30 сентября 1659 года, если верить Даниэлю Дэфо, Робинзон Крузо водрузил большой деревянный столб на том месте берега, куда его выбросило море, и вырезал на доске ножом крупными буквами надпись: «Здесь я ступил на берег 30 сентября 1659 года», — которую прибил к столбу.

В своем дневнике он так описал это день: «Я, несчастный Робинзон Крузо, потерпев кораблекрушение во время страшной бури, был выброшен на берег этого угрюмого, злополучного острова, который я назвал островом Отчаяния. Все мои спутники с нашего корабля потонули, и сам я был полумертв. Весь остаток дня я провел в слезах и жалобах на свою злосчастную судьбу. У меня не было ни пищи, ни крова, ни одежды, ни оружия; мне негде было укрыться; отчаявшись получить откуда-либо избавление, я видел впереди только смерть.

Мне казалось, что меня или растерзают хищные звери, или убьют дикари, или я умру с голоду, не найдя никакой еды. С приближением ночи я взобрался на дерево из боязни хищных зверей. Я отлично выспался, несмотря на то, что всю ночь шел дождь»

Бензиновая паника — это не про топливо, а про страх. Стоит стеллам на АЗС показать нули — и город превращается в истерический клубок: километровые очереди, вспышки агрессии, баки, доверху залитые «на всякий случай».

1980-ый. Америка ещё дрожит от нефтяного шока Ирано-Иракской войны: газеты и ТВ пугают «бензин кончится», и люди часами стоят у колонок. Девяностые повторяют сюжет — война в Персидском заливе, скачок цен, пустые АЗС и паника кочует из США в Европу.

Англия. 2000-ый — фермеры и дальнобойщики блокируют нефтебазы, тысячи станций закрываются, джентльмены превращаются в бензососов, драки прямо у колонок. 2012-ый — хватает одной угрозы забастовки, и десятки километров очередей становятся главной новостью. 2021-ый — нехватка водителей после Brexit и COVID, слухи «может пропасть топливо» сбываются: девяносто процентов станций пусты, бензин привозит армия.

Бразилия, 2018-ый: протест дальнобойщиков, станции закрываются, рационирование падает с 30 до 20, потом 10 литров на машину. Мексика, 2019-ый: власти перекрывают трубы, чтобы остановить воровство — столица захлёбывается в панике, за бензин режут и стреляют.

Май 2021-го — кибератака на Colonial Pipeline в США, и семьдесят процентов станций Юго-Востока пусты. Соседи, ещё вчера делившиеся барбекю, таранят машины друг друга, свистят биты. В Канаде наводнения отрезают Британскую Колумбию, бензин продают по тридцать литров в руки. Мирные граждане начинают звереть и драться у АЗС.

Мотив везде один: настоящего дефицита в начале почти никогда нет. Его рождают новости, слухи, недоверие — «власть обманет» и память о прошлых кризисах. Соцсети лишь ускоряют эффект. Топливо становится не энергией для машин, а мерилом стабильности.

2025-ый: Крым и Приморье. Лимиты «30 литров на машину» спасают ситуацию на полуострове, цифры на стеллах возвращаются, и люди успокаиваются. А в соцсетях — новый фольклор: бабушка-таксистка из Алушты со 100-литровой бочкой в прицепе и дальневосточный спекулянт «Отсоси бензина», перепродающий бензин паникерам по 200 рублей за литр.

Представьте: человек открывает глаза в больничной палате. Лица вокруг знакомы, но постарели, прорезаны морщинами тревог, которых он не знает. Жена, Сунь Хунся, склоняется над мужем, губы и руки дрожат. Мужчина пытается подняться. «Я проспал встречу с друзьями?» — бормочет он. Врач смеется, но слишком нервно. В глазах жены тень: «Ты проспал целую эпоху».

Это не вымысел. В одной из больниц китайской провинции Хэбэй после десяти лет комы очнулся Ли Вэй, ушедший в забытьё в 2014-м после сердечного приступа.

Десять лет. Время, когда мир не просто изменился — он переломился и пытается срастись заново.

Хунся не сдалась: меняла катетеры, кормила через зонд, мыла тело, рассказывала о детях. Врачи качали головами. Но теперь Ли Вэй ест сам, шутит и пробует встать. Ему запрещают волноваться, поэтому на вопрос «что я пропустил» пока никто не отвечает.

Единственное, что бросается в глаза — смартфоны стали другими. Но в руки ему гаджет не дают.

Пока он спал, Россия забрала Крым. В Малайзии исчез рейс MH370 — загадка, не раскрытая до сих пор. Европа столкнулась с миллионами беженцев из Сирии, Афганистана, Ирака. Папа Римский мыл им ноги. Британия вышла из ЕС, умерла королева. В Белый дом ворвался Трамп — оранжевый вихрь, обещавший вернуть Америке былое величие. Его торговые войны ударили по Пекину, но Китай выдержал и даже вырос.

Затем пришло цунами — COVID-19. Мир парализован локдаунами, лица скрыты масками, миллиарды людей живут в страхе. Смерти, вакцины, города-призраки. США бегут из Афганистана, талибы возвращаются, люди бегут от резни на крыльях самолётов ВВС США.

В феврале 2022-го Россия заходит на Украину, объявляя СВО. Мир трещит от санкций. «Друг Влад и друг Си» куют новый многополярный порядок, прикрытый двумя ядерными щитами. Китай становится лидером в дронах, чипах и искусственном интеллекте. У побережья Тайваня проходят бесконечные учения с прицелом на «возвращение своей земли».

Мир потрясало землетрясение в Турции и Сирии, унёсшее 50 тысяч жизней. Израиль бомбил Иран, превращал Газу в руины и Геноцид Плаза. За окнами — ChatGPT, машины, пишущие стихи и диагностирующие болезни.

А еще - Олимпиада в Париже стала позором. Трамп вернулся в Белый дом, снова обещая "вернуть величие Америки" и мечтая о Нобелевке. Китай вновь ступил на Луну - пока что зондом.

Догадываетесь, как он удивится?

Лучшее на тему китайца, впавшего в кому в 2014 году и пришедшего в себя.

Зачем мы стучим по дереву, чтобы надежда или планы сбылись? Кажется, что это просто смешная привычка, но на самом деле она древнее, чем можно представить.

Кельты стучали по дубам - это был символический способ обратиться к духам за помощью или благодарностью. У наших предков-славян дерево олицетворяло связь между миром людей и миром духов. Считалось, что прикосновение или стук помогало "заручиться" поддержкой сил природы.

В Средние века в Европе в этот жест вложили другой смысл — обращение к силе креста, который тоже был из дерева, к символу защиты и спасения.

Позже в фольклоре стук превратился в маленькую хитрость — шум отвлекал злых духов, чтобы они не услышали радости и не навредили. Моряки и плотники верили в силу дуба по-своему: лёгкий удар по корабельной доске или заготовке для мебели мог принести удачу и отвести беду

В английском языке обозначающее такой стук выражение закрепилось как "knock on wood", в немецком — "auf Holz klopfen". В русской традиции "тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, постучу(и) по дереву".

А мы? Мы просто делаем это машинально, не задумываясь.

1 октября 1946 года в Нюрнберге был оглашен приговор высшим политическим деятелям нацистской Германии.

Они обвинялись Международным военным трибуналом в составлении и осуществлении заговора против мира и человечности (убийство и жестокое обращение с гражданскими лицами и военнопленными, разграбление частной собственности, установление системы рабского труда), в совершении тягчайших военных преступлений. 12 подсудимых — среди них Герман Геринг, Иоахим Риббентроп, Вильгельм Кейтель, Альфред Розенберг — приговорены к смертной казни через повешение.

Трое — Рудольф Гесс, Фальтер Функ и Эрих Редер — к пожизненному заключению, двое — Бальдур Ширах и Альберт Шпеер — к 20 годам тюрьмы, Константин Нейрат — к пятнадцати, Карл Дениц — к десяти.

Вот как описал момент оглашения приговора Аркадий Полторак, секретарь советской делегации в Нюрнберге: «Вот оглашается формула в отношении Германа Геринга. Склонив голову, он плотнее прижимает пальцами к виску радионаушник. Его глаза прикрыты темными очками, губы в еле заметной улыбке Гесс держится совершенно безучастно на коленях у него несколько листов бумаги, и он непрерывно что-то пишет. Кейтель сидит судорожно выпрямившись. Кальтенбруннер непрерывно двигает челюстями. Розенберг как бы съежился в ожидании неизбежного удара Франк горестно качает головой».

Из дневника москвички Татьяны Найденовой от 1 (14) октября 1905 года:

"Вчера я совершенно случайно попала на похороны Баумана, убитого во время манифестаций...
...Грандиозное зрелище, поразительный порядок, громадная толпа (говорят, до 100 000 человек). Красный гроб, масса красных флагов и венков, пение революционных песен — что-то для Москвы небывалое. Впрочем, не могу сказать, что это произвело на меня громадное впечатление, — я не люблю толпы и манифестации.

К сожалению, всё это не кончилось благополучно: казаки стреляли в народ, когда молодёжь возвращалась с похорон. Есть убитые и раненые.

Мы с мамой ехали поздно вечером от Лукутиных, как раз мимо университета, там всюду был народ. Стояли кучками отвратительные черносотенцы. Когда мы проезжали мимо Тверской с Красной площади, то видели, как по Тверской шла монархическая манифестация — мало народа, все пьяные, вразброд пели, валяли национальные флаги по грязи. Это произвело на меня отвратительное впечатление.

Какая разница с тем, что я видела днём!"

Фраза «Сейчас вылетит птичка» появилась не на пустом месте. Иногда для привлечения внимания фотографируемого птица действительно использовалась — но не живая, а латунная