Пусть жизнь станет спокойнее и понятней. Пусть важное остаётся. Пусть будет любовь. Берегите тех, кто делает вас счастливыми.
С Рождеством! 🤩

@LittleOwlRu

❤️"Сибирь", и что я в тебя такой влюблённый?

🐻‍❄️Хозяин Арктики настолько очаровался универсальным атомным ледоколом "Сибирь", что сумел продемонстрировать экипажу судна все своё обаяние. Лед между ледоколом и белым медведем едва не растаял.

📍 Карское море

📹 Видео инженера по радиационной безопасности СУАЛ "Сибирь" ФГУП "Атомфлот" Анны Николайчик

@Atomflot_official

АМЕРИКАНСКИЙ ДЯДЯ В ТЕЛЕВИЗОРЕ

Евгений ДОДОЛЕВ, журналист, автор Telegram-канала @Dodo_Lev

Ларри Кинг умер пять лет назад, но ощущение такое, будто он просто вышел из студии, снял подтяжки, поставил кружку с кофе на пульт и сказал своё фирменное: «We'll be right back». И ушёл — как часто бывает с теми, кто слишком давно стал фоном, а оказался эпохой.

Для советского и постсоветского зрителя Ларри был чем-то вроде телевизионного «доброго дяди из Америки», который умел разговаривать и с президентами, и с актрисами, и с людьми, о существовании которых мы узнавали только потому, что они сидели напротив него. В нём не было ни привычной нам казённой важности, ни навязчивой интеллигентской надменности.

Он позволял себе роскошь простоты: прямые вопросы, банальные формулировки, иногда почти школьные уточнения. И вдруг выяснилось, что эта простота лучше всего выдерживает контакт с Большой Историей. Пока наши ведущие тренировались в остроумии, Кинг занимался тем, что у нас называется по-старому — «выслушать человека».

В какой-то момент в России стало модно «делать как у Кинга». На телеэкране появились свои «короли разговора», которые то подтяжки наденут, то позу позаимствуют, то мечтают о том самом ощущении, когда гость забывает про камеру.

Влад Листьев был, пожалуй, первым, кто действительно попытался сделать в советско-российском телевизоре то, что Кинг делал в американском: не допрос, не политинформацию, не показательные выступления, а разговор. Только у Ларри в финале — долгая жизнь, кислородные маски и почётные воспоминания, а у Листьева — подъезд и выстрелы.

Потом пошла уже целая школа «кросскингов». Ведущие, которые пересматривали архивные кассеты и думали, что главное — это фирменная пауза и «острый вопрос под конец». У нас пытались воспроизвести интонацию, но пропускали главное — отсутствие желания доказать собственную гениальность в каждом кадре. Ларри никогда не был умнее своего гостя демонстративно. Он спокойно соглашался выглядеть человеком, который чего-то не знает. Российский подражатель чаще всего боится именно этого: вдруг зритель подумает, что ведущий не ходячая Википедия? В итоге из «диалога» получается экзамен, а из интервью — площадка для самолюбования. Ларри умел не стесняться банальных вопросов. Наши часто стесняются даже простого «почему?», заменяя его на пятиэтажную конструкцию с обязательной цитатой из классика, чтобы гость, не дай бог, не усомнился в их уровне.

Урок Кинга был довольно унизителен для всех, кто привык считать себя «мастером интервью». Оказалось, что:

• можно не кричать на гостя и при этом не быть ему прислугой;
• можно задавать простые вопросы и получать сложные ответы;
• можно быть знаменитым ведущим и не превращать каждую беседу в собственный монолог.

Кинг показал, что профессия интервьюера — это не про «взять верх», а про «дать проявиться». Поэтому его так охотно копировали и так редко понимали.

Пять лет — срок небольшой. Для телевидения это уже вечность. Платформы поменялись, ведущие ушли в подкасты, блогеры играют в интервьюеров, а слово «мэтр» окончательно обесценилось. Но если поздним вечером на экране вдруг всплывает старое видео, где седовласый мужчина в огромных очках слегка наклоняется вперёд и говорит: «My next guest is…» — становится немного стыдно.

Стыдно за то, сколько сил было потрачено на имитации — фраз, поз, форматов — и как мало людей осилили главный его трюк: быть в кадре не центром Вселенной, а нормальным человеком, который умеет слушать.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

🟩 Специально для RT. Подписаться