Когда я выбежал на поле, наши бойцы, сидевшие на бронетехнике, заметили меня. Они начали стрелять, потому что не поняли, что я русский. Думали, что это какой-то хохол-дурак бегает по полю.

Я побежал дальше. Когда я откатился, то увидел, что место, где я ночевал, было взорвано. Если бы я не решился уйти, меня бы там тоже взорвали. Я цеплялся за жизнь ради семьи. Семья, дети, родные — это то, что держало меня.

18-го числа утром меня особенно бесило, что наши бойцы с моей роты пытались зайти с другой стороны. Я слышал, как они заходят, а их накрывали 120-миллиметровыми минометами. Они были так близко от меня, а я ничего не мог сделать.

Слышал, как кто-то из наших кричит, кто-то плачет. Я долго не решался, сидел и думал: "Что делать? Что делать?" Но в конце концов решился. Я вышел на противника.

Там было трое. Один сидел и передавал координаты по рации, другой что-то ковырялся внизу, а третий заряжал миномет. Я сразу положил того, кто передавал координаты. Потом убил того, кто ковырялся. Третий пытался сдаться, но я его тоже убил.

После этого я доложил командиру: "Все, эту локацию я устранил." Он ответил: "Красавчик.". В основном меня держала семья. Я обещал своим детям вернуться живым и невредимым. Обещал жене.

И еще хочу сказать: вещие сны — за них надо держаться. Оказывается, в самые трудные минуты наши предки помогают нам, не оставляют. Я это понял.

Я к нашим не пошел специально. Потому что весь был в грязи, без опознавательных знаков. А вдруг они меня не узнают и откроют огонь. Поэтому я решил сразу откатиться туда, где находилось мое командование.

По пути нашел мертвых хохлов и брошенный хохлятский блиндаж. Сначала я не понял, что он брошенный. Подошел, увидел мотоцикл. Проверил его — ключей не было, но бензин был. Хотел завести, но потом передумал. Шум был бы слишком сильный, лучше идти потихоньку.

Нашел блиндаж. Боялся, что там кто-то есть, поэтому сразу кинул две гранаты и ждал. Оказалось, он пустой. Слабый блиндаж. Пытался найти воду, но воды там вообще не было. Весь блиндаж пустой, даже воды не оставили. У меня была бутылка воды, я ее допил. Там еще лежали трупы хохлов. После этого я пошел дальше.

Я был на связи. Мой боевой товарищ, якут, связался со мной. Он сказал: "Ты где находишься? Я прямо сейчас к тебе приеду на квадроцикле." Я сначала хотел его вызвать, но потом передумал. Слишком большой шум будет. Если нас будет двое на квадроцикле, они точно начнут сильнее охотиться. Лучше не рисковать. Я решил идти сам.

У меня уже заканчивалась батарейка на рации. Я сказал ему: "Каждые полчаса стреляй два раза в воздух, чтобы я мог ориентироваться."

Я ползком двигался через высокие заросли, не знал, куда идти. Но слышал его выстрелы. Он стрелял два раза, и звук был слышен где-то за три километра. Я понял, где он находится. Так, каждые тридцать минут он стрелял, а я ориентировался по звуку.

Впереди был гараж. Лежу, смотрю — дрон завис надо мной, наблюдает. Я кое-как включил рацию и говорю своему товарищу-связисту: "Братан, это ты надо мной стоишь?" Он отвечает: "Нет, нет, это не я. Это враг. Беги оттуда, беги!"

Я сказал ему, что нахожусь за гаражом. Он снова кричит: "Беги, это враг!" Я сразу встал и побежал. Дрон успел сбросить гранату, она взорвалась сзади. Потом он еще раз сбросил гранату, но, видимо, у него припасов больше не было. Два раза кидал, а потом просто завис и наблюдал.

Я забежал в гараж. Был настолько злой, что вышел из укрытия и показал дрону средний палец. Он не попал по мне, и я снова зашел в гараж. Это уже была наша зона, враги не могли туда зайти.

В гараже я нашел бутылку воды, попил, немного отдохнул, около часа. Потом вышел в соседний гараж и услышал, как кто-то разговаривает. Я пытался прислушаться, но они говорили не по-русски. Ветер мешал, но я точно понял, что это не русский язык.

Я испугался: вдруг это хохлы или какие-то другие враги. Поэтому не решился зайти. Поднялся на двухэтажку, через окно начал двигаться дальше. И тут сзади кто-то крикнул: "Тута!"

Я обернулся — это был мой друг. Оказалось, что те люди внутри разговаривали по-якутски, а я не понял. Как только я увидел его, сразу начал плакать, как ребенок. Серьезно, я плакал от радости.

Он сразу побежал ко мне, мы обнялись. Он меня успокаивал: "Мы думали, что тебя потеряли. Так страшно было."

До этого у меня в общей сложности было восемь боевых заданий. Во втором штурме, который был в апреле и мае, я участвовал в трех заданиях. Девятого мая получил первое ранение: огнестрельное в руку, плюс граната, и осколочные ранения тоже были.

Когда мы дрались с этим хохлом, я не заметил, что у него была камера. Вообще не видел. А вчера младший брат показал мне это видео. Смотрю, и он говорит: "Это ты, да?" Я не смог досмотреть. Трудно смотреть такое еще раз.

Видео оказалось длинным. Я думал, что мы дрались минуту, максимум две. А на самом деле, оказалось, что долго. И вот в конце, когда мы разговаривали, он сказал: "Прощай, дай мне умереть." А я ответил: "Прощай."

Я этого не помню. Адреналин, шок — все смешалось. Оказывается, я прощался. Человеческое во мне осталось. Как настоящие воины, с уважением.

Как-никак, но он тоже человек, он тоже боец, который сражался за свою родину. И я тоже. Но человечность надо сохранять. Как бы ни было, человечность должна оставаться. Я так думаю.

5 января около 9:00 мск с целью остановить наступление российских войск на Курском направлении противник предпринял контратаку штурмовой группы в составе двух танков, машины разграждения и двенадцати боевых бронированных машин с десантом в направлении хутора Бердин. Артиллерией и авиацией группировки войск «Север» нанесено поражение штурмовой группе ВСУ. Уничтожено два танка, машина разграждения и семь боевых бронированных машин. Операция по уничтожению формирований ВСУ продолжается.