Может я в вакууме или просто тормоз. Но не заметил никакого ожидаемого бурления среди коллег по части написанного Гузель Яхиной «романа-буфф» про Эйзенштейна.

Книга состоит из 8 глав по количеству фильмов режиссера (включая мескиканский прожект и «Бежин луг»).
Книга включает в себя эпатажные изыскания в области отношений Эйзена с женщинами, мужчинами, Сталиным и, наконец, Мамá.
Книга опять про давящий всех сапогами обком, как и все прочее от Яхиной.
Книга балует даже попытками (увы, не слишком робкими) добиться темпоральности эйзенштейновского кино за счёт архитектуры текста, его часто надуманных экзерсисов.

Чтение кипятит вопросы, в том числе к достоверности, к тщанию в изображении отдельных героев — от Тиссэ до Перы Аташевой — или к тому, как писатель воспроизводит время, динамику в измышлениях культуры («Gesamtkunstwerk» Гройса почитать было бы нелишним).

Есть некоторый, тем не менее, поразительный эффект от этого романа: Яхина оказывается может писать о кино лучше чем добрая половина трудоустроенных кинокритиков. Речь не о стиле, а о попытках вгрызания в природу медиума, прежде всего — изображения. О моментах, когда эти попытки не перерастают в пародию на уровне языка, но находят содержательность отдельных визуальных решений за счёт взгляда неофита.

Естественно, тут можно сослаться на бесконечное количество текстов об Эйзене, которые автор не боится перерабатывать. Тем не менее, едва отшагнув от киноведческого дискурса, Яхина все равно брезгует превращаться в ленивого зрителя, иногда самостоятельно залезая по плечи в плоть и кровь архитектоники фильмов Сергея Михалыча.

Не комплимента писателю ради, а суровой (и, простите, банальной) правды — масштаб режиссера такой, что даже толком не откалиброванную оптику заставит работать на полных оборотах. А если оптика яркая, индивидуальная, мощная? Получится Наум Клейман.

Не напастись на всех Эйзенштейнами!

Подписчикам-труженикам и друзьям известно, что я питаю нежные чувства к Чарли Кауфману. Закономерно ждал режиссерский проект Дьюка Джонсона, чувака, с которым они сделали «Аномализу».

И фильм «Актер», который Кауфман благословил, став продюсером, показал, что при передаче в другие руки творческий метод Чарли (и режиссерский, и сценарный) подвержен коррозии. В центре сюжета — актер, лишившийся памяти после удара табуреткой и застрявший в маленьком городке, где из достопримечательностей только вонь дубильни и осадки на лицах местных. Казалось бы, идеальный кауфманский концепт с размытым восприятием фокального персонажа, сюрреалистичной мифологией глубинки и плодородной почвой для интертекстов. На деле — театральщина, неудачный флирт с дешевизной постановки, статичность фантазии.

Нуарные тропы отфильтрованы сюрреализмом, и в 9 из 10 случаев это плачевно заканчивается. Конкретно «Актер» не избежал грехопадения из-за желания автора косплеить «Аномализу» с её сентиментальщиной и новой искренностью. А так, ну представьте: герой нуара вдруг понимает, что карты путает не femme fatale, не прогнившее общество, и не собственное чванство, а провалы в памяти, пульсирующие цветными картинками. Вот годная заявка на ревизионистский образец жанра. Но нет, с такой степенью исповедальности, почти грубой, поход в деконструкцию тормозит, и автор топчется перед закрытыми дверьми.

Во всем этом светопреставлении и вымороченном монтаже, когда картонные локации переходят друг в друга уж нарочито бесшовно, запоминается одна живая душа — прекрасный актер Андре Холланд. Едва он ускользает от влияния режиссера-бузотера, едва он на крупных планах отгоняет громоздкую концепцию как назойливую муху, получается настоящая трагедия человека, который был всем, но и никем не стал. В памяти в какой-то момент перестаешь вмещаться ты сам, что уж там до домашнего адреса, лица любовницы или песен лучшего друга.

Кауфману же желаю не расписываться в проектах напропалую. А то ещё и почерк подделают.

А вот Пон Джун-хо, как известно, сторонюсь. Его новый фильм доказывает, что не зря.

«Микки 17» — апогей ненужности арт-мейнстримного блокбастера как вида досуга. Антикапиталистический пафос здесь дискредитируется пренебрежением к драматургии; сатира на Трампа скатывается в вампуку, даже когда находятся нужные образы (ну правда, пуля, рассекающая тут щеку тирана-популиста Руффало — это мощное прозрение). Выдающемуся актёру Паттинсону нечего играть, только приноравливаться к меняющемуся пару раз за фильм механизму скоросшивателя для образов.

Не кино, а лозунг, очередной оперившийся клич для «нетакусек». Спасибо, что сообщил — люди внутри общества спектакля становятся расходниками, а власть, добытая кровью и имиджем, скудоумна и нелепа. Если Пон Джун-хо планирует продолжать разговаривать со зрителями капс локами, то без меня)

Беседа с Ренатой Джало про то, что «умирать же потом».

Искусство превью (человек признан ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ на территории РФ).

Мне так стыдно.

10/4/1963
30 лет

В российский кинопрокат вышла военная драма «Под огнём» — новый фильм британца Алекса Гарленда, в основу которого легли воспоминания ветерана ВМС США Рэя Мендосы, консультировавшего режиссера на предыдущем проекте — «Падении империи». На этот раз он стал полноправным со-сценаристом и продюсером картины.

Кинокритик Сергей Кулешов рассказывает, чем еще примечательна новая лента автора «Аннигиляции» и «28 дней спустя».

Про самый важный, пока что, фильм года

Лекция Феди Папина про «Твин Пикс»:

1. Заставляет вернуться к сериалу. К констатируемым им неопознаности и теплоте. К миру, где бесы не прячутся в твоей голове, а имеют наглость плясать перед тобой в сюрреальном кафе-шантане. К городу, где у чёрного кофе есть привкус жизни, а в девичей красе отзвук чего-то ещё, кроме страдания. Третий сезон «Твин Пикса» вытащил меня из дрянного 2017 года. Вытащит ли из 2024-го (столь паршивого, что для меня он не кончится ни завтра, ни через месяц)?
2. Напоминает о чуткости спикера. Гребя по волнам знакомого большинству материала, культового бескрайне, Федя решает не ключицы разрабатывать, а уключины. То есть, предлагает свою рамку, с искаженными относительно критических штудий, пропорциями. Внутри рамки взгляда ему, что ценнее прочего, не тесно, как, скажем, мне (обрубку мысленного тростника).
3. Обнажает лиминальность реальности, даже — московской. Когда цифровые буквы в окнах типовой многоэтажки складываются не в номер телефона застройщика, а в шифр; когда небоскреб в ЖК на тебя падает акульей пастью; когда уверен, что вернуться домой можно только через раззявленный асфальтом люк.

Возвращайтесь в «Твин Пикс» и ходите на лекции Феди (а также переслушайте повыше наши несколько подкастов) в киноклубе «Голландский угол»!

Большая премьера от «Искусства кино»: онлайн-релиз фильма Владимира Кочаряна «Якутия — между мирами».

Документальная картина нашего коллеги — попытка личного взгляда на феномен кинематографа республики Саха. Отправившись на поиски собственных корней, режиссёр анализирует истоки якутского самосознания и культурной традиции.

Премьера фильма состоялась на престижном смотре документального кино Native Spirit. В России картина была представлена на фестивалях «Докер» и «Послание к человеку».

Фильм уже открыт для просмотра на нашем YouTube-канале, а на сайте можно почитать прямую речь автора.

На ММКФ пройдет премьера нового фильма Миши Кулунакова. При поддержке «Кинопрайма», прокат будут делать K24.

Этот не видел, но «Тропа», первый игровой фильм на алтайском языке, произвел хорошее впечатление. Познакомились с Мишей пару лет назад в Анапе, в нем, помимо профессиональности, интеллигентности и твердости инди-подхода, есть ПОРОХ.

Так что, кто ходит на ММКФ, загляните на его новый фильм. «Волков» покажут 23-го числа в конкурсе «Русские премьеры».

На дворе хорошая погода и день нытика, так что чмокаю корешей, винящих меня в перепроизводстве. Пусть Потупчик нас дальше форсит, буду строгать рецы на бэшки, цэшки, дэшки (окромя ешек). Вот ещё одна!

Рейес словно демпингует цену человеческой жизни, умерщвляя добрую сотню людей, пусть и вооруженных навыками и пушками, но все еще не обязанных быть низведенными до NPC.

P.S. К концу недели будут тексты про вещи на порядок выше.