7.11.всегда

кстати, говоря о РЕАЛЬНЫХ кинокритиках/киноведах/киборгах.

заметил, что мистер Сергей Кулешов начал достаточно регулярно чета писать в свою телегу, что очень меня радует.

дам три причины подписаться на гения:

1) мистер Сергей очень хорошо пишет. когда только его нашел – так зачитался, что аж заебался

2) у мистера Сергея идеальная форма черепа. то есть, помимо хорошего слога, его канал – это расово верная подписка в вашей ленте вонючих мулатов и русифицированных сербов

3) когда мистер Сергей станет суперзвездой у вас будет возможность говорить, что вы были тем, кто был рядом, когда у него не было ничего, а мистер Сергей от безысходности банчил бодяженым протеином на районе.

Надеюсь, убедил:

https://xn--r1a.website/KuleshovDefect

Ришелье, красный кардинал, учил Д’Артаньяна играть в шахматы: почти хватило терпения заковать гасконца в изгибы пешки. Господин Аркадин сам вел интересантов по изнанке своей судьбы-мифа, лепил алиби фейковыми досье. Пиночет, спешащий смыть с себя имидж лидера хунты, паковал по брикетам компромат на каждого члена своей семьи. Капитан ВВС Джерри Ролингс, обеспечивший Гану независимостью, прежде чем насадить стране демократию, фланировал по мировым столицам с популистскими речевками во славу Маркса и поддельными паспортами.

Собственный миф по своему беспокоил каждого из них: кому проникал под гимнастерку, кого донимал зудом в паху, кому сворачивал кишки. Из текста Бориса Локшина про Трампа становится ясно, что президенту США его legacy сперва мозолило глаза, затем — возбуждало. Дональд, дескать, художник и в политике, и в бизнесе.

Али Абасси в своём новом байопике низвел поползновения Трампа в сторону «мирового зла» к истории корысти и алчности. К образу Дориана Грея, инкрустировавшего портрет бриллиантами и поселившего его в люксе до конца времен. Али Аббаси сыграл президенту на руку — он теперь не только шоумен и политическое животное, но враг, опасный настолько, что дослужился до неловкой контрпропаганды. Чем старательнее Аббаси целится своим плевком в вечность — тем глупее выглядят выморочный визуал и потуги Себастьяна Стэна.

Лимонова жалко, но хоть Трамп дожил до конъюнктурного измышления себя ХУДОЖНИКОМ. Браво, Али Аббаси, теперь отдохни и сними ещё одного «Убийцу "Священного паука"».

Привет, Асель!

Настал тот момент, когда мне решительно нечего написать про твой фильм, который я решительно люблю.

«Маргаритки» Хитиловой эпохи «новой искренности» — тег, ничего не объясняющий, бесхозный. Мог бы вымучить буквы о близости к евро-арту и докуфикшну на манер румынов и сербов. Но вы теперь можете все увидеть, метод говорит за себя лучше, чем полуграмотный лабух.

О подругах, которые дурачатся в белоснежной словно сон квартире. Они не застряли — осознанно выбрали способ существования параллельно рушащемуся миру. Здесь наливаются реальностью смолл-токи о парнях-сволочах, мелочные обиды на родителей, сиюминутная страсть к глиттеру. Все то, что вчера сочли бы нормой, сегодня — мелочностью. Все то, во что ещё можно укрыться, и что уже является крайней формой эскапизма, зазеркальем.

Репликами, ракурсами и внешне спонтанными мизансценами здесь рассыпаны намёки на травмы, на капканы, заставляющие отгрызть себе ноги, то бишь оторваться от корней. Что, выходит, — чем старательнее ты игнорируешь мир внешний, тем активнее он барахтается внутри тебя? Обивает каждое нервное окончание?

«Вышел зайчик погулять» можно посмотреть на BlueScreen.

Спасибо, Асель.

Альфонсо Куарон учит досматривать сериалы.

Многих его «Disclaimer» оставил в смятении. История популярной тележурналистки, обнаружившей себя в персонаже романа о курортном перепихоне, отдаёт вайбами мыльной оперы. Вскрывшийся нарыв из прошлого героини Кейт Бланшетт отваживает от неё буржуазного супруга (Саша Барон Коэн); постепенно отдаляет и без того трудного сына-акселерата (Коли Смит Макфи). Козни семейке плетёт смрадный старик (Кевин Клайн), не снимающий кардигана мертвой жены.

За камерой успели постоять и Любецки, и Брюно Дельбоннель, чтобы пригласить зрителей, по существу, в будничное «лондонство». Где даже нарко-притон с выбитыми окнами становится ареной для театральных мизансцен. Что уж говорить про стерильный амбулаторий или охлаждённый солнцем таунхаус: герметичность визуала от такого уровня операторов слабо оправдана. Разве что — литературой?

Закадровая речь здесь не просто избыточна: комментарии к происходящему — исполинские, гружённые книжной лексикой и британским прононсом Бланшетт. Если верить в святую простоту Куарона, он просто сэкономил время на аудиодорожке со своими пояснениями для director’s cut’а. Даже исходящегося слезами Барона Коэна, кинувшегося доказать драматический талант в общественный транспорт (где его герой, видно по запонкам, бывает впервые), режиссер не оставляет в покое. Бланшетт все объяснит, и свою героиню успеет препарировать от третьего лица.

А под финал морок сходит. Конфликт, оказывается, покоился на избыточном доверии человеческого существа — во всей его ранимой злобе — к художественному слову. Не режиссеру так нужно — стреножить драму до габаритов ковыляющей оперетты — а его героям. Куарон дал закадровым репликам возвести бастионы психологического романа вокруг местечкового сюжета. Сместил акцент с предметного-визуального на суЕтное. И оставил у разбитого корыта героев, вспомнивших вдруг, что они не Менелаи, не Медеи, не Иэны Кёртисы. Отважный финт, вскрывающийся к финалу, да и то, судя по комментам, не для всех.

Вспомните, как находили тень литератора-призрака меж абзацами романа, который будто сосканировали с вашего жития-бытия (было же?). Автор умер, совпадение случилось.

Когда-то Годар утверждал, что не существует французского кинематографа. А есть русский, американский, испанский… Потому что понимал кино как проработку национальной травмы, вызванной гражданской войной. Поэтому вопрос: какую травму прорабатывает якутское кино? Неужели травму колониализма?

Возможно Годар был прав, но не до конца. Кино – это инструмент, кроме прочего, по конструированию национального мифа. Об этом и новая книжка, которая скоро выйдет в НЛО.