтобы работать над большей безопасностью.

Дамы и господа, сегодня утром во время конференции у нас были чрезвычайно продуктивные обсуждения, и мы говорили с нашими министрами, советниками и советниками. И я хочу сказать, после разговора с президентом Трампом, что я полностью верю, что есть путь вперед. Мы разделяем одни и те же убеждения. Мы знаем, какую работу нужно проделать в ближайшие недели. Мы будем над этим работать. Наши команды будут собираться в разных форматах, чтобы убедиться, что у нас есть этот прочный, длительный мир с большой силой.

Господин Президент, большое спасибо за то, что вы меня здесь сегодня приняли. Большое спасибо за эти продуктивные обсуждения и за вашу приверженность. Спасибо, дорогой Дональд.

Я никогда не буду давать никаких советов президенту Трампу. У нас дружеские и доверительные беседы, но мой опыт общения с президентом Путиным таков: во-первых, я всегда считаю, что хорошо вести беседу с другими лидерами, особенно когда вы не согласны. Я прекратил беседу с президентом Путиным после и военных преступлений, потому что посчитал, что нам нечего было от него получить в то время.

Теперь это шанс, есть большие перемены, потому что новая администрация США создает новый контекст. Так что есть веская причина для президента Трампа возобновить взаимодействие с президентом Путиным. Но мой опыт заключается в следующем, и я поделился им с президентом Трампом и его командой. В 2014 году наши предшественники вели мирные переговоры с президентом Путиным, но из-за отсутствия гарантий, особенно гарантий безопасности, президент Путин нарушил этот мир.

У меня было несколько обсуждений, особенно в начале 2022 года, несколько раз, семь часов с президентом Путиным, за 15 дней до начала атаки. Он все отрицал, но у нас не было гарантий безопасности. Вот почему быть сильным и иметь возможности сдерживания — единственный способ быть уверенным, что это будет уважаться. И я на этом настаивал. Я считаю, что у США есть возможности сделать это. И вот почему я думаю, что мы никогда не должны говорить: «Я никогда не отправлю вклад на землю, потому что вы даете карт-бланш на нарушение любого типа обязательств».

Поэтому я думаю, что хорошо вести дискуссию. Я считаю, что полезно вести переговоры. Я думаю, что очень важно стремиться к миру. Но моей сильной стороной было сказать: давайте сначала попробуем получить что-то, что можно оценить, проверить и подтвердить, и давайте убедимся, что мы создадим достаточные гарантии в краткосрочной перспективе. И вот здесь мы готовы к участию. Что касается Франции, многие мои европейские коллеги также готовы к участию.

Но нам нужна эта американская поддержка, потому что это часть надежности гарантий безопасности, и это наш коллективный потенциал сдерживания. У меня есть ощущение, что у президента есть этот потенциал.

Я думаю, что дискуссия об украинских ресурсах очень важна, во-первых, потому что она имеет значение для США. Это будет хорошим поводом для очень важной встречи президента Трампа и президента Зеленского. Во-вторых, я считаю, что это создаст много возможностей для экономического роста с обеих сторон. В-третьих, де-факто это будет признанием украинского суверенитета и интересов, что является очень важным совпадением интересов.

Теперь гарантии безопасности будут согласованы в свое время в полноценном пакете мирного обеспечения, но этот мир, как он сейчас написан и согласован, и как запланирована эта встреча, является важным шагом вперед к полноценному мирному соглашению.

Сегодняшнее обсуждение показало несколько областей прогресса. Во-первых, мы много работали с президентом Зеленским, чтобы подготовить предложение, приемлемое для Украины. Президент Трамп подтвердил, что он встретится с президентом Зеленским очень скоро, чтобы завершить соглашение по критически важным минералам и редкоземельным металлам и обсудить этот вопрос. Это очень важный шаг вперед.

Во-вторых, во время наших обсуждений мы смогли вникнуть в некоторые детали предложения, которое мы только что сделали, чтобы заключить перемирие и мир, и иметь возможность измерить это, а затем структурировать наши обсуждения на этой основе. Франция и несколько других европейских стран, вместе с Украиной, усердно работают над построением этого прочного мира с очень конкретными пунктами, включая гарантии безопасности, территории, которые принадлежат Украине, вопросы реконструкции, экономики и критических минералов. Мы смогли вникнуть в детали этих предложений.

Третья область прогресса, которая действительно знаменует собой поворотный момент, это тот факт, что мы смогли обсудить детали гарантий безопасности. Президент показал это за последние несколько дней, и он сказал это минуту назад. Мы хотим мира. Он хочет мира. Мы хотим мира быстро, но мы не хотим слабого соглашения. Тот факт, что есть европейцы, готовые вмешаться и предоставить эти гарантии безопасности, имеет большое значение.

Теперь есть четкое американское послание, что США, как союзник, готовы предоставить эту солидарность для этого подхода. Это поворотный момент, на мой взгляд, и одна из больших областей прогресса, которого мы достигли во время этой поездки и во время этой дискуссии.

Что касается войск, то в прошлом, год назад, в частности, мы видели причины говорить об отправке войск в стратегические регионы. Сегодня, когда мы говорим о войсках, мы говорим об их отправке после того, как мы договоримся о прочном мире. Как только у нас будет этот прочный мир, это станет частью соглашения, подписанного Украиной и Россией, для которого мы предоставим гарантии.

Недавно Франция работала с Великобританией, чтобы внести свой вклад. Мы разрабатывали планы и работали с нашими военными, чтобы не идти на линию фронта или оккупированные территории, а продемонстрировать поддержку, показать, что у нас есть мир, подписанный обеими сторонами, и что это мир, который мы сохраним. Так что это будут мирные развертывания войск, а не для ведения боевых действий. Это будут развертывания сил обеспечения. Они будут ограничены, но будут демонстрировать солидарность.

Я также говорил со всеми нашими союзниками, и есть европейские и неевропейские союзники, которые готовы и желают принять участие в этих усилиях. Страны помогли Украине сохранить ее военный потенциал с точки зрения количества солдат и оборудования, в то время как другие предоставили логистическую поддержку на местах. Вопрос в том, внесут ли США свой вклад и в какой форме.

В ходе наших обсуждений и обсуждений с Россией мы поняли, что это было бы приемлемо для России. Это очень важная область прогресса. Это означает, что в этом контексте европейцы возьмут на себя свою часть бремени, свою долю бремени. У нас есть крепкий альянс, который мы выстраивали на протяжении десятилетий. У нас есть солидарность и возможности сдерживания.

Что это значит? Будет ли опасно, если Украина и Россия подпишут соглашение благодаря усилиям президента Трампа? Если мы предоставим гарантии, а Россия нарушит соглашение, то это будет конфликт со всеми, кто участвует в мирном процессе. Это изменение. Это то, чего мы не видели в прошлом. Это не то, что мы наблюдали в 2014 году. Так что это реальное изменение, которое мы отмечаем.

У нас есть этот потенциал сдерживания на американской стороне. У нас есть потенциал для взаимодействия на европейской стороне. И это то, над чем мы продолжим работать вместе. Это не опасно, но это достоверно. Это менее опасно, чем то, что может произойти в долгосрочной перспективе. Я думаю, что это то, что нам нужно сделать для обеспечения безопасности. Я говорю это очень ясно.

Мы также говорим о безопасности для европейцев. Я говорю это уже несколько недель. Если мы не гарантируем безопасность этой территории в Европе, то как мы можем гарантировать нашу собственную безопасность для всех и каждого? Мы живем всего в 1500 километрах от Украины, а немцы и поляки еще ближе. Поэтому наша коллективная безопасность важна.

Нам нужно ответить на этот призыв к европейцам быть более вовлеченными, и американцы будут там по-прежнему в знак солидарности. Европейцы работают над своей коллективной безопасностью. Но я действительно думаю, что это был поворотный момент сегодня в наших дискуссиях.

«Россия предана, русский народ продан. Разве ради этого шла война? Ха-ха-ха! Путин много лет убивал русских, а теперь продаёт ресурсы, которые принадлежат народу. Россия смеялась над украинцами и их соглашением о ресурсах с Америкой, а сама наступает на те же грабли».

Сделка, о которой сообщает Politico, предполагает, что США получат преимущественный доступ к критически важным минеральным ресурсам Украины на сотни миллиардов долларов. Администрация Трампа потребовала предоставить доступ в качестве компенсации за уже оказанную помощь в борьбе Украины с Россией и публично отказалась предложить четкие гарантии безопасности или перспективы будущей помощи Киеву взамен.