This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Имперский министр обороны хорош
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
И самое красивое.
… А потом принц нашел эту туфельку и бежал за ней до самого автобуса, чтобы примерить, и отдать ей — вместе с сердцем.
https://xn--r1a.website/pdmnews/79740
https://xn--r1a.website/pdmnews/79740
Telegram
Подъём
Женский полк в Москве в этом году маршировал по Красной площади в сапогах, поэтому поводов искать потерянные туфельки не было. Но вот в Перми военнослужащая все же потеряла одну из туфель во время парада. А в Казани и Питере пара солдат умудрились потерять…
Forwarded from Дептранс Москвы
Максим Ликсутов сообщил, что 75 электрокаров доставили около 600 ветеранов, их сопровождающих, а также почетных гостей к трибунам для просмотра Парада Победы и к Вечному огню у Могилы Неизвестного Солдата для возложения цветов.
Мы также задействовали еще более 200 единиц техники для комфорта участников празднования 80-летия Великой Победы:
🔹 Более 100 автобусов туристического и малого классов встречали ветеранов и почетных гостей в аэропортах и на вокзалах, отвозили к местам проживания.
🔹 Свыше 100 автомобилей социального такси доставляли ветеранов к Васильевскому спуску и забирали после Парада.
«Ежегодно по поручению Мэра Москвы Сергея Собянина Московский транспорт выполняет почетную миссию — обеспечивает комфортные и безопасные условия для ветеранов Великой Отечественной войны во время Парада 9 Мая. С Днем Победы!» — отметил Максим Ликсутов.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В детстве я всегда думал, что Левитан — огромный чернобородый мужик, из тех, кто громче всех шутит за столом и произносит многословные тосты. Так звучал его голос.
Я был шокирован, когда узнал, что «голос Победы», которого Гитлер объявил личным врагом — интеллигентный, субтильный «вечный юноша» в очках.
«От советского информбюро» — от этой фразы спустя десятилетия по коже до сих пор бегут мурашки. Ее произносил сын портного, которого не приняли в кинотехникум за владимирский говор — но война все расставила по местам.
Я был шокирован, когда узнал, что «голос Победы», которого Гитлер объявил личным врагом — интеллигентный, субтильный «вечный юноша» в очках.
«От советского информбюро» — от этой фразы спустя десятилетия по коже до сих пор бегут мурашки. Ее произносил сын портного, которого не приняли в кинотехникум за владимирский говор — но война все расставила по местам.
Telegram
RT на русском
‼️Легендарный диктор Юрий Левитан в День Победы заговорил в эфире RT на испанском и английском языках.
Всё благодаря российской разработке — нейросети Cognitive Ипполит. С её помощью были воссозданы образ и голос диктора. Озвучку сделали с использованием…
Всё благодаря российской разработке — нейросети Cognitive Ипполит. С её помощью были воссозданы образ и голос диктора. Озвучку сделали с использованием…
Что касается милости победителей. Русских солдат, бравших Берлин, и о которых потом рассказывали и даже снимали фильмы насчет миллионов изнасилованных немок.
Однажды мне довелось разговаривать со свидетелем «с той стороны». Это было в девяностых, к нам в школу в рамках обмена приезжал старый немецкий учитель, который взятие Берлина пережил подростком. К нам привели его на урок, потому что он «был знаком с Беллем», которого мы как раз читали, но седой немец внезапно не захотел говорить про Белля, а захотел про войну.
Ему и его товарищу, рассказывал он, вручили по «панцерфаусту» и отправили останавливать русские танки.
Наш учитель сразу понял, что задача не для него, и железку свою потерял. А вот друг оказался более боевой: завидев Т-34, он, как учили, выстрелил в его направлении и разул гусеницу.
Из танка выскочил разъяренный солдат и побежал за пацаном - как показалось его другу, убивать. Тем более, парень был так напуган своим внезапным подвигом, что далеко не убежал.
Танкист же разглядел «воина», схватил за ухо, потрепал, и потом дал пинка по заднице: иди мол домой, дурак. Так все и закончилось.
Однажды мне довелось разговаривать со свидетелем «с той стороны». Это было в девяностых, к нам в школу в рамках обмена приезжал старый немецкий учитель, который взятие Берлина пережил подростком. К нам привели его на урок, потому что он «был знаком с Беллем», которого мы как раз читали, но седой немец внезапно не захотел говорить про Белля, а захотел про войну.
Ему и его товарищу, рассказывал он, вручили по «панцерфаусту» и отправили останавливать русские танки.
Наш учитель сразу понял, что задача не для него, и железку свою потерял. А вот друг оказался более боевой: завидев Т-34, он, как учили, выстрелил в его направлении и разул гусеницу.
Из танка выскочил разъяренный солдат и побежал за пацаном - как показалось его другу, убивать. Тем более, парень был так напуган своим внезапным подвигом, что далеко не убежал.
Танкист же разглядел «воина», схватил за ухо, потрепал, и потом дал пинка по заднице: иди мол домой, дурак. Так все и закончилось.
Forwarded from Комиссар Исчезает
Меня не оставляет один странный образ.
Я думаю о бесконечном количестве воюющих, да и просто страдающих русских людей сороковых годов прошлого века, людей, которые с таким трудом проживают - далеко-далеко, на большом уже расстоянии от нас - свою страшную жизнь, и вдруг останавливаются на минуту.
Они словно бы устраивают перекур, замирают - в окопах, в грязи, в лесу, в брошенных избах, в госпиталях, в лагерях для военнопленных, на допросах, перед награждением, перед смертью, встретившись где-то в чужих городах, на выгоревших перекрестках и на разбомбленных площадях.
И когда они делают эту свою остановку, они - незнакомые, совсем чужие, в форме и без, - быстро спрашивают друг друга: ну, как там твои? там, на том берегу?
- Мой телефонами торгует. Скучает. Покупатели все тупые.
- Мой квартиру купил. На Москву не хватило, только на Домодедово.
- Моя замуж вышла и уехала. Занимается кулинарными фестивалями.
- А у меня все Путина свергают. И все никак.
- Мой тоже воюет. Освобождал Иловайск.
- Оккупировал. Это мой освобождал, вышел из окружения.
- А мой за деньги и в Африке. Там какой-то фельдмаршал у них наступает.
- Переводит Питера Слотердайка.
- Сидит.
- Возит какую-то дрянь то в Самару, то в Астрахань. А потом неделю дома.
- Забывает таблетки принять. Забывает, куда очки положила. А меня не забывает.
- Вернулась с Бали. Вроде не курит.
- Развелся. Переживает.
- Ночует в яме в лесу. Не как мы, а нарочно, развлечение у них такое.
- Фотографирует еду. Приготовит - и фотографирует.
- Наряжается в гимнастерку с фуражкой и клеит на машину: "можем повторить".
- Пишет, что праздновать 9 мая не надо, а надо помнить. Нас, в смысле, помнить. И все.
- Празднуют. С моим портретом на палке.
- И с моим тоже.
- А моего у них нет. Портрета нет.
И так они спрашивают друг друга, гражданские и солдаты, - а потом эта минута кончается, и они расходятся навсегда, и тут же, конечно, забывают о том, что спросили, ведь это всего лишь дурацкая картинка, которая не выходит у меня из головы.
Расходятся - а потом все-таки сходятся.
В нас.
Потому что вся наша несчастная, прекрасная, грустная, нелепая, грандиозная, неподъемная родина - состоит из одного сплошного продолжения этих умерших людей, из продолжения этих солдат и гражданских.
И если так получилось, что они там - на своем исчезнувшем берегу - не могли спросить друг друга про нас, не умели, не знали, не находили для этого слов, то тогда хотя бы с этой, земной стороны - можно же спросить у мертвых: зачем воевали? зачем страдали?
Чтобы продолжение - было.
И чтобы нам - оказавшимся здесь после них, вместо них, благодаря им, - в день их памяти было удивительно хорошо.
(9 мая 2017)
И приходите ко мне
https://xn--r1a.website/komissargone_bot?start=sub1
Я думаю о бесконечном количестве воюющих, да и просто страдающих русских людей сороковых годов прошлого века, людей, которые с таким трудом проживают - далеко-далеко, на большом уже расстоянии от нас - свою страшную жизнь, и вдруг останавливаются на минуту.
Они словно бы устраивают перекур, замирают - в окопах, в грязи, в лесу, в брошенных избах, в госпиталях, в лагерях для военнопленных, на допросах, перед награждением, перед смертью, встретившись где-то в чужих городах, на выгоревших перекрестках и на разбомбленных площадях.
И когда они делают эту свою остановку, они - незнакомые, совсем чужие, в форме и без, - быстро спрашивают друг друга: ну, как там твои? там, на том берегу?
- Мой телефонами торгует. Скучает. Покупатели все тупые.
- Мой квартиру купил. На Москву не хватило, только на Домодедово.
- Моя замуж вышла и уехала. Занимается кулинарными фестивалями.
- А у меня все Путина свергают. И все никак.
- Мой тоже воюет. Освобождал Иловайск.
- Оккупировал. Это мой освобождал, вышел из окружения.
- А мой за деньги и в Африке. Там какой-то фельдмаршал у них наступает.
- Переводит Питера Слотердайка.
- Сидит.
- Возит какую-то дрянь то в Самару, то в Астрахань. А потом неделю дома.
- Забывает таблетки принять. Забывает, куда очки положила. А меня не забывает.
- Вернулась с Бали. Вроде не курит.
- Развелся. Переживает.
- Ночует в яме в лесу. Не как мы, а нарочно, развлечение у них такое.
- Фотографирует еду. Приготовит - и фотографирует.
- Наряжается в гимнастерку с фуражкой и клеит на машину: "можем повторить".
- Пишет, что праздновать 9 мая не надо, а надо помнить. Нас, в смысле, помнить. И все.
- Празднуют. С моим портретом на палке.
- И с моим тоже.
- А моего у них нет. Портрета нет.
И так они спрашивают друг друга, гражданские и солдаты, - а потом эта минута кончается, и они расходятся навсегда, и тут же, конечно, забывают о том, что спросили, ведь это всего лишь дурацкая картинка, которая не выходит у меня из головы.
Расходятся - а потом все-таки сходятся.
В нас.
Потому что вся наша несчастная, прекрасная, грустная, нелепая, грандиозная, неподъемная родина - состоит из одного сплошного продолжения этих умерших людей, из продолжения этих солдат и гражданских.
И если так получилось, что они там - на своем исчезнувшем берегу - не могли спросить друг друга про нас, не умели, не знали, не находили для этого слов, то тогда хотя бы с этой, земной стороны - можно же спросить у мертвых: зачем воевали? зачем страдали?
Чтобы продолжение - было.
И чтобы нам - оказавшимся здесь после них, вместо них, благодаря им, - в день их памяти было удивительно хорошо.
(9 мая 2017)
И приходите ко мне
https://xn--r1a.website/komissargone_bot?start=sub1
Telegram
Подписка на канал «Ольшанский»
Бот примет оплату, добавит вас в канал и будет продлевать подписку.
Чтобы перезапустить бота, отправьте команду /start
Чтобы перезапустить бота, отправьте команду /start
Forwarded from Fuck you That's Why
Не поленился и догулял до Музея Рахманинова, он же «Дом Рахманинова» в Замоскворечье. Передо мной предстала довольно ужасающая картина: всё обшарпано, коммуникации торчат наружу, довольно безлюдно и неухожено со входа. Если не знать, что музей функционирует, то можно принять с чёрного хода вообще за заброшку. Совсем не напоминает охраняемый объект культурного наследия.
В здании неподалёку, которое также значится как музей на карте (пишут, что город передал два объекта под музей), творится и вовсе странное. Пункт выдачи маркетплейса, маникюрный салон, наверняка что-то ещё. А куда делся музей, простите? Поскольку ранее как раз писали о том, что кого-то хотят выселить из помещений, то и пусть как будто, а то у людей явно бизнес процветает, пока рядом музей в упадок приходит.
Странно, что салон называется скучно и даже безлико. Мог быть «Маникюр от Рахманинова», чего стесняться. Солидный маникюр для солидных господ (и дам)
В здании неподалёку, которое также значится как музей на карте (пишут, что город передал два объекта под музей), творится и вовсе странное. Пункт выдачи маркетплейса, маникюрный салон, наверняка что-то ещё. А куда делся музей, простите? Поскольку ранее как раз писали о том, что кого-то хотят выселить из помещений, то и пусть как будто, а то у людей явно бизнес процветает, пока рядом музей в упадок приходит.
Странно, что салон называется скучно и даже безлико. Мог быть «Маникюр от Рахманинова», чего стесняться. Солидный маникюр для солидных господ (и дам)
Прогулялись по вечерней Москве. Везде музыка, люди с георгиевскими ленточками, возле Кремля в нескольких местах танцуют прямо на улице. Всем светло и радостно.
Кто там писал, что интернета не будет? Его не было пару часов, но даже если бы и весь день — уверен, люди также бы гуляли, поздравляли друг друга, фотографировались.
Кто писал про хохляцкие беспилотники? Где они?
Я знаю, вы, отвергнувшие этот наш общий праздник, нашу общую радость - очень бы хотели, чтобы было иначе. Чтобы «коллапс в Москве», чтобы сирены, ракетная опасность, страх. Хотели бы. Но не можете.
А мы можем. По Киеву, по Львову, по Харькову — чем-нибудь из того, что ехало сегодня по брусчатке. Можем. Но сегодня у нас праздник — и мы не хотим.
Кто там писал, что интернета не будет? Его не было пару часов, но даже если бы и весь день — уверен, люди также бы гуляли, поздравляли друг друга, фотографировались.
Кто писал про хохляцкие беспилотники? Где они?
Я знаю, вы, отвергнувшие этот наш общий праздник, нашу общую радость - очень бы хотели, чтобы было иначе. Чтобы «коллапс в Москве», чтобы сирены, ракетная опасность, страх. Хотели бы. Но не можете.
А мы можем. По Киеву, по Львову, по Харькову — чем-нибудь из того, что ехало сегодня по брусчатке. Можем. Но сегодня у нас праздник — и мы не хотим.
Зашел на сайт «память народа», чтобы найти там своего деда. У него были не самые редкие имя-фамилия: Петровский Василий Иванович.
Василиев петровских в Великую Отечественную воевало несколько тысяч. Василиев ивановичей петровских — несколько сотен. И даже тех, кто еще и родился с ним в один год — тридцать (!) человек.
В основном все они были с запада и юга: Краснодар, Ростов, Белоруссия, Украина. Кто-то из них, носящих мою фамилию, родился до революции, кто-то - после. У кого-то на сайте есть фотография и перечислены все награды, у кого-то одна строчка: убит, и рядом дата, иногда просто год.
Мой дед затерялся где-то среди них, без фото, без звания, с документом только на одну из множества его наград: орден Великой отечественной войны. Но — в одном строю. И среди тех, кто вернулся.
Мой вечно живой, и уже навсегда вечно молодой — капитан Василий Петровский, Северо-Западный и 2-ой Прибалтийский фронты, 28-я артиллерийская дивизия прорыва РГК.
Василиев петровских в Великую Отечественную воевало несколько тысяч. Василиев ивановичей петровских — несколько сотен. И даже тех, кто еще и родился с ним в один год — тридцать (!) человек.
В основном все они были с запада и юга: Краснодар, Ростов, Белоруссия, Украина. Кто-то из них, носящих мою фамилию, родился до революции, кто-то - после. У кого-то на сайте есть фотография и перечислены все награды, у кого-то одна строчка: убит, и рядом дата, иногда просто год.
Мой дед затерялся где-то среди них, без фото, без звания, с документом только на одну из множества его наград: орден Великой отечественной войны. Но — в одном строю. И среди тех, кто вернулся.
Мой вечно живой, и уже навсегда вечно молодой — капитан Василий Петровский, Северо-Западный и 2-ой Прибалтийский фронты, 28-я артиллерийская дивизия прорыва РГК.