С днём рождения, Юлий Андреевич Файт!

Пока без вас, но кино осталось.

Скажем, 30 минут «Трамвая в другие города» — поэтической ювенильной головоломки по сценарию Шпаликова. Вот и план на вечер.

Файт не любил громоздких слов в свой адрес, так что просто рапортую туда, «в другие города» — вас помнят!

Появился первый трейлер нового фильма Пола Томаса Андерсона «One battle after another».

В экранизации романа Томаса Пинчона «Винляндия» главную роль сыграл Леонардо Ди Каприо. Также в касте — Бенисио Дель Торо, Шон Пенн, Таяна Тейлор, Реджина Холл и Алана Хаим. Саундтрек написал давний соратник режиссёра Джонни Гринвуд.

Сообщается, что этот конспирологический триллер стал самым дорогим проектом в карьере Андерсона. Релиз назначен на конец сентября этого года; инсайдеры считают, что премьеру ленты стоит ждать на Венецианском фестивале.

В издательстве «Альпина.Проза» готовится к первому изданию роман Эдуарда Лимонова «Москва майская», рукопись которого долгие годы считалась утраченной

«Москва майская» – роман с невероятной судьбой. Он написан в Париже в 1986 году, но рассказывает о событиях 1969 года – когда молодой харьковский поэт Эдуард Лимонов вместе с первой гражданской женой Анной Рубинштейн приехал покорять Москву. Основные события романа развиваются в три дня – 18 – 20 мая – но в целом он охватывает гораздо больший временной промежуток, на этот жизненный этап нарратор смотрит уже после Америки, и это авторское сверхзрение делает повествовательную оптику особенно интересной. До «Москвы майской» написана вся Нью-йоркская трилогия и две книги Харьковской, это талант писателя в его расцвете.

Среди героев этой книги, описанных по-лимоновски ярко, метко и порой безжалостно, Арсений Тарковский, Леонид Губанов, Эрнст Неизвестный, Илья Кабаков, Александр Галич, Генрих Сапгир, Давид Самойлов, Виктор Пивоваров и многие другие. Калейдоскоп московских образов, локаций, звуков и запахов буквально обрушивается на слегка растерянного героя – и на читателя вместе с ним. Без сомнения, это самый московский роман автора.

Когда роман был закончен, Эдуард Лимонов показал его с целью издания Марье Васильевне Розановой, но она отсоветовала его издавать: то ли текст показался рыхлым, то ли не хотелось возможной реакции от живых на тот момент героев книги. Второй вариант кажется более вероятным.

Книга эксклюзивно будет доступна для чтения в электронном и аудиоформате в Яндекс Книгах.

Благодарим за предоставленные материалы Hoover Institution Library & Archives
("Moskva maiskaia" undated, A. Sini͡avskiĭ papers, Box 92, Folders 4-6, Hoover Institution Library & Archives).

Ждал немалого от нового фильма Мими Кейв, которая сделала «Свежатинку». Вышло обрыдло.

Вот текст

…такая пластиковая реализация скрытых «бриллиантов» на большом стриминге может обленить или даже очерствить, мол, «продается все, кроме таланта?». И тут, правда, не без него — видели, как прелестна Николь Кидман в капоре?

Никто почему-то не пишет про это кино.

Нил Бёргер в 2000-х и в 2010-х снимал претенциозные триллеры («Иллюзионист», «Области тьмы»), а в недавнем прошлом отметился новой сериальной классикой, проектом «Миллиарды». Кто бы мог подумать, что его новый фильм «Наследство» окажется экспериментом.

У Майи (Фиби Дайневор) умирает мать, за которой девушка ухаживала долгие месяцы. На похороны заявляется отец (Рис Иванс) — импозантный джентльмен в летах с международным бизнесом по торговле недвижимостью. Он предлагает дочери работать на него — встречать богатых клиентов в Каире и втюхивать им фешенебельное жилье на Манхэттене. По приезду в Египет начинаются странности: отца тут знают под другим именем, по пятам за ним следует Интерпол, а девушка остается в одиночестве после того как родителя похищают.

Содержательно тривиальный шпионский фильм берет прежде всего формальным решением. Кино мимикрирует под любительскую цифровую съемку, с соответствующими резкостью и амплитудой движений камеры. Она при этом не отлипает от главной героини, следуя за ней всюду — по каирским ресторанам, рынкам в Дельфи, хай-тек центру Сеула. Примерно в середине «Наследства» вас и вовсе ждет ультра-динамичная и эффектная сцена погони, снятая будто на гоу-про.

Большую часть времени мы следим за степенными передвижениями Майи по мегаполисам — и пытаемся вместе с ней врасти в экзотическую почву. Безрезультатно — киберпреступность и тотальная слежка чреваты паническими атаками. Но и они не мешают специфической поэзии шпионской повседневности: муторным прогулкам из точки А в точку B, постоянным прерываниям связи во время звонков с незнакомых номеров, волнениям на паспортном контроле в аэропорту.

Словом, смотреть точно стоит, если уже осточертела безъязыкость жанрового кино. Тут простая мысль о наследовании лжи и насилия расцветает благодаря максимальному сокращению расстояния между зрителем и художественным пространством. Ну и благодаря витальности Фиби Дайневор, чего уж греха таить.

Подруги друзья,
А где главк этот, откуда «Аутсорс» приперся большим событием?

Вообще же адок, ни одного живого существа (не то что человека) в кадре. Какие-то стереотипы ходят и себя множат до неприличия. Ничего кроме функций, да и те барахлят. Диалоги как будто Джордж Лукас писал, ура, догнали Голливуд!

Ещё и топорная режиссура, авторы как будто не акценты расставляют, а вгоняют кол в камеру. Обескураживает, когда надо пихнуть на общем плане СИМВОЛ, но посмотреть, как свет выставить в тюрьме, чтоб хоть сколько-нибудь совпадало с фактурой места и интерьером здания, не надо. Актеры стараются, они все без исключения хорошие, только играть стиральные машины — непросто.

А финал какой, ух! Диагноз эпохе безвременья, трейлер Времени Тигра, отмена Эры Водолея. Как по методичке. Точнее, на перекрестье методичек все сработано, молодцы, будем живы - не помрем.

Принял участие в материале «Кинопоиска» о «новом портрете отцовства в кино».

Коллеги написали классные тексты с щепоткой исповедальности, ну и я проштрафился на несколько абзацев.

Большое спасибо Никите за приглашение!

«Лермонтов» Бакура Бакурадзе выйдет в прокат грядущей осенью.

События развернутся за несколько часов до дуэли Лермонтова с Мартыновым, которую окружающие — родственники, друзья и знакомые — пытаются предотвратить. Главную роль в картине сыграл стендап-комик Илья Озолин. За прокат ленты отвечают компании «K24» и «Вольга».

Предыдущая картина Бакурадзе «Снег в моем дворе» была признана лучшим фильмом 2024 года по итогам опроса нашего журнала.

Хороший фильм.

Крутой хоррор от Shudder, «Джокер 3» так то.

Старичок был гений. Домотканый Канье, возьмите хоть инструментальные релизы, хоть поздние эксперименты с EDM или 808-ми. Ну или просто посмотрите видео Редькина на тему.

Шоумен сгорел — осталось легаси. Буйное, обнажающее редкой степени фантазию и скилл-сет на уровне Aesop’a Rock’a. И без ширки он умел витать где-то на оборотной стороне сознания, откуда выуживались и аквапарки, и «гречка для вас, Лидия Романовна», и «я иногда кажусь собой».

Но, чтобы в один год ушли и Техник, и Линч, это какой-то безумный, невозможный бросок костей. Кто теперь сообщит как там, за изнанкой?

Может я в вакууме или просто тормоз. Но не заметил никакого ожидаемого бурления среди коллег по части написанного Гузель Яхиной «романа-буфф» про Эйзенштейна.

Книга состоит из 8 глав по количеству фильмов режиссера (включая мескиканский прожект и «Бежин луг»).
Книга включает в себя эпатажные изыскания в области отношений Эйзена с женщинами, мужчинами, Сталиным и, наконец, Мамá.
Книга опять про давящий всех сапогами обком, как и все прочее от Яхиной.
Книга балует даже попытками (увы, не слишком робкими) добиться темпоральности эйзенштейновского кино за счёт архитектуры текста, его часто надуманных экзерсисов.

Чтение кипятит вопросы, в том числе к достоверности, к тщанию в изображении отдельных героев — от Тиссэ до Перы Аташевой — или к тому, как писатель воспроизводит время, динамику в измышлениях культуры («Gesamtkunstwerk» Гройса почитать было бы нелишним).

Есть некоторый, тем не менее, поразительный эффект от этого романа: Яхина оказывается может писать о кино лучше чем добрая половина трудоустроенных кинокритиков. Речь не о стиле, а о попытках вгрызания в природу медиума, прежде всего — изображения. О моментах, когда эти попытки не перерастают в пародию на уровне языка, но находят содержательность отдельных визуальных решений за счёт взгляда неофита.

Естественно, тут можно сослаться на бесконечное количество текстов об Эйзене, которые автор не боится перерабатывать. Тем не менее, едва отшагнув от киноведческого дискурса, Яхина все равно брезгует превращаться в ленивого зрителя, иногда самостоятельно залезая по плечи в плоть и кровь архитектоники фильмов Сергея Михалыча.

Не комплимента писателю ради, а суровой (и, простите, банальной) правды — масштаб режиссера такой, что даже толком не откалиброванную оптику заставит работать на полных оборотах. А если оптика яркая, индивидуальная, мощная? Получится Наум Клейман.

Не напастись на всех Эйзенштейнами!

Подписчикам-труженикам и друзьям известно, что я питаю нежные чувства к Чарли Кауфману. Закономерно ждал режиссерский проект Дьюка Джонсона, чувака, с которым они сделали «Аномализу».

И фильм «Актер», который Кауфман благословил, став продюсером, показал, что при передаче в другие руки творческий метод Чарли (и режиссерский, и сценарный) подвержен коррозии. В центре сюжета — актер, лишившийся памяти после удара табуреткой и застрявший в маленьком городке, где из достопримечательностей только вонь дубильни и осадки на лицах местных. Казалось бы, идеальный кауфманский концепт с размытым восприятием фокального персонажа, сюрреалистичной мифологией глубинки и плодородной почвой для интертекстов. На деле — театральщина, неудачный флирт с дешевизной постановки, статичность фантазии.

Нуарные тропы отфильтрованы сюрреализмом, и в 9 из 10 случаев это плачевно заканчивается. Конкретно «Актер» не избежал грехопадения из-за желания автора косплеить «Аномализу» с её сентиментальщиной и новой искренностью. А так, ну представьте: герой нуара вдруг понимает, что карты путает не femme fatale, не прогнившее общество, и не собственное чванство, а провалы в памяти, пульсирующие цветными картинками. Вот годная заявка на ревизионистский образец жанра. Но нет, с такой степенью исповедальности, почти грубой, поход в деконструкцию тормозит, и автор топчется перед закрытыми дверьми.

Во всем этом светопреставлении и вымороченном монтаже, когда картонные локации переходят друг в друга уж нарочито бесшовно, запоминается одна живая душа — прекрасный актер Андре Холланд. Едва он ускользает от влияния режиссера-бузотера, едва он на крупных планах отгоняет громоздкую концепцию как назойливую муху, получается настоящая трагедия человека, который был всем, но и никем не стал. В памяти в какой-то момент перестаешь вмещаться ты сам, что уж там до домашнего адреса, лица любовницы или песен лучшего друга.

Кауфману же желаю не расписываться в проектах напропалую. А то ещё и почерк подделают.

А вот Пон Джун-хо, как известно, сторонюсь. Его новый фильм доказывает, что не зря.

«Микки 17» — апогей ненужности арт-мейнстримного блокбастера как вида досуга. Антикапиталистический пафос здесь дискредитируется пренебрежением к драматургии; сатира на Трампа скатывается в вампуку, даже когда находятся нужные образы (ну правда, пуля, рассекающая тут щеку тирана-популиста Руффало — это мощное прозрение). Выдающемуся актёру Паттинсону нечего играть, только приноравливаться к меняющемуся пару раз за фильм механизму скоросшивателя для образов.

Не кино, а лозунг, очередной оперившийся клич для «нетакусек». Спасибо, что сообщил — люди внутри общества спектакля становятся расходниками, а власть, добытая кровью и имиджем, скудоумна и нелепа. Если Пон Джун-хо планирует продолжать разговаривать со зрителями капс локами, то без меня)

Беседа с Ренатой Джало про то, что «умирать же потом».

Искусство превью (человек признан ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ на территории РФ).