Я готов объявить о самом крупном проекте инфраструктуры ИИ в истории, и все это происходит прямо здесь, в Америке. Как вы знаете, существует большая конкуренция в области ИИ и других технологий, и они выходят на самый высокий уровень.

К нам присоединились председатель правления Oracle Ларри Эллисон, генеральный директор SoftBank, мой друг Маса Йошисан, и генеральный директор OpenAI, и, я бы сказал, ведущий эксперт в этой области, исходя из всего, что я читал, Сэм Альтман.

Так что это здорово, что вы собрались вместе. Это огромная группа талантов и инвестиций. Эти ведущие мировые технологические гиганты объявляют о создании проекта Stargate. Запишите это название в свои записи, потому что я думаю, что вы много услышите о нем в будущем.

Это новая американская компания, которая инвестирует не менее 500 миллиардов долларов в инфраструктуру ИИ в Соединенных Штатах и очень быстро движется, создавая более 100 000 рабочих мест в Америке почти сразу. Это монументальное начинание является громкой декларацией уверенности в потенциале Америки при новом президенте.

Что мы хотим сделать, так это сохранить это в этой стране. Китай и другие страны — наши конкуренты. Мы хотим, чтобы это было в этой стране, и мы делаем это доступным. Я собираюсь много помогать через чрезвычайные декларации, потому что у нас чрезвычайная ситуация. Мы должны построить это. Поэтому им нужно производить много электроэнергии, и мы сделаем так, чтобы они могли очень легко производить ее на своих собственных заводах, если они захотят, где они построят заводы по производству ИИ и энергии.

Это будет невероятно. Но это технология и искусственный интеллект, все сделано в США. Начиная с этого момента, Stargate будет строить физическую и виртуальную инфраструктуру для поддержки следующего поколения достижений в области ИИ, и это будет включать строительство колоссальных центров обработки данных, очень массивных структур.

Для меня это очень большое дело — проект Stargate стоимостью 500 миллиардов долларов. Я думаю, это будет что-то очень особенное.

Мы уже обеспечили почти 3 триллиона долларов новых инвестиций в США, и, вероятно, к концу недели их будет шесть или семь. Огромные суммы денег поступают на многие направления, не только на ИИ. Искусственный интеллект, кажется, очень популярен. Это то, на что многие умные люди смотрят очень пристально.

Наша страна будет процветать как никогда прежде. Я действительно в это верю. Это будет золотой век Америки. Как я уже сказал, вчера у нас был самый амбициозный, ориентированный на действия день любой администрации в истории. Я начал общегосударственные усилия по борьбе с инфляцией, снижению стоимости повседневной жизни и снижению цен на энергию. И когда цены на энергию падают, Я бы сказал, в общем, когда энергия падает, все остальное тоже падает. Цены на продукты питания и цены на все остальное снижаются. Энергия — это ключевой фактор. Мы только что объявили о национальной чрезвычайной энергетической ситуации, чтобы бурить, детка, бурить — это наш термин.

Мы будем бурить, детка, бурить как никогда раньше. Мы отменили разрушительные предписания DEI по всему федеральному правительству и вернули нашу страну к системе, основанной на заслугах и здравом смысле. Как вы знаете, Верховный суд вынес решение о заслугах, и теперь в этой стране все может основываться на заслугах, а не на множестве различных правил и положений, которые действительно ставят нашу страну в невыгодное положение.

Мы навсегда прекратили государственную цензуру и восстановили свободу слова. Это было подписано вчера. Мы переименовали Мексиканский залив в залив Америки. Звучит так красиво. Мы назвали его заливом Америки и вернули имя великого президента Уильяма Мак-Кинли горе Мак-Кинли. Это имя было убрано, но он действительно был великим президентом. Он был очень успешным бизнесменом.

Я верю в него даже больше, чем он верил в себя, но он действительно верил в свою политику. Он собрал огромные суммы денег. Наша страна была самой богатой с 1870 по 1913 год.

У нас было больше всего — это был период, когда мы были самыми богатыми, относительно говоря. Мы были самыми богатыми в тот период времени благодаря тарифам от других стран. Наша администрация действует с беспрецедентной срочностью и скоростью, чтобы противостоять каждому кризису, с которым мы сталкиваемся, и мы справимся с этой задачей.

Я бы купил TikTok для Илона Маска, если бы он хотел его приобрести. У меня есть право заключить сделку. Я встречался с владельцами TikTok, крупными акционерами. Он бесполезен, если не получит разрешения. Это не похоже на то, что вы можете просто забрать его в США. Все это бесполезно.

С разрешением это стоит около триллиона долларов. Так что я думаю о том, чтобы сказать кому-то: купите это и отдайте половину Соединенным Штатам Америки, половину, и мы дадим вам разрешение. У них будет отличный партнер — Соединенные Штаты. И у них будет что-то, что на самом деле более ценно, потому что у них есть главный партнер. Соединенные Штаты сделают это очень выгодным для них с точки зрения разрешений и всего остального. Но подумайте об этом.

У вас есть актив, который не имеет никакой стоимости или имеет стоимость в триллион долларов. Все зависит от того, дадут ли Соединенные Штаты разрешение. Так что я говорю: пусть Соединенные Штаты дадут разрешение, и они должны получить половину.

Если Владимир Путин не сядет за стол переговоров, мы введем дополнительные санкции против России. Это звучит правдоподобно. Война не должна была начинаться.

Если бы у вас был компетентный президент, а у вас его не было, войны бы не было. Войны на Украине никогда бы не произошло, если бы я был президентом.

Что касается того, продолжим ли мы поставлять оружие на Украину или скоро прекратим поставки, мы это рассматриваем. Мы говорим с Зеленским. Мы собираемся поговорить с президентом Путиным очень скоро и увидим, как все это произойдет. Мы собираемся рассмотреть это в ближайшее время. Я считаю, что Европейский Союз должен платить намного больше, чем они платят, потому что при Байдене мы потратили на 200 миллиардов долларов больше. Теперь это влияет на них больше, чем на нас. Между нами океан, верно? Маленькая штука, называемая океаном. Европейский Союз должен уравнять свои расходы. Мы потратили на 200 миллиардов долларов больше, чем Европейский Союз.

Я имею в виду, что мы глупые? Я думаю, ответ да, потому что они должны так думать. Европейский Союз использует нас в торговле в огромных количествах, и они сейчас используют нас и всегда использовали. Если бы я не вмешивался много лет назад, в мой первый срок, одно из первых, что я заметил, было то, что они не платят достаточно. Многие из этих стран даже не платили своим союзникам по НАТО. Платили только семь из 28 стран, и мы были одними из них, и Польша была одной из них. У меня было несколько стран, которые платили, и некоторые платили, очень вероятно, обычно, чем ближе к границе с Россией, тем быстрее они платили. Те, которые были дальше, намеревались не платить так быстро.

Еще одно: я думаю, что они должны поднять свои расходы не до 2%, а до 5%. НАТО должно быть на 5%, а не на 2%. Два процента — это смешно.

Президент Си, в нашем разговоре об Украине, я просил его принять участие в решении этого вопроса. Я сказал: «Ты должен это уладить», потому что он не очень много сделал в этом направлении. У него много власти, как и у нас. Я сказал: «Ты должен это уладить». Мы это обсуждали. Да.

Смотрите, президент Зеленский хотел бы иметь мир. Я это чувствую очень сильно. Он действительно хочет мира. Но для танго нужны двое. Посмотрим, что произойдет, когда они захотят. Я имею в виду, я хотел бы увидеть конец этому. Миллионы людей погибают, и их убивают. Это ужасная ситуация. И теперь в основном погибают солдаты. В городах погибло много людей. Они выглядят как места разрушения: здания, огромные здания, разбомбленные и рушащиеся.

Проблема с Украиной в том, что погибло гораздо больше людей, чем вы сообщаете. Вы не сообщаете реальные цифры. И я не виню вас за это. Я виню, возможно, наше правительство за то, что оно не хочет публиковать эти цифры. Погибло гораздо больше людей, чем вы знаете. Когда рушатся эти большие здания и говорят, что два человека получили ранения, нет, нет, много людей, тысячи людей погибают. Но настоящее убийство сейчас происходит на фронте. Это очень ровная местность, и единственное, что останавливает пулю, — это чье-то тело.

У вас есть молодые солдаты. Россия потеряла около 800 000 солдат, а Украина — около 600 или 700 000. Я думаю, что цифры, которые они называют, занижены, но они потеряли огромное количество молодых солдат. Эта война должна прекратиться. Это очень плодородная земля, и она действительно красивая в другом смысле, но у них нет никакой защиты. Единственное, что останавливает пулю — это тело, а эти тела останавливают множество пуль, и их уничтожают с обеих сторон.

Наши команды работали над организацией встречи с Трампом, и они сейчас по-прежнему в процессе. Если вы знаете, я думаю, вы прекрасно понимаете, что юридически к инаугурации никто не хотел делать каких-то очень конкретных шагов относительно будущего, планов или видения и т.д.

У нас было несколько разговоров, и они действительно были более атмосферными. Это были встречи и тому подобное, но кроме этого мы говорили о том, что происходит, где мы находимся, что, по моему мнению, мы ожидаем от русских и что нужно Украине.

Все равно это были общие встречи, чтобы наши команды наработали технические шаги для перехода. Да, нам нужно, чтобы команда поработала и организовала встречи. Пока у меня нет конкретной даты.

Я помню, что Трамп говорил, что будет общаться с нами, но одновременно будет работать над контактами с русскими. Но мы должны быть с вами очень откровенными. Мы должны знать, что на уровне разведок Соединенные Штаты и Россия имели контакты на протяжении всех трех лет войны.

У них было много различных контактов, и у европейцев тоже было много. Я действительно говорил о том, что дипломатия должна обладать изоляционностью, как санкции. Если лидеры не говорят, а разведки постоянно общаются, то это может устраивать российскую сторону.

Я не поддерживал это, но это не мне решать, потому что каждая страна имеет свой суверенитет. Я знаю, что контакты с русскими были для развития. Поэтому я не удивлен тем, что у Соединенных Штатов будут контакты с Путиным. Единственное, что я считаю важным, это то, чтобы мы были в приоритете.

Потому что мы союзники Соединенных Штатов. Мы являемся жертвой. Оккупант — Путин. Мы не начинали войну. Он ее начал, и он уже не скрывается, в отличие от крымской оккупации и части Донбасса. Десять лет назад он отвергал все эти игрушки. Он уже ничего не скрывает. Он пришел с войной против нас, как бы он это ни называл. Это факт.

А так как мы хотим закончить войну, и президент Трамп говорит, что он тоже очень хочет, я верю, что он нам поможет с этим. Но мы все должны понимать: Путин не хочет заканчивать войну, и он никогда не хотел. Он не достиг тех целей, которые поставил. Для него это эссенциальная мечта — разрушить независимость Украины.

Я думаю, что это самое главное — его мечта. И поэтому нам так сложно, и поэтому будет непросто союзникам, и поэтому будет очень сложно и президенту Трампу.

Я не очень верю, что на сегодняшний день в голове Трампа есть понимание того, как выйти из этой войны так, чтобы Украина осталась Украиной — сильной, независимой, с гарантиями безопасности. Я просто не уверен, что… Мало того, что он этого не хочет, я уверен, но у него нет видения выхода. Я думаю, что у него этого пока не существует. И из-за силы Соединенных Штатов, что я сегодня подчеркивал, важно давить на него.

В этих процессах нельзя говорить о том, что устраивает, а что не устраивает. Номер один: если вы спросите кого-нибудь на Украине, они скажут, что мы можем продолжать жить или бороться, но жить мы не можем.

Вы понимаете, да? То есть, вы не можете вернуть детей, которые находятся за границей. Военный не может выйти из окопа, например, даже доброволец не может, потому что завтра враг может снова прийти. Инвесторы. Мы сегодня находимся в экономическом пространстве. Инвесторы не придут, спросите у них. Они придут, зная, что на Украине нет стопроцентной безопасности. Нет. А скажите мне, в чем тогда развитие и стабильность Украины?

Как люди будут работать? Как люди будут работать? Вторая история — не начинать с Путиным с того, что… А что ты хочешь?

То есть, Путина нельзя субъектизировать в этой истории. Он нарушил все. Но просто так его не остановишь. И уж говорить с позиции силы. Потому что, если начинать с ним говорить на равных, я думаю, что это будет проигрыш для Украины.

Юридически мы не признаем, кто бы что ни хотел. Пусть все союзники мира объединятся против нас, мы все равно не признаем оккупированные территории. Это невозможно. Мы юридически их не признаем. Для нас это всегда будут те или иные территории. Они останутся оккупированными Россией, пока мы туда не вернемся.

И по-другому быть не может. Иначе у вас есть выбор. Люди ваши потеряли детей, родных, мужчин. Я не хочу сейчас давить на эмоции. Я просто хочу, чтобы все поняли иную позицию. То есть, или все это было просто так, или нет.

Я считаю, что мы не имеем права. Прощений не будет. Признавать юридически мы не будем. Но мы должны сделать все, чтобы окончить горячую стадию войны. Переговоров может быть много, но горячая стадия войны — это номер один, как я вам сказал, гарантия безопасности.

Ясно, что от некоторых государств, я думаю, изначально была не слишком прозрачная политика, и они не поддерживали нас в НАТО. Это были просто лживые слова о том, что да, Украина будет в НАТО, потому что прошли десятилетия, а Украина так и не стала членом НАТО.

Это было нечестно по отношению к Украине и украинцам. И это тоже было нечестно со стороны наших лидеров. Когда некоторые из них говорили: «Вот нам пообещали, что мы будем в НАТО», — это тоже было нечестно. Я считаю, что позиция Германии и Соединенных Штатов была слабой.

У них был какой-то диалог с русскими, и я считаю, что они проиграли этот диалог. Проиграли, потому что всегда апеллируют к тому, что когда-то были договоренности с русскими. У меня вопрос как у украинца: а почему вы вдруг договаривались без нас о нас? Мы независимая страна. Почему вы, начиная с 90-х, в 2000-х и далее, постоянно договаривались без Украины о нас.

Какие у нас должны быть гарантии безопасности? Есть ли место для Украины в НАТО или нет? Зачем вы это делали? Это совершенно несправедливое и нечестное поведение. Я хотел бы, чтобы уважение к Украине было выровнено. Мы боремся за гарантии безопасности. Мы хотим быть в НАТО.

Большинство стран НАТО нас поддерживает. Да, четыре страны нас не поддерживают в НАТО: Соединенные Штаты, Германия, Словакия и Венгрия. Но у всех четырех этих стран все зависит от Соединенных Штатов. Страны всегда хотят быть лидерами, показывать, что они лидеры.

Но вопрос о НАТО зависит от Соединенных Штатов Америки, конкретно от США и позиции президента. Если, отвечая на ваш вопрос, вопрос о НАТО есть или нет, если Трамп будет готов видеть Украину в НАТО, мы будем в НАТО, и все будут за. Если президент Трамп не будет готов нас видеть в НАТО, мы не будем в НАТО.

После выборов что-то точно изменится в Германии. Это решаете вы, ваши общества. Не хотелось бы, чтобы политика Германии по отношению к Украине полностью изменилась. Мы признаем это и благодарны, хотя Германия не поддерживала наш курс на НАТО, но поддерживала нас оружием и была второй по объему поставок после Соединенных Штатов.

Мы благодарны, если честно, что в самый сложный момент систему получили от немецкой стороны первыми. Кажется, сегодня и с канцлером Шольцем, и с лидером оппозиции.

Да? Да. Мы встречаемся с ними. При всем уважении, я очень верю, что в некоторых вещах может что-то измениться. Честно скажу, мы хотели получить ракеты. Это как с НАТО. Таурус — это как с НАТО. Это политика руководства Германии, и они были против.

Я не знаю, изменит ли новая политика эти два направления. Я не могу вам сказать откровенно, но мы в любом случае будем работать над этим.

Мы с вами, безусловно, сегодня понимаем, что лидерские позиции в ближайшее время будут за Соединенными Штатами Америки. Как я говорил, будущее Украины в Европе, поэтому мы хотели, чтобы у Европы также был громкий голос за этим столом переговоров. Я думаю, что любые будущие дипломатические переговоры будут основываться на тех или иных инициативах.

Многое было сделано на основе формулы мира. Мы сегодня в Давосе, здесь, в Швейцарии, на саммите в Бюргенштоке, где было около ста стран. После этого мы договорились о создании большого документа. Все это сделано. Важно всегда иметь фундамент, большой документ и видение по каждому пункту, что такое справедливое окончание войны для Украины.

Я не знаю, способны ли мы завершить войну пункт за пунктом по этой формуле. Наверное, у Трампа будет свой подход и свои предложения, но все равно есть документы, которые важны и которые отражают справедливость. Я бы очень хотел, чтобы мы базировались на этих документах.

Что касается, например, усиления Украины и гарантий безопасности, у нас был документ «план победы», в котором говорилось о силе Украины и ее статусе в контексте победы. Это второй важный документ, разработанный нашим государством, который также дал понять, какие вещи как минимум нужны Украине для окончания, я подчеркиваю, не окончания войны, а окончания горячей стадии войны, потому что пока нет гарантий безопасности, это не окончание войны.

Что касается остальных документов, мне понятно, что участники, когда я говорю об Америке и Европе, также участвовали в их разработке и помогали во время войны. Бразилия и Китай — это, прежде всего. Мы очень хотели подключить все страны к всеобщему видению, чтобы мы все были за одним столом. Но Бразилия захотела иметь свою инициативу, а Китай — свою.

Как я уже говорил, на Африканском континенте была своя инициатива, и арабские страны имели свое видение. Все будут иметь множество видений, которые не приблизят нас ни на шаг к окончанию войны. У бразильцев и китайцев очень обобщенные идеи, и они тоже не приблизили нас к концу войны. Я не знаю, что там рассматривать.

Я еще раз подчеркиваю, что мы выступали первыми, чтобы вокруг формулы мира и саммита объединить всех. Мы все объединимся и будем счастливы, что объединились ради какого-то позитива. Но сегодня я считаю, что поезд Бразилии, если честно, уехал в другом направлении. Я встречался с Лулой, и я его очень просил быть партнером по окончанию войны. А теперь он не игрок. Он не игрок. Он не будет игроком и для Трампа.

Давайте начнем с гарантий безопасности. Это действительно иногда очень сложно, потому что нужно найти то, что вы хотите. Различные партнеры хотят, чтобы гарантии безопасности обеспечивали защиту Украины и при этом Россия в будущем их поддерживала.

На сегодняшний день, я считаю, что НАТО — это лучшие гарантии. Не потому, что я зациклен на этом слове. Нет. Почему? Потому что НАТО предлагает самые дешевые гарантии безопасности для Украины, Америки, Европы и для России. Я объясню. Сегодня, отвечая на вопросы, я привел только один пример — количество армий.

У нас 800 тысяч. Если не будет НАТО, четких гарантий безопасности или контингента, нам нужно будет иметь миллионную армию. А какое количество может их остановить? У нас есть опыт. Нам нужен миллион в обороне, если они придут с миллионом или полтора миллиона. Кто будет кормить миллионную армию?

Если Европа говорит, что Украина защищает не только себя, а ценности Европы, логично, давайте тогда все поддерживать эту армию: оружием, военными, их жизнью и т.д. Потому что бюджет Украины не сможет обеспечить миллионную армию. Нам его просто не хватит.

Когда я говорю о российских активах, я всегда ищу менее болезненные альтернативы, чтобы не быть таким, знаете ли, твердолобым президентом, который говорит, что будет только так и никакой альтернативы. Нет, я всегда ищу альтернативу, чтобы нас не обвинили в том, что Украина упорна и видит только одно.

Когда мне говорят, какое оружие, какие войска, миллионы армий, я сказал, что сейчас есть 250 миллиардов долларов в российских активах. Мы можем забрать эти деньги, что-то восстановить, что-то использовать для армии. Пока мы не будем в каком-нибудь альянсе, я не говорю, что мы там будем завтра или после. Я просто говорю, что пока.

Либо нам придется финансировать эту армию из бюджетов Соединенных Штатов, либо из бюджетов европейских коллег. А Соединенные Штаты могут сказать, что это война в Европе. Сегодня может быть и так. Они скажут, что это война на европейском континенте.

Что ж, давайте платить из Европы. А я скажу, что есть 250 миллиардов, а Соединенные Штаты скажут: «Прекрасно, берите, они все в Европе». Прагматично — да, но при этом Германия скажет: «Вы не можете взять все эти деньги, потому что евро рухнет». То есть всегда стоит учитывать разные мнения. Я говорю — Германия скажет, и я не просто говорю о чем-то невероятном и будущем, это значит, что я об этом уже говорил.

На мои вопросы уже были ответы. Поэтому да, гарантии безопасности — это… Кто остановит отца с утратой его ребенка? Кто остановит это? Если вы не в НАТО, то это ответ.

Я никогда не встречался с Путиным в Турции. Они передали мне ультиматум от Путина. Турки находятся в среде между Россией и Украиной, поддерживая пророссийского Медведчука. Но для меня это не проблема.

В ультиматуме было, что я больше не президент, а Донбасс русский. Затем мы должны изучить русский язык. После этого мы должны голосовать и изменить нашу конституцию на нейтральный статус. Затем мы должны сократить нашу армию с того количества, которое вы видели много раз, до 50 тысяч.

Итак, у нас сейчас 800 тысяч, а должно быть 50 тысяч. Тогда мы должны уничтожить все оружие, которое у нас есть, включая артиллерию и все, что может стрелять на 20 километров и больше, и не давать никаких переговоров. Это ультиматум от убийцы, от Путина, и он был озвучен.

Сначала Беларусь хотела организовать что-то, но они снова выдали ультиматум. Позже в Турции они желали организовать переговоры. Президент Эрдоган спросил меня, пожалуйста, чтобы они могли сесть и поговорить. Я сказал: «Окей, если вы хотите, пусть говорят». Они пришли, и он снова унес ультиматум.

Поэтому мы не можем сказать, что у нас нет никаких переговоров, потому что это всегда было. Это происходило трижды. Ультиматум от Путина. Теперь у нас есть свой.

Трампу нужно сказать, что он может реально применить санкции тотально. Он знает, как это делать, он бизнесмен и разбирается в этом очень хорошо. Он сможет вытащить максимальный объем энергетики и снизить мировые цены — он сделает это и без каких-либо предложений.

Далее нужно сказать Путину, что если он не прекратит войну, Трамп передаст Украине все оружие, которое Украина попросит.

Очевидно, что нам, как западному демократическому миру, нужно продолжать оказывать давление на Россию, пока она продолжает свою агрессию против Украины. Мы также должны убедиться, что Россия платит за ущерб, который она наносит Украине. Глядя на наши санкции, я бы сказал, что в целом они работают. Министр уже обозначил ряд параметров, и официальная инфляция в России в декабре достигла 9,5 процента.

Есть независимые исследовательские организации, такие как Romer, которые оценивают эту цифру гораздо выше. Процентные ставки центрального банка остаются на уровне 21 процента, а фонд национального благосостояния стремительно уменьшается, особенно его ликвидная часть. Процентные ставки по рефинансированию растут и сейчас достигают 16%. Рубль обесценился по отношению ко всем основным валютам, включая китайский юань, в котором все больше транзакций совершается, особенно в торговле санкционными товарами.

Мы также наблюдаем спад в различных промышленных секторах, но важно отметить, что мы не знаем полной картины, поскольку Россия прекратила публиковать ряд экономических статистических данных с начала войны. Мы не можем доверять российской официальной статистике, поэтому необходимо использовать косвенные методы, как отметил министр, чтобы оценить состояние российской экономики.

Следует помнить, что крупнейшим источником дохода России является экспорт энергоносителей, в первую очередь нефти и газа, и здесь мы действительно можем сделать больше. G7 ввела ограничение цен на российскую нефть в размере 60 долларов за баррель, но Россия находит способы обойти это ограничение, используя свой теневой танкерный флот, который теперь также все чаще попадает под санкции.

Что касается российского газа, Евросоюз так и не смог договориться о санкциях против него. Тем не менее, мы значительно сократили эту зависимость, не в последнюю очередь потому, что трубопроводы «Северный поток» и «Северный поток-2» были фактически взорваны. Однако импорт российского СПГ в настоящее время фактически увеличивается.

Таким образом, существуют способы, которыми мы все еще можем оказывать большее давление на Россию, особенно через энергетический сектор. Это, безусловно, хорошая новость, что США теперь еще больше усилили давление под руководством уходящей администрации Байдена.

Если вы спросите меня, мы могли бы и должны были сделать больше. Внутренняя политика играет здесь свою роль, и динамика очень разная в разных государствах-членах ЕС. Поэтому стоит отметить, что для согласования санкций нам необходимо единогласие всех 27 государств-членов ЕС.

Тот факт, что мы уже согласовали 15 пакетов санкций, говорит о том, что мы можем договориться о многом. Мы ввели очень широкие и беспрецедентные санкции против России, но не смогли найти единодушия по всем вопросам. Я привел в пример российский природный газ, который не попал под санкции именно потому, что несколько государств-членов возражали против этого.

Что касается влияния на европейскую экономику, то, во-первых, следует отметить, что Россия сама пыталась использовать свои поставки природного газа в качестве инструмента шантажа и манипуляции еще в 2022 году. Нам пришлось быстро отказаться от этих поставок, и мы это сделали.

На данный момент Норвегия является нашим крупнейшим поставщиком газа, а Соединенные Штаты — крупнейшим поставщиком сжиженного природного газа (СПГ). Мы импортируем более половины нашего СПГ из Соединенных Штатов и работаем с другими поставщиками, что позволило нам найти альтернативные источники. Россия больше не может использовать этот инструмент давления против нас, и в остальном для европейской экономики не так уж много последствий от российских санкций.

Таким образом, в экономическом плане мы, безусловно, можем сделать больше. Главное — найти политический консенсус.

Это правда, что Россия нашла альтернативные рынки в Китае, Индии и других странах, и нам действительно нужно за этим следить. Важно отметить, что только очищенные продукты, полученные из российской нефти, не попадают в Европу. Это очень важный вопрос и тема, за которой нам следует внимательно следить.

В настоящее время, когда мы уже применяем широкий спектр санкций против России, важным элементом становится борьба с обходом этих санкций. Пока мы применяем санкции, Россия ищет способы их обойти. Это война, которая происходит на европейском континенте, и как Европейский Союз мы не можем уклоняться от этого. Поэтому очевидно, что в первую очередь Европа должна отреагировать, особенно учитывая тот факт, что Россия открыто говорит о своих намерениях вторгнуться в другие страны, если добьется успеха в Украине.

С одной стороны, важно оказать всю необходимую поддержку Украине, чтобы она могла защитить себя, ведь она фактически защищает и нас. С другой стороны, нам необходимо наращивать наши собственные оборонные мощности и развивать оборонную промышленность. Говоря о расходах на оборону, вы упомянули эти 5 процентов. Страны, которые граничат с Россией или Украиной, такие как страны Балтии и Польша, уже повышают свои расходы на оборону примерно до 3% ВВП и стремятся к 4%. Это стало необходимостью.

Мы пожинали плоды мира, возможно, с конца Холодной войны, когда мир мог позволить себе тратить меньше на оборону и больше на другие нужды. Но теперь, когда Россия ведет себя как агрессор, ситуация изменилась, и нам тоже нужно меняться.

Россия не одна. Она находит союзников, включая Северную Корею, и стоит отметить, что значительное количество северокорейских войск уже вовлечено в войну против Украины. Это уже происходит. Россия также налаживает более тесные связи с Ираном, который поставляет различные системы вооружения, включая беспилотники Shahed.

Поэтому очевидно, что в этом ответе мы должны смотреть не только на Россию. Если формируется некая ось автократий, важно, чтобы у нас также был альянс демократий, чтобы этому противостоять. Сотрудничество с США, а также с другими единомышленниками в G7 и за ее пределами будет иметь решающее значение, и именно так ЕС собирается к этому подходить.

Соединенные Штаты являются нашим стратегическим партнером и союзником на протяжении многих десятилетий, и мы видим, что они действительно разделяют наши взгляды. Конечно, у нас могут возникнуть проблемы с администрацией Трампа, о чем сейчас говорят, например, тарифы и другие области, где будет сложно. Но мы готовы очень тесно взаимодействовать с новой администрацией.

Также существует неопределенность относительно того, какую именно позицию займет администрация Трампа в отношении России и в плане поддержки Украины. Но мы готовы участвовать в этих дискуссиях и находить, насколько это возможно, общие решения.