Ну вот, почуял, что зря пропустил на большом экране прошлогодний фильм.

«Предчувствие» Бертрана Боннело — сай-фай, костюмная мелодрама и хичкоковский триллер вместе взятые. Леа Сейду и Джордж МакКей встречаются в разных временных пластах, чтобы не быть вместе никогда. У Боннело получилось совместить свои предыдущие визуальные эксперименты с VHS, с геймификацией и с евро-артом: вышел эклектичный «Малхолланд Драйв», в котором человеческому одиночеству так и не удаётся найти визуальный эквивалент (и в этом большая удача картины). Есть уморительные кадры, в которых Джордж Маккей пародирует психофизику персонажа GTA. Словом, и смешно, и жутко.

Мешает одно: интервью Боннело «Кинопоиску», в котором режиссер не только рассказывает больше, чем надо, но последовательно вербализует «слепые пятна» в экранном материале. «Предчувствию» и без того слегка недостаёт недоговоренности, а тут ещё автор наряду с поверхностными смыслами вскрывает подтекст. Бертран, не бегите впереди паровоза!

Смотреть обязательно, фильм с концептуальной мощью кинематографа 1970-х.

Трогательный трибьют от Letterboxd ушедшим в 2024 деятелям Голливуда (и не только). Грустное фортепиано прилагается.

Стыдно: мимо радаров прошёл для меня Колман Доминго.

В «Синг-Синге» он играет одного из идейных вдохновителей актерской труппы, организованной в тюрьме строжайшего режима. Но тёплая ребристость пленки кино не то чтобы спасает: сюжет предсказуем до мелочей, конфликт клиширован, характеры трафаретны. Все хотят выбраться, но все смирились, что ветер с Гудзона добрых вестей не несёт. Видели сотни раз.

Только Доминго выдаёт перформанс на высочайшем уровне. Не знаю, сделало ли погоду окружение из непрофессиональных лицедеев, но в нем живет парадокс любого великого драматического актера: животный инстинкт уживается с каллиграфией актерского же почерка. Когда в пространстве кадра ты существуешь одновременно и как его хозяин, и на волчьих правах. Доминго калибрует оптику зрителя, превращая застенки в юдоль надежды. Одним только танцем. И тут же в глазах читается резонное сомнение в праве на существование. Словно очнулась ненависть под пляску любви.

Таким мощностям разве рады на «Оскарах»?

Из новоголливудских авторов любимые — Майк Николс («Выпускник», «Кто боится Вирджинии Вульф?») и Роберт Олтмен («Долгое прощание», «MASH» и тд). Они, оказывается, могут сплющиться в один фильм.

Сперва «Познание плоти» (1971) кажется экзистенциальным романом-воспитания двух друзей, которые соревнуются в науке любви. Один — сыгранный Артом Гарфанкелом — невротичен, зажат, закомплексован, но одолеваем жаждой страсти. Другой — ещё молодой Джеки Николсон — циничен, хамоват, обезоруживающе харизматичен. Притворяясь бонвиванами, они меняют постели, взрослеют, забывают комнату в общаге и познают апартаменты в центре «Большого Яблока». Николс предъявляет их в разные временные промежутки, предлагает поразмышлять — похоть ли, инфантилизм ли или давний секрет сьедает души проштрафившихся бабников?

Режиссер Николс узнается по той едкости, с которой организована драматургия, работающая подобно бобслейной трассе — от шепота в телефонную трубку до дикой перепалки на повышенных тонах. Олтмен же здесь чувствуется в подходе к визуальному стилю. Камера спрессовывает окружающий мир в герметичные рамки, заставляет режиссера мыслить горизонтально, а воздуха давать на монтаже. Ободки нагих тел рифмуются с грозовым перевалом ухмылки Николсона; панорама студенческого кампуса упирается в склейку, за которой — душная тьма ночных бесед о размерах груди и тяжом детстве.

Ещё проще оказывается репрезентовать конфликт через статичный крупный план женщины, с которой спят оба персонажа. Она заливается смехом, мочит коры, то и дело бросая взгляд то на одну, то на другую рамку кадра. Там — в мычании, рычании, словоохотливости или сдавленных хрипом смешках — прячутся эти двое, эпифразисы субботнего вечера в баре. Почти аналогичной сценой, надо думать, должен был вдохновляться Лука Гуаданьино: та же дамочка мотает из стороны в сторону головой, пока за кадром два ухажера препираются в теннис. Достаточно забаррикадировать кадр двумя сценами громких склок героев с подружками, что оказывается эффектней, чем заставлять ту же Зендею «терять голову» (артисты, берегите вестибулярку).

В «Познании плоти» куча злободневных размышлений на тему того, что за желаниями той самой плоти скрывается. Нереализованность, ретушированные амбиции, предательство. А вообще то, это крепко сбитая драма, доказывающая, что когда-то кино не искало прилагательных для описания кризиса. Наречия сообщали весь необходимый масштаб.

Не знаю, что там сделал Волошин с «Волшебником из страны Оз», но у американцев с кассово-рекордным мюзиклом «Злая» получилось довольно плоское высказывание и удивительно живое кино.

История «Злой волшебницы Востока» — метафора политики Белого Дома начала века, когда враги создавались из приближенных искусственным оплодотворением. Ведьма Востока (sic!), преданная собственными мечтами о коллабе с «его Озейшеством» (который не маг в придачу, а шарлатан), почти готова собрать вооружённое банд-формирование из летающих макак и отправиться защищать угнетенных животных. Из них «волшебник», закономерно выписанный вечно двояким Джеффом Голдблюмом, пытается соорудить угрозу для улыбчивых граждан страны Оз. Все по методичке Соединённых Штатов, а зелёная девушка, столп инклюзивности, стало быть оппортунистка и без пяти минут лидер повстанцев.

К чему там приходит Фрэнк Баум уже не столь важно, когда Голливуд пытливо вглядывается в самое себя, пытаясь увидеть не «фабрику грёз», а политическую трибуну. Так было всегда, да, но «Злая» — пример отчаянного самоизобличения, сиречь «богаты бандитами, извне не будем битыми». История восстания против порядка вещей — ещё один кирпичик в фундамент Империи, ведь Злая Ведьма это же прото-Элли, примирившая людей и зверей, горожан с фриками. Все возможно в стране Оз, даже противоречия внутренние игрушечны, как в комнате страха в Диснейленде.

А как мюзикл о чувстве непроходящего одиночества — хорошо. «Джокер 2» для семейной аудитории.

Никита передал эстафету с челленджем #янетакуся. Надо хот-тейки выдать, стало быть, выделиться. Хотя отвык удивляться баттхерту.

🔹Лучшее, что сейчас происходит с мировым кино, творится в коротких формах. А будущее визуальной культуры и вовсе в «нижнем интернете».

🔹Барнет > Тарковский > Эйзенштейн.

🔹Ключевая драма ру-кинокритики — игнор, иногда тотальный, киноязыка. (Себя не исключаю). В объективах можно и не разбираться, а монтаж, мизансцена, операторские ходы? Пусть сто цветов цветут, главное, чтоб школ было больше, чем ноль.

🔹Пон Джун-хо и Пак Чхан-ук — дутые фигуры. Их работы похожи на плакаты «синефилы всех стран объединяйтесь!».

🔹Два лучших американских режиссера — Штрогейм и Линклейтер.

🔹Не смотрел Blade Runner, «Барби» и «Мимино» (и не буду).

🔹Тарантино ничего не понимает в кино.

🔹Если в анимации есть нарратив мне уже не интересно.

🔹«Блондинка» Эндрю Доминика — шедевр.

🔹Плохих фильмов не было только у Михаэля Ханеке и Жана Виго.

🔹Экранная пара мечты, которая никогда не случится — Катя Голубева и Клаус Кински.

🔹Променял бы все игровые фильмы Сокурова, Пазолини и Херцога на их же доки.

🔹Зарекся читать автофикшн в чистом виде (кроме Пола Боулза).

🔹Надо забыть, что была такая — «Анора».

Эстафету передаю:

☃️Лёше
☃️Илье
☃️Павле
☃️Ярику

Самый дебильный фильм Озона. Постарался!

Сходите в кино поддержать «A-One».

Новость о Джуде Лоу, играющем президента РФ, неожиданно всех взбудоражила (хотя «Искусство кино» писало об этом еще в прошлом году и было много репостов). Мало кто, однако, обратил внимание на то, что режиссёр Оливье Ассайс экранизирует одноименную книжку швейцарца Джулиано да Эмполи, а качество этого чтива, кхм, оставляет желать лучшего.

В подкасте медиа-иноагента роман обсуждают, вытаскивают из него всю клюкву: про «я приказал схватить твоего друга Михаила Х. на рассвете», про столование молодого преемника с кашей, про фигуру авантюрного фокусника В. Суркова. Адская клюква, которая, как ни странно, наверняка круто сработает на российскую аудиторию.

Но забыли добавить, сколь чудовищен там и слог, и ритм, и само существо прозы. Побасенки сменяются диалогами, в которых шпионский суржик уровня Гривадия Горпожакса сочетается с промтовским переводом «Старшей Эдды». Если «Господина Гексогена» Проханова можно было читать благодаря какой-то безрассудной энергии автора, то в случае «Кремлевского волшебника» это даже не беллетристика, а фан-фикшн. Где большинство действующих лиц бродят под реальными именами, но с характерами каких-то допотопных дворфов.

И вряд ли это перевод виноват: «Гонкуровской премией» не пахнет даже здешнее раскрытие скотомизации (тов. майор, это psy dictionary) власти, ее вылизываний слепых пятен истории. Ассайяс режиссёр толковый, даже с большими удачами, вроде «Персонального покупателя», но зачем он взялся за мертворожденный материал мне не понятно.

Джуд Лоу, кстати, хороший каст.

Открыли сбор на один из главных прошлогодних японских фильмов My Sunshine с "Особого взгляда" Канн от Хироси Окуямы, протеже Хирокадзу Корээды.

Всегда от меня личная просьба поддерживать перевод относительно малоизвестных или классических фильмов поактивнее (хотя бы репостом даже). Потому что хайп найдёт себе сабы так или иначе, а замотивировать ребят, которые за ним не гонятся, особенно ценно.

Буду скучать.

Знал, что он где-то ходит, значит смерти нет. Теперь правильные слова будут искаться впотьмах.

RIP.