В гимназии тихого гамбургского пригорода Ральштедт, которую я посещал в 1998 году, на всю огромную школу было двое русских. Я ещё один пацан из параллельного класса, имени которого я не запомнил. Зато русский язык был одним из предметов по выбору, и даже преподавателей было целых две штуки. Одного звали господином Соболевским, у него было красное лицо и от него периодически несло алкогольным выхлопом — но великим и могучим он владел очень хорошо. Второго звали, кажется, господином Отто, это был самый обычный немец, загорелый, сухощавый, в очках — и русский его был ужасен даже для школьного учителя. С учениками мы часто обсуждали, что помогает первому, Соболевскому, всухую уделывать второго — славянская фамилия или алкоголь? Склонялись, разумеется, к алкоголю.

Из остальных учителей я вспоминаю тучную историчку фрау Зановски, с которой мы проходили приход Гитлера к власти, и математика с длинной и противной фамилией, что-то вроде Шиммельпристер, хотя вряд ли, конечно, она звучала так. Вместо фамилии я придумал ему кличку. Вспомнил, что моя сестра своего математика называла Пифагором, а Пифагор по-немецки произносится как "Питагорас" — в общем, с легкой моей руки гамбургский учитель стал Питагорасом.

Питагорас был неопрятен, имел большое и жирное, похожее на радиоактивный клубень лицо и буйные чёрные волосы, на которые насаживал идиотскую кепку с козырьком. На учеников он постоянно орал и вообще был крайне эксцентричен. Например, на один из уроков он принёс порнографический журнал, который показывал нам, предварительно прикрыв бумажкой самые откровенные части картинок.

"Вот эта женщина мне очень напоминает Анну", — говорил он, показывая на главную красавицу класса: "вечером, когда я рассматриваю этот журнал, я всегда вспоминаю её".

Что удивительно, его не увольняли. Даже после того, как одна из девушек рассказала о странностях математика директору и попросила на этом основании освободить её от уроков математики. Девушку освободили, но Питагорас продолжал приезжать в гимназию, где, среди прочих, учились дети местного бургомистра, на своём велосипеде, орать а учеников и показывать картинки.

Вспоминая про этот эпизод, я внезапно думаю, что мир, всё-таки, отчасти стал лучше. Сейчас бы, наверное, уволили.

В результате топливной истерии в соцсетях замминистра юстиции не растерялся и поручил срочно «предметно заняться» российским рэпом.

Считаю крайне своевременным желание замминистра юстиции заняться рэпом. Давно пора, йоу. Думаю, здесь можно объединить усилия Екатерины Мизулиной, а также тех светлых умов, которые ранее приняли профстандарт "писатель".

Разумеется, также необходим профстандарт "рэпер". Заниматься этим следует организации "РосГосРэп" под руководством Дмитрия Киселёва. Так и поднимем отрасль.

Накидаю несколько азбучных истин про свободный интернет. Не как писатель-публицист-вотэтовсё, а как инженер.

У нас с врагом технологическое противостояние, в котором решающими факторами являются, во-первых, новые идеи, а во-вторых, скорость их внедрения. При этом на врага действительно работает буквально вся Европа. Однако, враг пока не использовал ни одной неизвестной нам технологии. Он соединяет то, что уже есть, в новые продукты, улучшает и развивает их. Находится в постоянном поиске.

У нас же случилось то, что очень хорошо описал г-н Чадаев. Начальство в какой-то момент решило, что оно всё поняло про дроны. Мы начали массово клепать ФПВ и "Герани", добились некого паритета, а где-то и превосходства и решили, что "так победим". Результат, как говорит один известный блогер, за окном.

Как надо? Во-первых, постоянно следить за тем, что делает враг, и понимать, во что выльются его изыскания через месяц-два-год. Для этого не нужна навороченная техническая разведка, не нужны шпионы, микрофильмы, явки-пароли. Достаточно просто следить за тг-каналами, смотреть видео, читать форумы. Там всё есть. КЦПН уже сливали в открытый доступ содержание военного маркета хохлов Brave1, то есть каждый мог мог поглядеть, чем пользуется противник прямо сейчас. А для всего этого нужен свободный и неограниченный интернет.

Далее. Сейчас ничего не делается без нейросетей. Человек, который правильно пользуется нейронками, становится чудовищно эффективным. Программист, обложившийся буржуйскими Claude и ChatGPT, способен в одиночку создать продукт, для которого раньше нужна была целая команда. И нет, наши нейросети так не умеют. Однажды нам окончательно прикроют и это окошко, но пока оно есть, пока есть способы заставлять иностранные мощности работать на нас — это нужно делать. А для этого, опять же, нужен свободный и неограниченный интернет.

Нужна среда для обмена идеями. И в начале войны она у нас была. Огромное количество людей, поглядев на то, что происходит на поле боя, захотело быть полезным Родине. Да-да, тот самый гаражный ВПК — это была целая маленькая вселенная, комьюнити где люди экспериментировали, обменивались идеями, ругались и даже дрались, но в итоге всё равно делали одно дело. И да, среди этих людей много таких, которые, скажем мягко, критически относятся к происходящему. Это — их драйвер, их мотивация.

Сейчас комьюнити изрядно поредело — начальство поблагодарило, сказало "спасибо, дальше мы сами". Кто-то выгорел, а кто-то закончил как Мурз. Сейчас, в свете всех событий, видно, что "спасибо, дальше сами" было преждевременным. Эта среда необходима. А что нужно для её успешного функционирования и роста, вы, наверное, уже и сами догадались.

Я думаю, руководство это понимает, и держит в уме испытанный, советский способ решения проблемы. Сделать закрытый "ящик", шарагу, посадить туда пару десятков умников и дать им всё: и неограниченный впн, и чатжпт, разрешить смотреть аниме и даже бурчать на текущий порядок – лишь бы давали результат. Проблема в том, что теперь так не работает. Работает закон больших чисел и распределение. Чем больше людей ищет, тем больше шансов, что найдут. В сегодняшнем мире любой с помощью тех же нейронок может решить сложнейшие задачи, если он сумеет эти задачи сформулировать. И да, шарага, если известно ее местоположение (а оно будет известно), уничтожается ракетой или дроном. А одиночек всех не перебьёшь.

Что для всего этого нужно? Да, уже все поняли про свободный интернет, но можно сказать и короче: не мешать. Помогать тоже было бы здорово, но это — уже следующий уровень, а нам бы с первым разобраться.

Мы живем в таймлайне, в котором герой Ильфа и Петрова снимает фильмы по Ильфу и Петрову.

В преддверии выборов. Я никогда не голосовал на парламентских выборах, в отличие от президентских. Но — знаете, за какую партию я бы проголосовал сейчас?

За ту, которая скажет: знаете, мы ничего не будем делать. Никак не будем улучшать жизнь населения. Даже пытаться не станем. Не станем делать вид, что нас это население вообще как-то волнует. Но при этом: не будем запрещать игрушки, надписи латиницей, онлайн-игры, мессенджеры, продажу алкоголя, иностранный трафик. Не будем ставить памятников Сталину, Троцкому, Чингисхану, Унгерну, Колчаку. Вообще не будем принимать никаких новых законов. Будем сидеть ровно на заднице, получать свои депутатские зарплаты и молчать.

За такую партию я бы сейчас отдал свой голос.

Позавчера на одном из участков фронта наши бойцы поймали пленного, который рассказал, что против нашего батальона в разрушенной высотной застройке воюет всего 16 чел операторов БПЛА, задача которых тупо расставить пару сотен FPV-дронов, подключить их к виртуальному серверу, на котором люди с любой точки мира управляют этими дронами.

Отсюда.

А знаете, что значит «подключает к виртуальному серверу»? Это значит — он их подключает к ВПН. Да-да, ВПН не для того придуман, чтобы обходить идиотские запреты. А именно вот для таких штук.

И нет, это не «передовая технология», а штука, которую может сделать любой грамотный сисадмин. Внутри наших систем, дроны обнаруживающих, она тоже есть, и мы тоже из Москвы можем посмотреть радиообстановку в любой точке, в которой стоит наше устройство. Если РКН не рубит ВПН, разумеется.

Кого ни спроси — всем кажется, что мир сошёл с ума. Подумалось: а вдруг всё ровно наоборот?

Вдруг мир как раз возвращается к нормальности, просто она нам не нравится? Что есть Россия в представлении большинства населения земного шара? Жесткое централизованное государство, царь-бояре, Иван Грозный, Петр I, товарищ Сталин.

А что такое Германия? Пруссия, erste Kolonne marschiert, Клаузевитц, Мольтке, Рейх, "На западном фронте без перемен", всех в газовую камеру. Америка? Поработим индейцев, поработим негров, всех разбомбим нашими красивыми бомбами, принесём демократию в бочках с напалмом. Британия? Пираты её величества, колонии, хитрые пакости всему свету.

Разумеется, всё это ужасное упрощение. В России были периоды свободы и либерализма, которые не снились Европе, Германия не состоит из одной Пруссии и половину XX века честно пыталась каяться, Америка подружила демократию с бомбами относительно недано, а перед неграми там пару лет назад на коленях стояли. К этому ко всему мы даже успели привыкнуть, и в этом, если разобраться, наша главная беда и есть.

Но стереотипы никогда не врут. У исторического процесса есть определенная упругость, и, пережив очередной взрыв, когда всё становится с ног на голову, мир снова начинает пересобираться в привычные формы. Нам кажется, что взрыв этот происходит сейчас. Но вдруг он уже случился, и мы — просто дети после-взрывного периода, которые привыкли комфортно жить на его обломках? Сейчас обломки, как в реверсивной съемке, поползли обратно, собираясь в здание. И нам в нём жить, хотим мы этого или нет.

Азиатский анабасис барона Унгерна это история абсолютно модернистская и прежде всего история величественного провала. Взяв Ургу, барон обнаружил что никакого Востока из ориенталистских романов не существует. Как европеец, он черпал представление о монголах из европейских романтических легенд о Чингисхане. Монголы же этого всего не читали, и оказались людьми мало приспособленными к войне, не говоря уже об апокалиптическом походе на Лиссабон. «– Привет, гордые степные воины! Я поведу вас вперед, и мы сметем прогнивший современный мир, и омоем копыта наших коней в Последнем Море! – Отстань от нас, странный белый человек. Мы уже даровали тебе право на желтый халат и зеленые штаны, чего тебе еще?» Унгерн планировал набрать из монголов стотысячную армию, а набрал с большим трудом семь или восемь сотен, и то понадобилась мобилизация. В первом же крупном бою эти восемь сотен разбежались, а потом их остатки связали барона и продали красным.

Можно, конечно, сказать, что помешала все равно цивилизация – ургинский Живой Будда к моменту появления Унгерна в Монголии имел гараж с тремя автомобилями, запас дореволюционного алкоголя и коллекцию порнографически картинок (которые не мог рассматривать, потому что ослеп от пьянства). Но ни Унгерну, ни его казакам цивилизация не мешала. Как раз он и его офицеры, прозаические выпускники школ прапорщиков и есаулы третьесортных казачьих войск, совершали в Монголии мрачные архаические чудеса. То заживо жгли людей на кострах, а то полуобмороженные, без сапог, с пятью патронами на винтовку, на чистом исступлении побеждали вдесятеро превосходящего врага. Никаких красивых тысячелетних традиций и древней мудрости у них при этом не имелось – они были просто отбитые. В их числе, кстати, был младший брат Рериха, который у барона заведовал обозом.

Унгерн в этом смысле типичный человек Серебряного века – книжный романтик, который осмелился перейти к практике, и, по известному определению Д’Аннунцио, «оказался в состоянии жить в соответствии с мечтой о себе». Монгол не смог бы так хотя бы потому что традиция в строгом смысле не предполагает воображения и выбора индивидуальной судьбы. А без самосознания какая героика? Пока монголы гадали на бараньих лопатках и молились мумиям, все эти нервические вчерашние гимназисты и томные петербургские поэты, начитавшиеся Гомера, действительно встретились в окопах своей индустриальной войны с хтоническими силами. Попали в историю про богов и героев. «Хорошо стреляют русские артиллеристы», как не без удовольствия заметил другой книжный мальчик с Георгиевским крестом, улан Гумилев.

В Унгерне удивляет неумение понять, что сам он, со своими восемью наградами за восемь ранений, с десятком конных атак на германские пулеметы, «доведенных до удара холодным оружием», представляет собой более чистый и подлинный архаический тип чем любой монгол. За героикой не нужно ехать на Тибет, героику не обязательно вычитывать у Генона – подобные попытки реконструкции это всегда в той или иной степени разговор на чужом языке с умершими богами. Чудо, которое здесь требуется, одновременно проще, страшнее и красивее, и оно в любую эпоху доступно каждому. Дерзание рождает поступок. Поступок рождает судьбу. Судьба рождает миф. Миф, при удаче, рождает традицию – теперь уже подлинную и живую.

Это очень популярная идея, благодатно освоенная поп-культурой. Мол, все катастрофы XX века случились из-за роковой случайности. "Эффект бабочки" на максималках.

Установить, так это или нет, невозможно. Но просто задайте себе вопрос: окей, допустим, автомобиль эрцгерцога поехал по другой дороге, разминулся с Принципом, и… что, не случилось бы двух мировых войн? Как хотите, а это очень дешёвое допущение.

Войны не происходят из-за роковых случайностей. Более того — они не происходят даже оттого, что такое решение приняли в высоких кабинетах. Война, как наивысшее выражение человеческого конфликта, начинается тогда, когда накапливается критическая масса противоречий. Критическая настолько, что другими способами их уже не разрешить. Это грандиозный процесс, который просто не под силу запустить одному, даже самому могущественному человеку на земле.

Не застрелили бы Фердинанда там — застрелили бы в другом месте. Не его — так другого. А может, casus belli был бы вообще совершенно иным, это всё детали, которые потомки, раскручивая причинно-следственную нить, задним числом называют "роковыми". Война начинается, потому что она не могла не начаться. Все остальное— литература, кино и поп-хистори.

Это видео — прекрасный пример жанра «докажи тысячу раз, что ты не Сатана во плоти, используя язык твоих соперников».

И в этом проблема всех сил или личностей, которые вынуждены в рамках текущего дискурса отстаивать собственную самость.

Ведущий говорит депутату от АдГ:

— 72 процента немцев считают вас угрозой демократии.

Он отвечает:

— Нуууу… надо объяснять, надо работать.

Вместо: а что такое демократия, и какое понимание демократии заложено в такой опрос, и почему опрашиваемые так отвечают?

Базовый ход тут — перевернуть шахматную доску: а почему тогда больше всего немцев в стране проголосовали бы за нас, может, сама ситуация не отвечает фактической норме?

Но нет, товарищ депутат терпит и сглатывает.

Или:

— Разведка Германии считает вас экстремистами.
— Это политический байас (предубеждение).
— Но когда она называет исламских фундаменталистов экстремистами, то вам ок. Значит, у вас двойные стандарты?

И вместо того чтобы перевернуть опять шахматную доску в духе:

— Смотрите, Гитлер (а вы мне, господин ведущий, сами пеняете Гитлером) тоже мог считать, что насильники и убийцы — это преступники. А ещё евреи — это преступники. Может, тут тогда есть внешние критерии различения?

Вместо этого он начинает бубнить: нуууу, всё это предмет анализа.

При всём том, что звучат абсолютно здравые вещи: ЕС — отстающий блок, у него нет своего ИИ, глобальная конкуренция на грани проигрыша, регуляции достали, производство в жопе.

Но кто после таких «оправданий» будет слушать?

Тот же самый подход демонстрировала Юлия Латынина (иноагент) в дебатах с Портниковым.

Она дала ему возможность обозначить ведущий дискурс, задать позиции для значений и потом только удивлялась: а как вы так ловко это определяете, это же бред! Какой Наполеон — предатель Корсики?

Ни слова не было сказано про то, что нациогенез — современный процесс, что фиксированных идентичностей в XIX веке и ранее не то чтобы существовало, что и русской нации не сложилось, а малороссы воспринимали себя скорее религиозно, и весь нарратив Портникова построен на антиисторическом допущении: вечной украинской нации, которая вечно воевала с Россией. А что русские даже не думали в таких категориях, и украинский проект казался им элементом борьбы против их страны, — никто не озвучил.

Это я к чему.

Если вы сражаетесь с мейнстримной позицией — вам сильно тяжелее. Вы должны оспаривать не просто тейки бытового уровня, вы должны оспаривать сами основы вопросов, которые вам задают.

Это задача с двойной звёздочкой, но либо так, либо вы вечный оправдывающийся или неумело разводящий руками. Третьего не дано.

Свою рамку в таких форматах создавать сложно.

Но если вы не создаете свою рамку, вы проиграли.

https://youtu.be/VTOmrTYvGYI?si=rbBLeKLXXpk299ef

К словам моего друге Сергея добавлю уже не раз сказанное. АдГ — очень скучная партия. У них всегда была скучнейшая, шаблоннейшая избирательная кампания, на своих первых выборах они (КОНСЕРВАТОРЫ!) умудрились снять с дистанции своего лидера, Фрауке Петри, по причине беременности ("она не справится") и заменить на представительницу запрещенного в России ЛГБТ Алис Вайдель.

Самым интересным членом партии, с которым я общался, был Марк Йонген, но многие знания рождают многие печали — уважаемый доктор очень боялся, что его заподозрят в связях с русскими и "русском влиянии" (а это было до СВО), и потому взвешивал каждое своё слово. Остальные партийцы представляли из себя типаж "начальник товарного транспортного узла в нижней Саксонии".

Эта партия не должна была иметь рейтингов, тем более тех, что она имеет сейчас. А то, что она набрала и продолжает набирать такое количество голосов, говорит лишь о том, что они действительно правильно угадали народные чаяния. А вернее — что немцам просто больше не на кого надеяться, кроме них. Вот вам и вся демократия.