С вопросом о выборах на Украине всё проще. Такой вопрос не стоит, не стоял, Трамп его не озвучивал. Что касается разговора, он знает мои мысли. Я действительно считаю, что в первую очередь приоритет — Украина. У нас война, и против нас Путин. И он знает, я ему сказал, что… Хотя он сказал, что хотел поговорить. Я хотел поговорить одновременно с двумя президентами.

В разговоре он не сказал, что Путин и Россия были его приоритетами. Сегодня мы доверяем этим словам. Для нас очень важно сохранить поддержку Соединённых Штатов Америки. Но очень важно, что я отметил во время нашего вчерашнего разговора, что да, у нас уже было три разговора с президентом Трампом, и поэтому я не воспринимаю этот звонок как приоритет, что он сначала говорил с Россией.

Хотя, конечно, это не очень приятно в любом случае. Потому что вы знаете, как украинское общество, как все мы и европейцы реагируют, что в первую очередь Украина, и ничего не может быть об Украине без Украины. И поэтому мы с ним говорили, был очень хороший разговор, мы говорили обо всём, и о северокорейцах, и он удивлённо сказал, что его впечатляет то, что мы построили такую систему дронов и такую технологическую платформу, около 200 предприятий.

Он понимает, что происходит, он понимает, что мы номер один в мире, или одни из первых, но я ему сказал, что там недалеко от нас Иран, и это большая опасность. Они и так в топе по производству дронов, и поэтому для нас очень важно остановить Россию, а Иран помогает.

И если звонки — это звонки, я всё понимаю, но встреча для нас является приоритетом Украина-Америка. И только после таких встреч, после разработки плана, как остановить Путина, я считаю справедливым тогда уже говорить с русскими. И для нас также очень важно, сегодня это ещё не звучит, но мы знаем сигналы европейцев, да.

И они знают моё отношение. Я считаю, что за столом переговоров должны быть и европейцы, потому что мы являемся частью Европы, и мы обязательно будем членами Европейского Союза. Для нас это важно. Они очень много помогли.

Во-первых, как мы это видим, стратегические цели НАТО заключаются в следующем: предотвращение конфликтов между великими державами в Европе, сдерживание ядерной и неядерной агрессии, а также победа над угрозами для союзников по договору, если сдерживание потерпит неудачу.

Во-вторых, США привержены созданию более сильного и смертоносного НАТО. Однако мы должны убедиться, что приверженность Европы и Канады статье 3 Североатлантического договора столь же сильна. Статья 3 гласит, что союзники, цитирую, «с помощью постоянной и эффективной самопомощи и взаимопомощи будут поддерживать и развивать свои индивидуальные и коллективные способности к сопротивлению вооружённому нападению».

Лидеры наших европейских союзников должны взять на себя основную ответственность за защиту континента. Это означает, что безопасность должна быть общей задачей всех союзников, основанной на чётком понимании стратегических реалий, с которыми мы сталкиваемся. И это понимание начинается с увеличения расходов на оборону.

2% ВВП — это только начало, как сказал президент Трамп, но этого недостаточно. Ни 3%, ни 4% не могут сравниться с 5%. Нужны реальные инвестиции и реальная срочность. Мы можем говорить сколько угодно о ценностях. Ценности важны. Но вы не можете стрелять ценностями. Вы не можете стрелять флагами, и вы не можете стрелять сильными речами. Нет замены жёсткой силе.

Хотя нам может не нравиться мир, в котором мы живём, в некоторых случаях ничто не сравнится с жёсткой силой. Очевидно, что увеличение расходов на оборону союзников в Европе имеет решающее значение, как неоднократно подчёркивал президент Соединённых Штатов.

Также критически важно расширить нашу оборонную промышленную базу по обе стороны Атлантики. Наши доллары, евро и фунты должны превращаться в реальные возможности. США полностью привержены, под руководством президента Трампа, достижению этих целей в условиях современных угроз.

Вчера у меня была возможность участвовать в заседании Контактной группы по обороне Украины. Сегодня я принимал участие как в министерской встрече НАТО, так и в заседании Совета Украина-НАТО. На обеих встречах мы обсуждали агрессию России против Украины.

Президент Трамп дал мне чёткую задачу: добиться мира через силу, а также ставить Америку на первое место — наших людей, наших налогоплательщиков, наши границы и нашу безопасность. Мы делаем это, возрождая воинскую этику, восстанавливая нашу армию и вновь устанавливая сдерживание. НАТО также должно стремиться к достижению этих целей.

НАТО — это великое объединение, самый успешный оборонительный альянс в истории. Но для того чтобы обеспечить его будущее, наши партнёры должны сделать гораздо больше для обороны Европы. Мы должны снова сделать НАТО великим. Это начинается с увеличения расходов на оборону.

Кроме того, необходимо восстановить трансатлантическую оборонную промышленную базу, быстро внедрять новые технологии, приоритизировать готовность и смертоносность, а также установить реальное сдерживание.

Наконец, я хочу закончить следующим. После Второй мировой войны генерал, а затем президент Эйзенхауэр был одним из самых сильных сторонников НАТО. Он верил в крепкие отношения с Европой. Однако к концу своего президентства Эйзенхауэр начал беспокоиться о том, что Европа недостаточно заботится о своей собственной обороне, практически заставляя, по его словам, «делать дурака из дяди Сэма».

Как и президент Эйзенхауэр, эта администрация глубоко верит в альянсы. Но не заблуждайтесь: президент Трамп не позволит никому превратить дядю Сэма в дядю Сакера.

Что теряет Украина? Какие уступки могут быть запрошены у Путина?

Начну с того, что аргументы о том, что приход к столу переговоров в данный момент является прямой уступкой Владимиру Путину, которую президент Соединённых Штатов якобы не должен был бы делать, я категорически отвергаю. Есть причина, по которой переговоры происходят именно сейчас.

Всего через несколько недель после того, как Дональд Трамп был приведён к присяге в качестве президента Соединённых Штатов, Владимир Путин начал реагировать на силу. В 2014 году он вторгся в Крым — это произошло не во время президентства Дональда Трампа. На протяжении более четырёх лет, с 2016 по 2020 год, не было российской агрессии. В 2022 году Владимир Путин снова проявил агрессию против Украины, но это произошло, когда Дональд Трамп уже не был президентом Соединённых Штатов.

Таким образом, любое предположение о том, что президент Трамп действует иначе, чем с позиции силы, является исторически неверным. Когда мы говорим о том, что он может предложить или забрать, что включено или исключено из этих переговоров, важно понимать, что за столом переговоров находится идеальный переговорщик. Он ведёт диалог как с Владимиром Путиным, так и с Владимиром Зеленским. Никто не получит всего, чего хочет, но важно помнить, кто изначально совершил агрессию.

Я бросаю вызов любому, кто сможет назвать мирового лидера, который в данный момент с достоверностью и силой смог бы привести этих двух лидеров к столу переговоров и создать прочный мир. Мир, который в конечном итоге будет служить интересам Украины, остановит убийства и смерть. Президент Трамп ясно дал понять, что он хочет этого добиться. И, надеюсь, в конечном итоге это будет гарантировано силой европейцев, которые готовы поддержать этот процесс.

Сейчас все задаются вопросом - почему бы тогда не рассмотреть возможность ссылки на статью 5 Североатлантического договора для развертывания миротворческих сил НАТО? Как это может сдержать президента Путина? Я хочу прояснить один важный момент: членство Украины в НАТО не является реалистичным исходом для текущих переговоров. Это было заявлено в рамках моих замечаний здесь, как часть координации с тем, как мы проводим эти переговоры, которые возглавляет президент Трамп.

С учётом всего вышесказанного, эти переговоры ведёт президент Трамп. Все ключевые вопросы обсуждаются в его разговорах с Владимиром Путиным и Владимиром Зеленским. То, что он решит разрешить или не разрешить, находится в ведении лидера свободного мира — президента Трампа. Поэтому я не собираюсь стоять за этой трибуной и заявлять, что именно президент Трамп сделает или не сделает, что будет включено или исключено, какие уступки будут сделаны или какие уступки не будут сделаны. Моя задача — рассматривать реалистичные сценарии, которые могут привести к определённому результату.

Я считаю, что реализм является важной частью этого разговора, и он недостаточно обсуждался среди наших друзей и союзников. Но простое признание реализма, например, того, что границы Украины, вероятно, не будут возвращены к состоянию 2014 года, не является уступкой Владимиру Путину. Это признание жёстких реальностей на местах после значительных затрат и жертв, сначала со стороны украинцев, а затем со стороны союзников. Это осознание того, что мирное соглашение возможно, даже если оно не будет идеальным.

Скорее всего, результатом станет некий вид демаркации, который не устроит ни одну из сторон. Но это не моя работа как министра обороны определять параметры, которые установит президент Соединённых Штатов, когда он ведёт одни из самых сложных и значительных переговоров в мире.

Президент Зеленский понимает реальность на местах. Президент Путин понимает реальность на местах. И президент Трамп, как человек, умеющий заключать сделки и вести переговоры, также понимает эти динамики.

Все, что я здесь заявляю, подтверждается фактами. Несмотря на то, что Соединённые Штаты возглавляют самую мощную армию в мире, президент Трамп, как главнокомандующий, обладает всеми необходимыми инструментами для ведения переговоров. У него есть все карты, которые он хотел бы иметь. Интересно, что, пока традиционное мышление и устаревшие медиа продолжают играть в ту же игру в шашки, в которую мы играем десятилетиями, президент Трамп снова и снова находит способ играть в шахматы.

Как человек, заключающий сделки, и как бизнесмен, который понимает, как создавать возможности там, где их, казалось бы, нет, он демонстрирует уникальный подход. Например, недавние переговоры нашего министра финансов в Киеве с президентом Зеленским, которые продолжатся в Мюнхене с участием вице-президента и государственного секретаря, касались инвестиций и ресурсов внутри Украины. Я не хочу опережать события или делать заявления о решениях, которые могут быть приняты, но очевидно, что президент Трамп, как предприниматель, понимает, что инвестиционные отношения с Украиной в долгосрочной перспективе выгодны для Соединённых Штатов.

Эти отношения гораздо более ощутимы, чем любые обещания или общие ценности, которые у нас могут быть, даже если они важны. Президент Трамп видит реальные аспекты сделок — будь то военные, экономические или дипломатические — как возможности, которые могут продемонстрировать солидарность, которую Владимир Путин не сможет игнорировать. Это одна из многих возможностей, которые президент Трамп будет использовать в этих переговорах с высокими ставками.

Поэтому я категорически отвергаю идею о том, что президент Трамп каким-то образом не использует все свои возможности. Наоборот, он способен определить, какие карты у него на руках, и использовать их на полную катушку. Президент будет вести эти переговоры вместе с государственным секретарём, советником по национальной безопасности и другими высокопоставленными официальными лицами. Мы также активно обсуждаем с нашими союзниками по НАТО, как это будет выглядеть.

Важно отметить, что президент Трамп уже позвонил обоим лидерам — Владимиру Путину и Владимиру Зеленскому. Любые переговоры будут проводиться с обеими сторонами. Я также воодушевлён тем, что сказал Генеральный секретарь НАТО: альянс и европейские страны сыграют важную роль в этом процессе. Это соответствует реалиям момента и необходимости достижения мира.

В конечном итоге, выступление президента Трампа перед этими двумя странами является центральным для заключаемой сделки. Но это также затрагивает интересы многих других сторон. Я не собираюсь вмешиваться в эти сложные дипломатические переговоры. Это работа профессионалов на высшем уровне администрации Трампа, которые занимаются дипломатией и переговорами. Их цель — обеспечить безопасность и стабильность.

Мы продолжаем предоставлять Украине всё, что было выделено ранее. Однако, я думаю, будет справедливо сказать, что такие вопросы, как будущее финансирование, будь то увеличение или сокращение, также могут стать предметом переговоров. Президент Трамп определит, что является наиболее надёжным инструментом — будь то пряник или кнут — для достижения устойчивого мира.

Очевидно, что понимание мотиваций Владимира Путина в отношении Украины, которые он демонстрировал на протяжении долгого времени, является ключевым элементом этих переговоров. Президент Трамп, как человек, умеющий заключать сделки, понимает, как использовать эти мотивации для достижения мира, который будет выгоден всем сторонам.

Должны ли европейцы ожидать, что США в конечном итоге выведут свои войска из Европы, оставив только необходимое для ядерного сдерживания?

Я думаю, что никто не может и не должен оспаривать степень готовности Америки инвестировать в национальную безопасность. У нас есть бюджет в 850 миллиардов долларов, который тратится на оборону. Моя задача — сделать так, чтобы каждый доллар из этого бюджета использовался разумно. Именно поэтому мы продвигаем аудит Пентагона и сокращаем излишки, чтобы больше ресурсов направлялось на передний край.

3,4% ВВП — это значительная инвестиция, больше, чем у большинства наших союзников в НАТО. Любой министр обороны, который скажет вам, что не хочет большего, будет лукавить. Конечно, у нас есть свои бюджетные ограничения, но это не означает нежелание поддерживать альянс.

Однако союзники НАТО также должны инвестировать в свою собственную оборону. Мы не можем игнорировать тот факт, что Америка уже вложила 900 миллиардов долларов в глобальную безопасность, включая НАТО. И утверждать, что этого недостаточно, просто несправедливо.

Мы остаёмся привержены альянсу НАТО и нашим союзникам. Но без разделения бремени, без создания стимулов для европейских стран инвестировать в свою оборону, мы будем вынуждены пытаться быть везде и для всех одновременно. Это, учитывая финансовые ограничения и реалии, просто невозможно.

Поэтому, да, мы будем продолжать активно тратить на оборону. Но наше ожидание от наших друзей в Европе заключается в том, что они должны тратить больше на свою защиту, на защиту своих стран и своего континента. Американская армия и народ всегда будут рядом с вами, как это было в рамках НАТО. Но нельзя ожидать, что мы будем постоянным гарантом безопасности.

Как я уже упоминал, даже Эйзенхауэр после Второй мировой войны предупреждал, что Европа должна взять на себя больше ответственности за свою оборону. Дивиденды мира закончились. Сегодня мы сталкиваемся с автократами с амбициями, от России до коммунистического Китая.

Запад должен осознать эту реальность и создать боевые множители с союзниками и партнёрами, включая НАТО. В противном случае мы передадим эту ответственность кому-то другому, чьи ценности совершенно противоположны нашим.

Мы ни в коем случае не говорим о том, что отказываемся от наших союзников в Европе. Никаких решений о сокращении войск не принято. Эти вопросы будут обсуждаться главнокомандующим в рамках переговоров с высокими ставками.

Однако мы также признаём, что амбиции коммунистического Китая представляют угрозу для свободных людей по всему миру, включая интересы Америки в Тихоокеанском регионе. Поэтому логично использовать наши сравнительные преимущества. Европейские страны должны тратить больше на защиту своего континента и союзников от агрессора с амбициями в Европе.

Это не высокомерие, это здравый смысл. Инвестиции в оборону на континенте имеют смысл. Мы поддерживаем это. Это также имеет смысл в географическом контексте для Соединённых Штатов, которые должны уделять внимание своим союзникам в Тихоокеанском регионе, таким как Япония, Южная Корея, Филиппины, Австралия и другие.

Эти страны также инвестируют в свои возможности, чтобы продемонстрировать силу и сдерживать агрессию. Этот сдерживающий эффект в Тихом океане может быть обеспечен только Соединёнными Штатами.

Мы хотели бы быть везде и всегда, но это невозможно. Мы будем стоять в солидарности с союзниками и партнёрами, призывая всех инвестировать больше, чтобы усилить общий потенциал. Это требует реалистичных разговоров.

Те, кто пытается создать раздор между союзниками, утверждая, что Америка отказывается от НАТО, просто неправы. Мы остаёмся привержены альянсу. Но статус-кво не может длиться вечно. Учитывая угрозы, с которыми мы сталкиваемся, и финансовую реальность, Европе нужно тратить больше, НАТО нужно тратить больше, нужно инвестировать больше.

Мы ободрены тем, что сказал Генеральный секретарь НАТО. И, откровенно говоря, за закрытыми дверями многие наши союзники признают эту реальность.

Когда я говорю «сделаем НАТО снова великим», я имею в виду то, что президент Трамп начал делать в 2017 году. Тогда пресса утверждала, что он отказывается от НАТО, поворачивается спиной к союзникам. Но что произошло на самом деле? Эти жёсткие разговоры привели к увеличению инвестиций.

Сегодня почти каждая страна НАТО достигает цели в 2% ВВП, которая казалась чрезмерной, когда президент Трамп впервые её озвучил. Теперь европейские страны активизируются, а президент Трамп продолжает настаивать на том, что нужно инвестировать ещё больше, учитывая текущие угрозы.

Поэтому заявления об отказе от НАТО лицемерны. Мы гордимся тем, что являемся частью этого альянса, и будем продолжать его поддерживать.

Выводы войны на Украине заключаются в том, что как европейский континент, так и Америка, к сожалению, недостаточно инвестировали в оборонную промышленность, в способность производить боеприпасы и развивать передовые технологии.

Быстрое реагирование и развертывание сил стали слепой зоной, выявленной в результате агрессии против Украины. Украина ответила на эту угрозу, и у нас была возможность услышать множество мнений. Европа реагирует на эти вызовы, как и Америка. Но нам нужно сделать больше, чтобы обеспечить защиту свободного мира, будь то через «Арсенал демократии» или через укрепление наших оборонных возможностей.

Если Америка не сможет развивать экспорт вооружений и создавать быстрые возможности из-за инертности, бюрократии или чрезмерной разросшейся структуры Пентагона, мы не сможем обеспечить системы, которые нам понадобятся в будущем.

В связи с этим в Министерстве обороны ожидаются глубокие и значительные реформы под руководством президента Трампа. Эти реформы будут направлены на активные инвестиции в нашу оборонную промышленность. Примером может служить судостроение: нам необходимо значительно увеличить нашу способность строить корабли и подводные лодки не только для себя, но и для выполнения обязательств перед нашими союзниками. И мы это сделаем.

Продажа вооружений иностранным военным также является важной темой. Сегодня утром я обсуждал это с генеральным секретарём НАТО. Америка долгое время была страной, которая поставляет основные платформы и системы вооружений, такие как F-35, комплексы Patriot и другие.

Однако нам нужно реформировать этот процесс, чтобы он стал быстрее. Запрос, сделанный сегодня, не должен выполняться через семь лет. Мы должны сократить этот срок до трёх лет, уменьшив бюрократию и используя самые эффективные технологии. Мы слышим это от наших союзников, и это часть того, что значит быть надёжным партнёром.

Мы будем инвестировать в нашу оборонную промышленность. Мы будем ускорять процесс продажи вооружений иностранным военным, что, в свою очередь, усилит американскую мощь. Это то, чего мы хотим.

Прежде всего, я хотел бы отметить, что президент Трамп поддерживает крепкие отношения с Си Цзиньпином. У нас нет неизбежного желания вступать в конфликт с Китаем. Однако мы признаём, что наши интересы расходятся, и это требует силы со стороны Америки для продвижения наших интересов и сдерживания любой агрессии.

Мы не считаем конфликт с Китаем неизбежным и, безусловно, не стремимся к нему. Именно поэтому президент Трамп действует так, как он действует, поддерживая хорошие отношения с Си Цзиньпином.

В то же время мы работаем с союзниками и партнёрами в Тихоокеанском регионе, чтобы обеспечить наличие реального сдерживания. Это не только репутационное сдерживание, но и практическое. Именно поэтому многие из моих первых телефонных звонков в качестве министра обороны были адресованы нашим союзникам в Австралии, Японии, Южной Корее, на Филиппинах и в других странах. Эта работа будет продолжаться.

Как альянс в Европе имеет решающее значение, так и сотрудничество с союзниками в Тихоокеанском регионе становится критически важным. Это не может быть только Америка. Это не будет только Америка, если мы хотим предотвратить угрозы.

С первого дня я акцентировал внимание на том, что Америка достигает силы через сдерживание, будь то в Европе через украинский конфликт или в Тихом океане. Дональд Трамп в каждый момент подчёркивает принцип «мир через силу».

Моя работа как министра обороны заключается в том, чтобы обеспечить наличие самой сильной, самой способной и самой смертоносной армии. Небо упаси, если нам придётся её использовать. Но если это потребуется, мы должны быть готовы уничтожить врага и как можно быстрее вернуть наших мужчин и женщин домой с победой.

Большое спасибо за ваше внимание. Спасибо всем.

Сегодня в НАТО я был рад впервые приветствовать нового министра обороны США Пита Хегсета. Министр Хегсет прибыл с чётким посланием о неизменной приверженности Америки сильному альянсу НАТО и о высоких ожиданиях от всех союзников, которые должны нести свою справедливую долю бремени.

Мы также обсудили ситуацию на Украине вместе с министром обороны Украины Рустемом Умеровым. Все союзники и Украина едины в своём стремлении к миру. Мы согласны, что необходимо поставить Украину в наилучшее возможное положение для переговоров. Однако нам нужен прочный и длительный мир, а не очередное временное соглашение, подобное Минску-3.

Наши обсуждения были сосредоточены на неотложной работе, которая предстоит. Когда речь идёт о поддержании сдерживания и обороны, мы одобрили надёжные планы, разработанные Верховным главнокомандующим ОВС НАТО генералом Кристофером Каволи, чтобы защитить более миллиарда человек. Для выполнения этих планов, как сейчас, так и в будущем, нам нужны дополнительные военные возможности. А для этого необходимы значительно большие расходы на оборону.

С 2014 года европейские союзники и Канада добавили более 700 миллиардов долларов США на оборону. В 2024 году союзники по НАТО в Европе и Канаде инвестировали 485 миллиардов долларов, что на 20% больше, чем в 2023 году. Две трети союзников уже тратят не менее 2% своего ВВП на оборону.

Но этого недостаточно. Нам нужно сделать гораздо больше и быстрее. Из сегодняшних обсуждений ясно, что союзники осознают необходимость увеличения инвестиций. Несколько стран уже объявили о значительном увеличении расходов, и я ожидаю, что многие министры вернутся домой с ещё большим чувством срочности.

Мы также обсудили необходимость наращивания оборонного производства. Наша промышленность должна быть способна производить то, что мы можем закупать за счёт увеличенных бюджетов. Мы уже видим значительный рост оборонного производства по всему Альянсу за последние годы. Мы производим больше и быстрее, чем за последние десятилетия.

Однако этого недостаточно. Чтобы обеспечить надёжность нашего сдерживания и обороны на долгие годы, нам нужно перейти к военному мышлению. Промышленность должна адаптироваться к этим требованиям. Сегодня мы согласовали обновлённый план действий по укреплению оборонной промышленности по обе стороны Атлантики. Это сделает Альянс сильнее и создаст больше рабочих мест в Европе и Северной Америке.

Союзники также встретились с Украиной в рамках Совета НАТО-Украина. К ним присоединилась Верховный представитель ЕС Жозеп Боррель. Министр обороны Украины Рустем Умеров проинформировал союзников о последних событиях на местах.

Мы приняли к сведению инициативу президента Дональда Трампа по мирным переговорам, которую, по словам министра Хегсета, уже обсуждали на консультациях в рамках UDCG вчера. Мы обсудили важность продолжения поддержки Украины, которая имеет решающее значение для справедливого и прочного завершения этой жестокой агрессивной войны.

В 2024 году союзники по НАТО предоставили Украине более 50 миллиардов евро помощи в области безопасности, причём почти 60% из этой суммы поступило из Европы и Канады. Это значительно превышает обещанные 40 миллиардов. Недавно созданное командование НАТО в Висбадене, Германия, играет ключевую роль в координации этих вкладов.

Союзники также объявили о новых пакетах военной поддержки, которые помогут Украине как в текущей борьбе, так и в долгосрочной перспективе укрепить её вооружённые силы. Это посылает чёткий сигнал о том, что Европа и Канада берут на себя большую долю трансатлантического распределения бремени.

У нас была честная и откровенная дискуссия между союзниками и с Украиной. Мы выходим из этих встреч с чётким чувством цели, приверженности и срочности. От этого зависят наша свобода и процветание.

В чем мы однозначно едины, так это в том, что, прежде всего, мы должны убедиться, что, когда начнутся переговоры, Украина будет находиться в наилучшем возможном положении. Очевидно, что речь идет об Украине, поэтому Украина будет вовлечена в процесс в любом случае.

В то же время мы полностью согласны с тем, что результат должен быть прочным. Как сказал министр обороны США Пит Хегсет вчера, у нас не может быть повторения Минска-3. Поэтому, когда бы ни наступил результат, мы должны быть уверены, что Путин не сможет захватить еще одну квадратную милю или километр украинской территории.

Значит ли это, что Украина сейчас начинает переговоры с позиции слабости?

Нет, я не согласен с вами. Потому что, даже если переговоры начнутся, они не завершатся в первый или второй день. Это будет процесс, в ходе которого мы должны обеспечить успех переговоров. Важно прийти к мирному соглашению, но также важно, чтобы Путин понимал, что Запад един, что Украина получает всю необходимую поддержку для победы.

Это крайне важно. Мы должны быть уверены, что переговоры завершатся только тогда, когда результат будет прочным, длительным и поддерживаемым.

Что касается президента Путина, я, конечно, не могу знать, что именно у него на уме, как и вы. Но у меня было много встреч с ним в период с 2010 по 2014 год в моей предыдущей роли. Он сильный переговорщик и очень непредсказуем.

Тем не менее, если мы хотим прийти к мирному соглашению, он должен быть вовлечен в процесс, потому что именно он начал эту агрессивную войну против Украины.

Мы должны вести переговоры таким образом, чтобы результат был очевиден всему миру. Это должно быть сильное соглашение, которое покажет странам Индо-Тихоокеанского региона, таким как Китай, а также таким странам, как Северная Корея, Иран и другим на Ближнем Востоке, что Запад преобладает.

Я не удивлён взглядам президента Трампа на это. Он ясно дал понять ещё во время предвыборной кампании, что переговоры неизбежны. Мы знали уже несколько дней, что телефонный разговор с президентом Путиным неизбежен, и этот разговор состоялся вчера. Теперь наша задача — убедиться, что все вместе мы сделаем всё возможное, чтобы добиться долгосрочного результата этих переговоров.

Я пока не видел результатов мирных переговоров. Они даже не начались. Но я знаю, что все союзники, присутствующие здесь сегодня, а также Белый дом, придерживаются единого мнения: мы должны добиться мира на Украине. Мы обязаны положить конец этой ужасной ситуации, этой агрессивной войне, в которой уже сотни тысяч людей погибли или получили серьёзные ранения по обе стороны границы. Это действительно ужасно, и мы хотим положить этому конец.

Однако мы должны быть уверены, что переговоры будут проведены таким образом, чтобы их результат не рассматривался как поражение для Запада. Более того, мы должны гарантировать, что результат будет устойчивым и не будет снова оспорен, как это произошло после аннексии Крыма и Минских соглашений 2014 года. Мы помним, что уже к 2015–2016 годам Путин начал оспаривать результаты этих соглашений.

Мы интенсивно консультируемся друг с другом, в том числе с Соединёнными Штатами. Завтра я буду в Мюнхене, где встречусь с вице-президентом Вэнсом. Специальный представитель президента Трампа по Украине, Келлог, прибудет в НАТО в понедельник. Вчера я обедал с новым министром обороны США, Питом Хегсетом.

Мы, как НАТО, и наши команды интенсивно координируем свои действия. Я знаю, что многие союзники и государства-члены ЕС делают то же самое с Вашингтоном. За последние 24 часа мы проделали большую работу, чтобы прийти к единой позиции.