12 лет в обойме...

Я работаю с боевой травмой двенадцать лет. Через мое сердце, руки, больничные палаты прошли десятки ребят. С ампутациями, с минно-взрывными, с черепно-мозговыми, с ожогами. Я видела, как плачут суровые мужики. Я видела, как они встают и идут. И я знаю то, о чем не напишут в медицинских картах.

Если ты разрешишь, я сяду рядом. Не как специалист, а как человек, который был свидетелем десятков возвращений. Я расскажу тебе, что на самом деле происходит в эти первые дни и недели. И почему это - самое важное время для тебя.

Первое, что я слышу почти от каждого: Я стал психованным. Я не сплю. Я просыпаюсь от каждого шороха. Мне снятся эти у...ки. Я нормальный вообще?

Слушай (читай) меня сейчас внимательно. Ты абсолютно нормален. Твоя психика - это система выживания, которая работала на пределе. Месяцами, а может и годами. Она привыкла, что ты - в среде, где опасность повсюду. Она очень быстро к этому привыкает, это глубинный механизм. И сейчас, когда ты оказался в тишине, она не может просто взять и выключиться. Она продолжает тебя охранять.
Твой мозг до сих пор сканирует пространство, чтобы ты выжил. Скажи ему спасибо. И дай ему время. Он перестроится, но не за два дня. И это нормально.

Самая опасная ловушка - «Я теперь неполноценный»

Это - главный враг реабилитации. Не боль, не швы, не протез. А мысль, которая поселяется в голове на вторые-третьи сутки: «Я теперь обуза. Кому я такой нужен? Лучше бы меня вообще...»

Я слышала это от офицеров и от рядовых. От тех, кто потерял палец, и от тех, кто потерял обе ноги. Масштаб потери не важен. Важен внутренний приговор.

Я прошу тебя сейчас сделать одну вещь. Просто закрой глаза и почувствуй свое сердце. Ты - это не набор частей тела. Ты - это твой опыт, твой характер, твой голос, твое умение любить, злиться, шутить. Твое тело - это инструмент. Да, он поврежден. Но мастер остался. И мы будем чинить инструмент. Но мастер - ты сам - ты никуда не делся.

Я видела, как парень без обеих ног становился чемпионом по плаванию и отцом двоих детей. Я видела, как парень без руки начинал рисовать такие картины, что люди плачут. Они прошли через этот же адский коридор мыслей. И они вышли. Потому что в какой-то момент они сказали себе: Я - это я. А это - просто новые вводные.

Тело помнит. И это лечится

Через пару недель, когда острая боль утихнет, ты можешь столкнуться со странными вещами. Внезапные слезы без причины. Вспышки ярости на какую - то ерунду. Онемение в теле там, где нет раны. Или наоборот - ты вообще перестанешь что-либо чувствовать, как будто ты в скафандре.

Это тело так разгружает психику. Психика не может переварить весь ужас разом, она раскладывает его по телу. Зажимы в челюсти, ком в горле, каменные плечи - это все непрожитые эмоции.

Я обычно говорю своим ребятам: не надо сейчас копаться в голове и пытаться все проанализировать. Рано. Просто начни замечать свое тело. Где сейчас напряжение? Можно ли сделать выдох чуть длиннее? Можно ли представить, как с выдохом уходит часть этой тяжести? Это физиология. Мозг связан с телом, и, расслабляя мышцу, ты посылаешь мозгу сигнал: Опасность миновала. Можно чуть-чуть отпустить.

Я видела тех, кто сдался и тех, кто прошел этот путь до конца. Разница была не в тяжести ранения. Разница в решении. В решении не просто остаться живым, а жить.

Тот путь, который тебе предстоит - он долгий. Будут откаты, боль, обида на весь мир. Это нормально. Но сейчас, в эти первые дни, от тебя не требуется героизма. От тебя требуется только одно: позволить себе быть раненым. Позволить себе принимать помощь. Позволить себе дышать.

Я, которая двенадцать лет сидит у этих коек, я тебя уверяю: ты сильнее, чем ты думаешь. Просто сейчас твоя сила уходит не на бой, а на восстановление. Дай ей работать. И когда-нибудь мы встретимся с тобой уже не в палате, а где-нибудь в парке, например, или ты напишешь сообщение - и ты скажешь мне: «Знаешь, Маш, а ты была права. Я справился».

И я тебе поверю. Потому что я видела это десятки раз.

Держись, воин. Работаем дальше.

#НЕметодичкаФЕНИКС