https://www.litres.ru/book/dmitriy-shelest-3313/indiya-neokonchatelnoe-postizhenie-sbornik-statey-72260617/

Собраны под одним названием все мои публикации об Индии. От научных статей до экспрессивных высказываний.

В издательстве «Водолей» вышла книга моих статей «Индия: неокончательное постижение». В сборник включены очерки, эссе, академические тексты 2017-2024 гг. Часть из них вполне актуальны, некоторые уместней относить к новейшей истории государства. Статьи разнятся по целям, задачам и предметам рассмотрения, некоторые я бы признал не слишком удачные, некоторые – приемлемые, а есть, полагаю, и выдающиеся. Убирать и менять что-либо я не стал. В любом случае, для меня это личная история изучения Индии и поездок в эту прекрасную страну с 2010 по 2016 гг.

Книга выложена на «Озоне» и в «Фаланстере».

Интересная статья лидера оппозиционной партии Индийский Национальный Конгресс Сони Ганди в The Indian Express. Привожу перевод целиком:

Молчание правительства о убийстве лидера Ирана — это не нейтралитет, а отказ от ответственности

Индия давно обращается к идеалу vasudhaiva kutumbakam — «весь мир есть одна семья». Этот цивилизационный принцип — не просто лозунг для церемониальной дипломатии; он предполагает приверженность справедливости, сдержанности и диалогу, даже когда это неудобно.

1 марта Иран подтвердил, что его верховный лидер, аятолла Сейед Али Хоссейни Хаменеи, был убит в ходе целенаправленных ударов, нанесённых накануне Соединёнными Штатами и Израилем. Убийство действующего главы государства в момент продолжающихся переговоров — серьёзный разрыв с современными нормами международных отношений. Но, помимо шока от самого события, столь же поразительным выглядит молчание Нью-Дели.

Правительство Индии воздержалось от осуждения убийства или нарушения суверенитета Ирана. Сначала, игнорируя масштабную американо-израильскую атаку, премьер-министр ограничился осуждением ответного удара Ирана по ОАЭ, не затронув последовательность событий, которые ему предшествовали. Позже он произнёс общие слова о «глубокой обеспокоенности» и призвал к «диалогу и дипломатии» — именно тем процессам, которые как раз шли до начала масштабных и ничем не спровоцированных атак Израиля и США.

Когда целенаправленное убийство иностранного лидера не вызывает чёткой защиты принципов суверенитета и международного права со стороны нашей страны, возникает серьёзный вопрос о направлении и доверии к нашей внешней политике.

Молчание в данном случае не является нейтральной позицией. Убийство было совершено без официального объявления войны и во время дипломатического процесса. Статья 2(4) Устава ООН запрещает угрозу силой или её применение против территориальной целостности или политической независимости любого государства. Целенаправленное убийство действующего главы государства подрывает эти принципы. Если такие действия проходят без принципиального возражения со стороны крупнейшей демократии мира, эрозию международных норм становится легче узаконить.

Тревогу усиливает и время произошедшего. Всего за 48 часов до убийства премьер-министр вернулся из визита в Израиль, где вновь выразил безоговорочную поддержку правительству Биньямина Нетаньяху — несмотря на продолжающийся конфликт в Газе и глобальное возмущение масштабами жертв среди мирного населения.

В момент, когда многие страны Глобального Юга, а также крупные державы — включая партнёров Индии по БРИКС, Россию и Китай — предпочли дистанцироваться, столь демонстративная политическая поддержка со стороны Индии без моральной ясности выглядит тревожным отходом от прежней линии. Последствия этих событий выходят далеко за пределы геополитики. Их отголоски уже ощущаются по всему миру, а позиция Индии фактически воспринимается как молчаливое одобрение трагедии.

Индийский национальный конгресс однозначно осудил бомбардировки и целенаправленные убийства на территории Ирана, назвав их опасной эскалацией с серьёзными региональными и глобальными последствиями. Мы выразили соболезнования народу Ирана и шиитским общинам по всему миру и напомнили, что внешняя политика Индии основана на мирном разрешении споров — принципе, закреплённом в статье 51 Конституции Индии.

Эти принципы — суверенное равенство, невмешательство и содействие миру — исторически были важнейшей частью дипломатической идентичности Индии. Нынешняя сдержанность поэтому выглядит не просто тактической, но и противоречащей нашим заявленным принципам.

Для Индии эта ситуация особенно тревожна. Наши связи с Ираном носят не только стратегический, но и цивилизационный характер. В 1994 году, когда некоторые страны Организации исламского сотрудничества пытались провести в Комиссии ООН по правам человека резолюцию против Индии по вопросу Кашмира, именно Тегеран сыграл важную роль в блокировании этой инициативы.

Это помогло предотвратить интернационализацию кашмирского вопроса в очень чувствительный момент для индийской экономики. Иран также позволил Индии развивать дипломатическое присутствие в Захедане, рядом с пакистанской границей — стратегический противовес развитию порта Гвадар и Китайско-пакистанского экономического коридора.

Нынешнему правительству стоило бы помнить, что в апреле 2001 года тогдашний премьер-министр Атал Бихари Ваджпаи во время визита в Тегеран тепло подтвердил глубокие связи между Индией и Ираном — как цивилизационные, так и современные. Сейчас кажется, что это наследие больше не имеет значения для нынешней власти.

Отношения Индии с Израилем в последние годы активно расширяются — в области обороны, сельского хозяйства и технологий. Именно потому, что Индия поддерживает связи и с Тегераном, и с Тель-Авивом, у неё есть дипломатическое пространство для призывов к сдержанности. Но такое пространство возможно только при наличии доверия.

А доверие, в свою очередь, зависит от восприятия того, что Индия говорит из принципа, а не из соображений выгоды.

Это не только моральный аргумент — это стратегическая необходимость. Почти 10 миллионов индийцев живут и работают в странах Персидского залива. В прошлых кризисах — от войны в Персидском заливе до конфликтов в Йемене, Ираке и Сирии — способность Индии защищать своих граждан опиралась на её репутацию независимого игрока, а не чьего-то союзника.

Эта репутация возникла не случайно. После независимости внешняя политика Индии формировалась на принципах неприсоединения — не как пассивный нейтралитет, а как сознательное утверждение стратегической автономии. Это был отказ подчиняться соперничеству великих держав.

Сегодняшний момент вызывает неприятный вопрос: не размывается ли эта позиция. Безусловное молчание перед лицом односторонних военных действий мощных государств выглядит как отступление от этого принципа — и фактически как отказ от нашего наследия.

Это важно не только для истории, но и для нынешних амбиций Индии. Страна, которая стремится представлять Глобальный Юг, не может игнорировать последствия внешнеполитических сигналов. Если суверенитет может нарушаться без последствий, как в случае с Ираном, более слабые государства оказываются без защиты перед сильными.

Индия неоднократно выступала за международный порядок, основанный на правилах, который защищает слабых от давления. Но этот аргумент звучит пусто, если он не озвучивается в момент, когда испытание оказывается непосредственным и неудобным.

Почему страны Глобального Юга должны доверять Индии защиту их территориальной целостности завтра, если сегодня она колеблется защищать этот принцип?

Подходящая площадка для обсуждения этого вопроса — парламент. Когда он вновь соберётся, это тревожное молчание по поводу разрушения международного порядка должно быть открыто обсуждено. Убийство главы иностранного государства, эрозия международных норм и растущая нестабильность на Ближнем Востоке — это не второстепенные темы. Они напрямую затрагивают стратегические интересы и моральные обязательства Индии.

Чёткая формулировка позиции страны назрела. Демократическая подотчётность требует этого, а стратегическая ясность делает это необходимым.

Индия давно провозглашает идеал vasudhaiva kutumbakam — «весь мир одна семья». Но этот принцип означает обязательство говорить о справедливости, мире и суверенитете даже тогда, когда это неудобно.

В моменты, когда международный порядок находится под явным давлением, молчание означает отказ от ответственности. Индия давно стремится быть больше, чем просто региональной державой; она стремилась стать моральным голосом мира. Этот статус был построен на готовности говорить о суверенитете, ненасилии и справедливости даже тогда, когда это было неудобно.

Сегодня настал момент вновь обрести эту моральную силу и выразить её ясно и решительно.

Индийские СМИ сообщают, что в индийском порту Кочи интернировался иранский большой десантный корабль Lavan (бортовой номер "514", британской постройки конца 1970-х гг.) - третий и последний корабль злополучного иранского соединения, ходившего в феврале в Индию для участия в международных военно-морском параде и учениях MLAN 2026 в Вишакхапатнаме. Ранее иранский фрегат Dena из состава этого соединения был потоплен утром 4 марта к югу от Шри-Ланки американской атомной подводной лодкой, а корабль комплексного снабжения А 422 Bushehr 5 марта интернировался на Шри-Ланке.

Сообщается, что иранский большой десантный корабль Lavan запросил экстренное разрешение на заход в индийский порт Кочи 28 февраля из-за якобы "технических проблем". Правительство Индии одобрило его швартовку 1 марта, и 4 марта Lavan прибыл в Кочи, где был интернирован. Его экипаж из 183 человек снят с корабля и временно размещен на объектах индийских ВМС в Кочи. Фото - Lavan в ходе визита в Мумбай (Индия) в феврале 2025 г. (с) WarshipPorn

https://www.kommersant.ru/doc/8495860

Мусульмане в Кашмире вышли на акцию протеста с портретами Али Хаменеи
По данным агентства Nikkei, военная операция Израиля и США против Ирана и убийство верховного лидера аятоллы Али Хаменеи вызвала протесты среди мусульманской части населения в контролируемой Индией части Кашмира. На улицы местных городов вышли мусульмане в траурных одеждах, в руках у них были портреты Али Хаменеи, флаги Ирана и черные флаги (черный цвет — символ шиитов, которые составляют в Иране подавляющее большинство). Протестующие скандировали антиамериканские и антиизраильские лозунги.

Как отмечают индийские СМИ, демонстрации привели к тому, что власти усилили меры безопасности в регионе. Работа местных учебных заведений приостановлена до 7 марта, скорость работы мобильного интернета замедлена, на многих улицах стоят усиленные посты полиции и сил безопасности. Главный министр союзной территории Джамму и Кашмир Омар Абдалла накануне провел совещание с представителями религиозных общин, призвав их к сохранению спокойствия и недопущению межконфессиональных столкновений.

Евгений Хвостик

https://rg.ru/2026/03/10/v-neskolkih-krupnyh-gorodah-indii-nachalis-pereboi-s-postavkami-gaza-v-ballonah.html

Как сообщает телеканал NDTV, индийские гостиницы и рестораны столкнулись с дефицитом газовых баллонов и резким взлетом цен на "голубое топливо".

Исследование Peterson Institute for International Economics поставило под сомнение официальные оценки экономического роста Индии за последние два десятилетия. В рабочем докладе «India’s 20 Years of GDP Misestimation: New Evidence» экономисты Абхишек Ананд, Джош Фелман и Арвинд Субраманиан утверждают, что индийский ВВП на протяжении 20 лет систематически оценивался с ошибками.

По их расчётам, в период быстрого роста 2005–2011 годов официальная статистика, вероятно, занижала реальные темпы примерно на 1–1,5 процентного пункта в год. Однако после 2012 года ситуация изменилась: рост экономики, наоборот, мог быть завышен примерно на 1,5–2 процентных пункта ежегодно.

Главная причина — особенности измерения индийской экономики. Значительная её часть находится в неформальном секторе. При расчётах статистика часто использует показатели формальных компаний как индикатор для всей экономики. После таких шоков, как демонетизация 2016 года, введение GST и пандемия, неформальный сектор пострадал гораздо сильнее, чем формальный, что могло привести к переоценке реального роста.

Если скорректировать статистику, авторы предполагают, что средний рост индийской экономики в 2010-е годы мог составлять около 4–4,5% вместо примерно 6% по официальным данным. Это означает, что экономика страны развивалась менее устойчиво, чем предполагалось, хотя по-прежнему оставалась одной из самых быстрорастущих крупных экономик мира.