Здесь такие же русские. По паспорту я украинец, а в душе... Тут нет украинцев. Русские все. Всё, чего я хочу, — это мира. Чтобы люди перестали убивать друг друга.

Курская операция — одна из самых успешных наших операций, на мой взгляд. Сегодня прошло 6 месяцев. Мы удерживаем позиции, иногда продвигаемся, и это крайне важно. Скажу вам откровенно: наша главная задача — защитить наши города. Да, это было очень рискованно. Мы получили документы через нашу разведку, обменивались данными с партнёрами, и всё совпадало.

Путин решил атаковать нас, вновь начав полномасштабное вторжение, как в 2022 году. Его цель заключалась в захвате крупных городов на севере — Сум и Харькова. В Харькове на тот момент проживало около 400–500 тысяч человек.

Это огромные регионы, и их захват привёл бы к хаосу, многочисленным жертвам и пленным. Но наши ребята защитили эти территории. Понимая, что российских войск больше, мы приняли превентивное решение нанести удар и создать буферную зону не на территории Украины, а на территории России, в приграничных регионах.

И так оно и вышло. Ребята провели очень сильную операцию. Если бы вы знали детали — безусловно, мы раскроем их когда-нибудь, — вы бы поняли, насколько это было сложно. Наши воины сделали всё, чтобы россияне не догадались о наших планах. В результате была создана буферная зона, и мы даже помогали местным жителям, в том числе русским.

Они не ожидали, что украинцы могут оказывать им гуманитарную помощь. Были организованы гуманитарные коридоры, и никто из мирных жителей не пострадал. Однако Россия начала наносить ракетные и артиллерийские удары по этим городам, таким как Суджа, что привело к многочисленным жертвам среди местного населения. Это факт. Мы не удивлены, потому что россияне всегда так поступали.

Эта контрнаступательная операция принесла нам около тысячи пленных, из которых более 700 — российские военные. Это стало крупнейшим обменным фондом, позволившим разблокировать процессы обмена пленными. Мы смогли вернуть наших воинов, находившихся в российском плену.

Кроме того, эта операция заставила Россию перебросить боевые части с юга Украины, где они планировали атаковать Запорожье, а также с востока, где находится их самая крупная и сильная группировка. В результате на Курщине сосредоточилось более 60 тысяч российских военных, включая северокорейских наёмников.

Однако даже этого количества не хватило, чтобы вытеснить наши бригады, которых было значительно меньше. Это ещё раз показало всему миру, что российская армия не так сильна, как кажется. Они используют неподготовленных людей, которых бросают в бой как "пушечное мясо".

Мы уничтожили более четырёх тысяч российских солдат, а ещё около семи-восьми тысяч остались на этих позициях. Это важный сигнал для всего мира: российская армия не так боеспособна, как утверждает Путин.

Что касается окончания войны, мы, безусловно, этого хотим. Каждый год мы надеемся, что у наших западных партнёров хватит сил и решимости заставить Путина прекратить войну. Сегодня для этого есть все возможности. Санкции, введённые против России, оказывают негативное влияние на её экономику, хотя она продолжает адаптироваться.

Например, остаются лазейки в банковской системе и теневом флоте. Мы благодарны партнёрам, особенно Великобритании, за введение санкций против теневого флота, но работы ещё много. Санкции должны быть тотальными, чтобы снизить доходы России от продажи энергоресурсов и привести её экономику к коллапсу.

Кроме того, Украине необходимы гарантии безопасности. Русские должны понять, что Украина получает сильные гарантии, которые успокоят наш народ. Это позволит вернуть домой миллионы украинцев, находящихся за границей, и начать восстановление экономики. Нам нужна поддержка армии, обновление экономики и стабильный мир.

Мы понимаем, что война с таким большим государством, как Россия, требует огромных усилий. Но мы верим, что совместно с нашими партнёрами из Европы и США мы сможем добиться справедливого мира. Европа должна объединиться, ведь Путин представляет угрозу для всего континента. Только совместными усилиями мы сможем преодолеть этот риск.

Мы обеспокоены тем, что нас могут принудить к мирным переговорам, которые будут выгодны для других стран, но не принесут того, что действительно нужно Украине. Мы должны понимать, что не будет хорошим для украинцев. Я даже не говорю об идеальном варианте, но хотя бы о приемлемом. Если это не будет понятно украинцам, такие переговоры не принесут нам ни безопасности, ни стабильности.

И кому это будет выгодно? В первую очередь, России. Она успокоится, зная, что смогла безнаказанно воевать, убивать, захватывать территории. И с этим нельзя соглашаться. Нам нужно чётко понимать, что будет дальше. Почему? Потому что я в контакте с президентом Трампом, и я говорил ему: "Вы увидите, что произойдёт, если у нас не будет гарантий безопасности".

Замороженный конфликт у нас уже был. Мы проходили это. Зачем снова повторять негативный опыт Минских соглашений или нормандских встреч? Замороженный конфликт приведёт к тому, что Путин снова вернётся со своей агрессией.

Кто тогда получит премии мира? Кто войдёт в историю как победитель? Никто. Это будет абсолютное поражение для всех. Для нас это будет катастрофой, а для Трампа — серьёзным ударом. Ему нужно не просто закончить войну, а сделать так, чтобы у Путина не было шансов снова начать войну против нас. Мне кажется, это самое главное, и это должны признать все. Только тогда это будет настоящая победа.

Понимаете? Я думаю, что над этим нам всем нужно работать. Потому что, ещё раз подчеркну, Путин не хочет окончания войны. Если кто-то не хочет мира, нельзя с ним идти на компромиссы, на "полшага". Он обязательно использует это, чтобы снова вернуться. Путин не хочет мира.

Нам нужны такие договорённости и гарантии безопасности, которые сделают невозможным повторение агрессии. Неважно, будет ли это Путин или кто-то другой после него. Мы не знаем, хотят ли они убивать украинцев и захватывать нашу землю, но они не должны иметь такой возможности. Почему? Потому что гарантии безопасности должны быть такими, чтобы в случае новой агрессии они получили мощный ответ и лишились всего.

Вот что должно быть. И это реально. Я в этом уверен. Мы ведь уже прописали это в плане победы. Хочу напомнить, что фундаментальные документы были подготовлены Украиной. Да, они могут стать основой для плана Трампа. Безусловно, никакого плана не может быть без Украины. И желательно, чтобы план Дональда Трампа включал участие Европы.

Для нас это важно, потому что Украина является частью Европы и будет частью Европейского Союза. Такой союз крайне важен. У нас уже есть фундамент. Когда мы говорим о проработанных формулах мира, там чётко прописано, что такое справедливый мир для Украины. Основываясь на Уставе ООН и международном праве, эти принципы уже сформулированы.

Безусловно, любой план, который принесёт хотя бы 10%, 20% или 30% от базиса справедливого мира, будет шагом вперёд. Но я уверен, что мы не можем говорить о справедливом мире, пока зло не наказано. В этом я абсолютно уверен.

Мы не можем позволить себе находиться в противостоянии с Соединёнными Штатами Америки. Это невыгодно для нас, страны, находящейся в состоянии войны. И это невыгодно президенту Трампу, который представляет сильную Америку. Ему не нужна победа Путина. Если, не дай Бог, возникнет противостояние между Украиной и Америкой, я даже не хочу об этом думать, то от этого выиграет только Путин.

Победа Путина — это поражение Западного мира, как Европы, так и Америки. И он никогда не остановится. Пока он живёт, пока он находится в Кремле, он будет продолжать забирать жизни других, потому что он не прекратит свои войны.

Когда-нибудь вы посмотрите записи, где Путин говорит о Европейском Союзе или о России, которая могла бы быть частью НАТО. Это было два десятка лет назад. Тогда его мировоззрение было другим. Но с тех пор он изменился. Он живёт в другом измерении, в другой реальности, где существует его версия России.

Он не захотел видеть Россию демократической страной после распада Советского Союза. Хотя это могла бы быть самая большая демократическая страна в мире. Но его интересуют не только наши территории. Его цель — полностью разрушить нас. Зачем человеку, у которого самая большая территория в мире, ещё больше земли? У России и так самые богатые природные ресурсы. Но дело не в этом. Он просто хочет нас уничтожить.

Именно поэтому его нужно остановить. Это объясняет, почему он пойдёт дальше. Он не остановится на Украине. Он пойдёт в Литву, Латвию, Эстонию, Польшу. Даже Венгрия, которая иногда балансирует между Украиной и Россией, не знает, что будет дальше. Но он пойдёт дальше. Для него это важно. Это его цель, его жизнь — вернуть Советский Союз, восстановить влияние Российской империи, вернуть те времена и, возможно, сделать ещё больший скачок в истории России.

Вот что он делает. Поэтому, если мы просто договоримся о прекращении огня без гарантий безопасности, это будет поражением для всех. Вы это увидите. Здесь речь не обо мне или о каком-то противостоянии. Это касается украинского народа.

Я могу противостоять кому угодно, но я не могу противостоять своему народу. Это народ избрал меня, и я представляю их волю. Это их выбор, их стремление к свободе. И в этом заключается смысл. Мы, украинцы, знаем, что на протяжении веков Россия всегда пыталась оккупировать нас или уничтожить нашу идентичность.

Они вернулись именно с этой целью. И поэтому мы смотрим на все предложения через призму выживания. Мы не верим в пустые слова. Мы оцениваем каждый план, независимо от того, кто его предлагает и с какого континента. Может, это самый лучший план для кого-то другого, но для нас важно одно: даёт ли он нам возможность выжить или нет. Если план существует только на бумаге, он нам не подходит.

Тематику выборов активно поднимают русские. Им это понятно, потому что им нужен "свой" человек. Просто какой-нибудь их человек. Для них это привычный формат, в котором Украина находилась последние 30 лет. Формат, где они могли институционально управлять Украиной, не давая ей развиваться, не позволяя двигаться в Европейский Союз. Вместо этого они стремились сохранить прочные экономические связи с Россией, чтобы Украина оставалась, как они говорили раньше, "сырьевым придатком" России.

Их цель — брать из Украины всё, что можно, использовать её ресурсы, но не давать стране развиваться. Хорошее сельское хозяйство, качественные продукты? Да, но чтобы Украина их не продавала. Они хотят всё это контролировать, продавать сами, а украинцы, по их мнению, должны быть "батраками", работающими на Россию. В этом и заключалась идеология России.

Украинскую культуру уничтожали, язык подавляли. Почему? Чтобы Украина стала частью российского видения будущего — частью русской экономики, русских вооружённых сил и так далее. Вот о чём идёт речь. Поэтому им нужен "кукольный" президент, который будет выполнять их указания.

Но Украина — независимая страна. Она имеет свою независимость и суверенитет. И поэтому украинцы избрали президента, который защищает интересы Украины и её граждан. Я защищаю их и буду защищать столько, сколько буду находиться на этом посту.

Что касается выборов, всё совершенно понятно. Мы все хотим окончания войны, чтобы провести выборы. Мы, как никто другой, хотим мира. Но сейчас, во время войны, наше население против выборов. Все люди понимают, что произойдёт, если они состоятся.

Что такое выборы сегодня? Я их абсолютно не боюсь. Но что будет? Для проведения выборов нужно отменить или приостановить военное положение. Если мы это сделаем, мы потеряем армию. И русские будут счастливы. Боеспособность, моральный дух — всё это будет утрачено. Законодательно мы не сможем удерживать такую армию. Люди вернутся домой, и они будут иметь на это полное право. Даже те, кто останется на позициях, морально почувствуют, что это пауза. Россия обязательно воспользуется этим для наступления и достижения своих целей.

Второй вопрос — как голосовать военным? Это технически очень сложно. Без их участия выборы будут нечестными. Они защищают нашу демократию, а о какой демократии может идти речь, если те, кто её защищает, не смогут проголосовать? Это несправедливо.

И что делать с миллионами украинцев за границей? Сейчас за рубежом находится около 8 миллионов человек. Для их голосования нужно создать инфраструктуру. Они должны иметь возможность воспользоваться своим правом гражданина Украины.

А что делать с миллионами людей на временно оккупированных территориях? Если выборы состоятся, а эти люди не смогут проголосовать, Россия сразу заявит, что выборы нелегитимны. Их мнение нас не интересует, но они всё равно скажут, что выборы были несправедливыми, потому что за границей и на оккупированных территориях люди не голосовали. Это неизбежно.

Как могут голосовать люди на временно оккупированных территориях, которые контролируются Россией? Это будет тот же "референдум", что и в Крыму — референдум под дулом оружия. Вот чего хотят русские. Полной дестабилизации Украины. Вот и всё.

Встретился бы я с Путиным, чтобы поговорить о мире? Если бы у меня было понимание, что Америка и Европа нас не бросят, что они продолжат нас поддерживать и предоставят гарантии безопасности, то я был бы готов к любому формату переговоров.

Хочу ли я заморозить линию фронта там, где она сейчас находится, если у нас будут хорошие гарантии безопасности? Это зависит от того, какие именно гарантии. Но, честно говоря, я бы не хотел этого. Я считаю, что в таком случае пострадают несколько наших городов, которые сегодня разделены этой контактной линией. Некоторые области окажутся в опасности даже после окончания войны.

Я знаю, что такое контактные линии. Я помню их, когда в 2019 году стал президентом. Я приезжал на восток нашей страны, видел эту контактную линию, был в тех сёлах. Там не было жизни. Даже в тех сёлах, которые мы контролировали, всё было разрушено. Я пытался там что-то восстановить: строил мосты, чтобы скорые могли проезжать, чтобы дети могли добираться до школ. Но всё было развалено. Пять лет замороженного конфликта. И всё это время там продолжались выстрелы, артиллерийские обстрелы, гибли люди. Люди не возвращались в свои дома, а те, кто оставался, жили в постоянной опасности.

На той стороне, которую контролировали сепаратисты и русские, стояла артиллерия, и она постоянно угрожала нашим территориям. Я строил мосты, переходы, но их всё равно разрушали. Это и есть замороженный конфликт. Контактная линия, где она находится сегодня, в некоторых местах просто нежизнеспособна. Даже если горячая стадия войны закончится, там будет очень сложно жить. Я это видел своими глазами.

Я не видел изменений после замороженного конфликта за пять лет. То, что я видел тогда, до меня, и то, что я видел, когда стал президентом, — это одно и то же. Поэтому, если вы спрашиваете меня, готов ли я к такому сценарию, то я считаю, что это не выход. Если есть перспектива, что мы сможем прийти к реальной дипломатии, к справедливому и устойчивому миру для Украины и украинцев, то нужно понимать, что такое гарантии безопасности.

Если бы НАТО сказало: "Мы готовы предоставить вам гарантии безопасности, но не можем принять вас в НАТО там, где идут боевые действия", — это было бы справедливо. Мы бы приняли это. Но здесь много вопросов, очень много деталей, которые нужно обсуждать. Обо всём этом нужно говорить.

Думаю ли я, что когда-нибудь увижу украинский флаг в Севастополе, Мариуполе и Донецке? Представляю ли я, что это может случиться в один день? Да, я уверен в этом.

Смотрите, в любой ситуации очень важно понимать, кто является жертвой, а кто — агрессором, кто прав, а кто вор. Даже есть страны, которые до войны, прежде всего до войны, полностью поддерживали Россию. Сегодня их экономические связи с Россией настолько прочны, что они балансируют между нами. Это страны БРИКС и другие. Но если вы зададите им один простой вопрос: "Считаешь ли ты, что захват Крыма и востока Украины является нелегитимным действием России, нарушающим международное право?" — они ответят: "Да, это незаконно".

И это очень важный сигнал. Это говорит о том, что какой бы крепкий союз ни пытался строить Путин с другими странами, такими как Иран или Северная Корея, какой бы экономический альянс он ни создавал с Китаем или арабскими государствами, какие бы политические отношения он ни выстраивал с представителями Латинской Америки — всё это держится на временных выгодах для этих стран. Пока Путин может влиять на них шантажом, оружием или деньгами, эти союзы существуют. Но на таких основах нельзя построить что-то прочное.

Это временное воздействие. Да, оно может длиться год, два или даже десять лет. Но главное, что всё в мире базируется на международном праве и принципах. И здесь речь идёт не только о принципах ООН, а о базовых принципах, которые признают все государства, даже те, которые в прошлом были агрессорами и проходили через войны. Все они понимают, что такое уважение к суверенитету другого государства.

Россия нарушила этот принцип. И потому в момент, когда Россия станет слабой — а это обязательно произойдёт, — всё вернётся. Наша задача — сделать так, чтобы это произошло как можно раньше. Чем раньше, тем лучше. И чтобы это произошло дипломатическим путём. Потому что потери людей — это самое болезненное. Люди важнее всего. Это их земля, но их жизни бесценны.

Сколько можно просить от людей, военных и всего украинского населения продолжать воевать? А какая альтернатива? Альтернатива войне — это мир. Но если вместо этой войны мы получим другую войну через полгода, год или два, это будет ли альтернативой для тех, кто сегодня воюет, борется, живёт, работает, обучает детей? Какая альтернатива у них? Какая альтернатива у всех нас?

Если мы опустим руки, Россия, поверьте мне, в какой-то момент воспользуется этим. Некоторые страны могут отвлечься, если увидят, что Россия снова набирает силу. Сегодня у неё нет той силы, но если она её восстановит, то некоторые большие страны могут временно закрыть глаза, чтобы Россия быстро захватила нас полностью.

Мне кажется, в начале полномасштабного вторжения так и было. По крайней мере, в начале всей этой долгой оккупации, начиная с 2014 года, точно так было. Тогда многие страны немного отвернулись, временно закрыли глаза. Реагировали не очень громко. Скажем так, кто-то понимал, что Россия скоро всё сделает, кто-то боялся, а кого-то просто попросили не реагировать.

И мы, Украина, тоже были среди этих стран. Я не обвиняю только другие государства. Наша власть тогда тоже реагировала очень тихо. Угрожала, но только у себя дома. Потому что получала сигналы от других стран: "Успокойтесь, не провоцируйте, иначе может быть вторжение, может быть ещё большая война".

В 2014 году России фактически простили захват части нашего востока. Это факт. Им предоставили такую возможность. А при полномасштабном вторжении я тоже не мог добиться превентивных сильных ударов — ни санкциями, ни наращиванием поставок оружия. Мы все немного отворачивались. Но потом, когда мир увидел, что мы выстояли, нас поддержали. И мы благодарны за это. Без этой поддержки всё могло быть гораздо хуже.

Мир включился, и это было очень важно. Но сегодня, когда мы все устали, что нам даст признание этой усталости? Мы можем сказать друг другу: "Мы устали". Но что это изменит? Может так случиться, что тогда отдыхать будет просто негде. Понимаете? Если мы опустим руки, нас могут уничтожить, разрушить всё, что у нас есть.

Честно говоря, я удивлён, и в хорошем смысле, нашими людьми. Они просто молодцы. Они проходят через эту борьбу за независимость. У Украины никогда не было шанса завоевать для себя реальную независимость. Не только на бумаге, не только законодательную, а настоящую, реальную независимость — от России, от любого внешнего влияния.

И это историческая борьба, которую нельзя проиграть. Её просто нельзя проиграть. Потому что если мы проиграем, всё вернётся снова. Может, через несколько лет, может, через много лет, но это обязательно повторится. История это уже показывала. Если посмотреть назад, в прошлое, Украина не раз доходила до этого момента, боролась, но проигрывала.

Но сейчас всё иначе. Мы смогли объединить мир, и Украина продолжает бороться. Мы не потеряли поддержку мира, и это тоже положительно удивляет за эти три года. Я благодарен нашим главным партнёрам, которые очень помогли. Я всегда держал контакты со странами, боролся за внимание к Украине, делал всё, что мог. Но, безусловно, без их помощи было бы очень сложно, а, возможно, и невозможно.

Поэтому я искренне благодарен нашим главным партнёрам. Они очень помогли мне, Украине и украинцам. Но, честно говоря, удивительно, что за эти три года мы, весь мир, так и не смогли полностью остановить Путина.

Да, мы смогли затормозить его, не дать ему разрушить нас, но поставить его на место, дать ему по рукам, как говорится, мир так и не смог. И это меня удивляет. Это не несостоятельность мира, это не отсутствие желания. Но факт остаётся фактом.

Являюсь ли я президентом победы или мира? Я думаю, что это сложно разделить. Сложно ответить на ваш вопрос. Сегодня мы боремся за мир. И для многих украинцев мир — это и есть победа. Потому что я действительно считаю, что Путин уже проиграл. Он не смог нас захватить.

Именно поэтому он не хочет заканчивать войну. Что бы он ни говорил, что бы ни коммуницировал, он чётко понимает: пока он не оккупировал Украину, он проиграл. Я понимаю, кто он, и понимаю, что у него в голове. Он ясно осознаёт, что его поражение неизбежно. Поэтому так важно его остановить и обеспечить гарантии безопасности для Украины.

Для нас, для многих украинцев, мир — это победа. Победа над смертью, победа жизни. Мы выжили. А та победа, о которой вы, возможно, думаете, — громкая, с парадами, — это не главное. Все эти парады, которые так любит Путин, для нас не имеют значения. Нам бы закончить войну, жить, развивать свою страну.

Но важно понимать, как потом интегрировать все те территории. И даже не только территории, а всех тех людей, которые сегодня разделены войной, контактной линией или фронтом. Всё это обязательно вернётся в Украину. Я уверен в этом. Если мы не опустим руки, если все будут работать, это обязательно произойдёт. Это очень важное условие.

Наши люди. Наша сила. Лидеры всегда смотрят на рейтинги, экзит-полы, на то, что думают люди. Но наша сила — это сила украинцев, сила наших союзников, сила Франции, сила других стран, которые нас поддерживают. Если мы потеряем эту поддержку, мы потеряем всё. Мы не можем терять людей в мире, которые находятся на нашей стороне. Это сегодня и есть реальные гарантии безопасности для украинцев.

Мы нуждаемся в большей безопасности, в большем количестве гарантий от наших партнёров. Но то, что мы имеем на сегодняшний день, — это помощь людей. И я думаю, что у нас есть такие отношения. За это я благодарен. Спасибо.

The New York Post сообщает, что президент Трамп заявил, что разговаривал с президентом России Владимиром Путиным. У вас, конечно же, возникает много вопросов: когда состоялся этот телефонный звонок? Был ли он после избрания президента? И каково было его послание Путину?

Я не собираюсь опережать президента, и, безусловно, сейчас происходит много деликатных разговоров. На этой неделе наш госсекретарь, министр обороны, вице-президент и специальный посланник в Европе будут обсуждать детали того, как закончить эту войну. А это значит, что нужно привлечь обе стороны. Президент отметил, что экономика России находится в сложном положении.

Он готов использовать налоги, тарифы и санкции. Нам нужно собрать все стороны за столом переговоров и положить конец этой войне. Этот вопрос поднимался в разговорах с президентом Си, премьер-министром Моди и лидерами по всему Ближнему Востоку. Все готовы помочь президенту Трампу завершить этот конфликт. Давайте соберём все стороны за столом переговоров.

Я не буду вдаваться в подробности, но президент готов вынести все эти вопросы на обсуждение на этой неделе, включая будущее USAID в Украине. Нам нужно возместить эти расходы. Это будет партнёрство с украинцами в плане их редкоземельных металлов, природных ресурсов, нефти и газа, а также покупки наших ресурсов. Эти разговоры состоятся на этой неделе.

Основополагающий принцип здесь заключается в том, что европейцы должны взять на себя ответственность за этот конфликт в будущем. Президент Трамп намерен положить ему конец. А что касается гарантий безопасности, то это будет полностью обязанностью европейцев.

Америка предоставляет Китаю и России возможность расширить свое влияние на мировой арене? Нет, абсолютно нет. И на самом деле это именно то, о чем говорил президент Трамп, госсекретарь Рубио, Илон Маск, я и многие другие, кто работал с USAID.

Слишком часто эти миссии и программы, во-первых, не соответствуют стратегическим интересам США, например, в вопросе давления на Китай. Они занимаются другими вещами, которые, честно говоря, не соответствуют стратегическим интересам или видению президента.

Во-вторых, слишком часто лишь центы с каждого доллара доходят до нуждающихся людей из-за цепочки крупных подрядчиков, субподрядчиков и местных подрядчиков. Деньги не используются разумно. Нам нужно внимательно изучить это и действовать быстро. Именно это сейчас и делается. Лично я могу сказать, что, работая на Ближнем Востоке, видел радиостанцию, построенную Америкой через USAID. Мы заходим внутрь, а там буквально черный мулла в тюрбане, поддерживаемый Ираном, проповедует антиамериканизм и ненависть. И всё же ответственный офицер USAID сказал мне, как зеленому берету: «Ну, мы просто строим радиостанции, раздаем еду, это наша работа — быть гуманитарными». Нет. Нам нужно пересмотреть их миссию и привести её в соответствие с видением внешней политики президента.

Вполне разумно сказать: давайте сделаем паузу, а затем позволим ключевым программам пройти проверку. Именно это мы и делаем через процесс отказов. Мы выдали десятки таких отказов, чтобы, например, позволить реализовать программы скрининга на Эболу и другие важные инициативы.

Секретарь Рубио, как исполняющий обязанности администратора, считает, что USAID вполне уместно интегрировать в Государственный департамент, чтобы лучше соответствовать его миссии. Вместо того чтобы разбрасывать деньги, словно арахисовое масло по всему миру, давайте направим их на ключевые цели и задачи. По мере прохождения отказов и утверждения платежей мы видим, что это пауза, но президент готов действовать быстро и смело. Именно этим занимается его команда.

USAID стал невероятно раздутым и перегруженным, по сути, это серия контрактов. Если вы думаете, что у крупных оборонных подрядчиков слишком много власти и влияния, подождите, пока не углубитесь в подрядчиков USAID, субподрядчиков и местных подрядчиков.

В данном случае я не думаю, что американский народ поддерживает передачу 3 миллиардов долларов Талибану через цепочку подрядчиков ООН, которые позволяют Талибану играть в победителей и проигравших, наказывая тех, кто их не поддерживает. У нас есть документальные доказательства того, что это происходит.

И всё же мы не хотим исследований и комиссий. Президент хочет действий, и именно это он получает. Когда иностранная помощь соответствует целям США, а цели США соответствуют видению президента как главнокомандующего, я это поддерживаю. Но сейчас это не так. Многие старшие должностные лица по оказанию помощи имеют свою собственную повестку дня, движутся в своём направлении, а программы, многие из которых больше не санкционированы Конгрессом, продолжаются бесконечно.

Мы могли бы говорить не только о USAID. У меня большой опыт работы на местах. За эти первые две недели у нас были крупные успехи: мексиканцы разместили тысячи своих солдат на границе, канадцы направили свои ресурсы на границу, Панама отказалась от инициативы «Один пояс, один путь», Колумбия сначала не принимала депортацию, а теперь принимает.

Мы можем продолжать перечислять успехи: освобождение заложников, которых предыдущая администрация не смогла вернуть. Президент Трамп сказал, что всё это ад, чтобы заплатить, и теперь у нас не только заложники из ХАМАС воссоединяются со своими семьями, но и из Венесуэлы, и из Талибана. У нас были удивительные две недели.

Мы могли бы углубиться в детали иностранной помощи, но она крайне нуждается в реформировании.

Илон Маск — глава Департамента эффективности правительства. Если есть какое-либо агентство, с которым у меня есть огромный опыт, так это Министерство обороны с бюджетом более 800 миллиардов долларов. Там всё, похоже, стоит слишком дорого, занимает слишком много времени и приносит слишком мало пользы солдатам. Как член Комитета по вооружённым силам Палаты представителей, я держал в руках мешок болтов, которые в хозяйственном магазине стоили бы сотню долларов, но для ВВС США они обходились в 90 000 долларов.

Американский народ сказал: хватит! Хватит раздувания, расточительства и долгов. Когда у нас есть триллион долларов процентов по нашему долгу, который превышает весь оборонный бюджет, нам нужны великие умы и лидеры бизнеса, чтобы полностью реформировать процесс закупок Пентагона.

Является ли Илон Маск подходящим человеком для этой работы? Смотрите, все соответствующие брандмауэры будут на месте. Но я скажу вам, как человек, у которого в округе находится мыс Канаверал: президент создал Космические силы. В 2018 году китайцы запустили больше ракет, чем мы и весь остальной мир вместе взятые. Теперь, только за последний год, SpaceX запустила больше, чем весь остальной мир вместе взятые. Это преобразование произошло благодаря директиве президента, направленной на развитие космоса.

Но если вы хотите отложить это в сторону, это нормально, потому что есть множество других проблем, которые нужно изучить. Судостроение — это полный беспорядок. Контракты и закупки требуют пересмотра. Во многих случаях подрядчикам платят авансом, а они не поставляют продукцию годами. Обслуживание и расходы превышают все нормы. В казармах для наших солдат буквально фекалии, плесень и тараканы. Нам нужна вся возможная эффективность в Пентагоне. Я думаю, что американский народ и наши солдаты это приветствуют.