🇰🇬🇺🇿Кыргызстан и Узбекистан согласовали дальнейшие действия по обмену территориями

На заседании совместной комиссии в Кадамжае стороны обсудили гражданство жителей, их переселение, оформление имущественных прав и вопросы землепользования.

Также утверждена рабочая группа из представителей ведомств и местных властей двух стран.

Она займется передачей гособъектов, социальной защитой населения и обеспечением непрерывного обучения детей. Группа уже начала работу на обменных территориях.

Знаковое здание в самом центре Тбилиси, где почти два десятилетия работал Информационный центр НАТО и ЕС, продано на аукционе за 34,8 млн лари (около $13,3 млн). Это почти в 2,5 раза превышает начальную стоимость лота, которая составляла 14 млн лари.

Торги проводило Национальное агентство госимущества Грузии, они завершились 13 августа.
Объект находится по адресу: улица Шалвы Дадиани, 2 / улица Коте Абхази, 1. В лот входит земельный участок несельскохозяйственного назначения площадью 478 кв. метров и находящееся на нем здание, имеющее статус памятника культурного наследия.

Поскольку объект представляет историческую ценность, к новому владельцу предъявили жесткие требования. Так, покупатель обязан вложить в развитие объекта минимум 5 млн лари (около $2 млн) в течение 48 месяцев (4 лет) с момента оформления договора купли-продажи.

На территории разрешено открыть офисные пространства, гостиницу под управлением международного оператора, торговую или ресторанную зону (открытие магазинов с товарами первой необходимости запрещено).
Кроме того, в течение месяца после оформления сделки инвестор обязан подписать договор о содержании и уходе за памятником с Национальным агентством по охране культурного наследия и мэрией Тбилиси.

* Историческое здание пустовало более года. Информационный центр НАТО и ЕС работал в этих стенах с момента своего основания в 2005 году. На протяжении двух десятилетий он оставался ключевой площадкой для образовательных проектов, публичных дискуссий и кампаний, связанных с евроатлантической интеграцией Грузии. Решение о ликвидации центра в 2025 году приняли на фоне резкого охлаждения отношений между официальным Тбилиси и западными партнерами, приостановки процесса вступления страны в ЕС и принятия законов, вызвавших жесткую критику со стороны Брюсселя и Вашингтона.
@NGnewsgeorgia

Лукашенко назвал «полными дураками» тех, кто говорит о передаче власти его детям

По словам президента Белоруссии, передача власти означает сохранение достигнутого и продолжение развития страны. При этом он заявил, что преемники не должны «развалить» и уничтожить Белоруссию.

В августе 2025 года Лукашенко опроверг слухи о намерении сделать младшего сына Николая своим преемником. Он также говорил, что не планирует вновь баллотироваться на пост президента.

Еще в 2021 году белорусский лидер заявлял, что не намерен передавать власть детям. По его словам, этот вопрос в семье никогда не обсуждался и никто из его детей не станет президентом после него.

Подписывайтесь на Выборный в MAX

🇰🇬🇨🇳 Кыргызстан и Китай согласовали проект соглашения о сотрудничестве в управлении пунктами пропуска на границе. Документ планируют подписать во время государственного визита председателя КНР Си Цзиньпина в Бишкек 31 августа - 1 сентября.

Стороны парафировали текст и договорились создать Кыргызско-китайский комитет по КПП, а также рабочие группы по отдельным пунктам пропуска. Инициатива направлена на усиление координации между профильными ведомствами и ускорение решения практических вопросов на границе.

Визит Си Цзиньпина станет первым государственным визитом председателя КНР в Кыргызстан за последние годы и пройдёт в преддверии саммита ШОС, который также примет Бишкек.

На фоне углубления сотрудничества Бишкек продолжает сокращать долг перед Пекином. Президент Садыр Жапаров заявил, что с 2020 года долг перед «Эксимбанком» уменьшен с 1,8 млрд до 1,3 млрд долларов за счёт погашения 500 млн. Оставшуюся сумму планируется полностью закрыть к 2035 году.

По словам Жапарова, сейчас государство берёт кредиты преимущественно на самоокупаемые проекты: заводы, фабрики и другие объекты, способные генерировать доход.

@CIS91

Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 2

Как за эти 35 лет изменилась роль России на постсоветском пространстве? Иногда создаётся впечатление, что приоритет во внешней политике Москвы отдавался более далёким партнёрам: США, странам Европы, Китаю, а отношения с непосредственными соседями строились в какой-то степени по остаточному принципу.
 
Здесь есть множество нюансов. Во-первых, не стал бы резко противопоставлять подходы Москвы к странам «ближнего зарубежья» в 1990-е и в 2000-е. Такой подход чреват упрощенчеством. Напомню, что в 1990-х гг. именно Россия остановила конфликты в Южной Осетии, Абхазии, Нагорном Карабахе, Приднестровье, Таджикистане. В последнем случае она даже помогла найти модель постконфликтного урегулирования, которая хотя и не в полном объёме была имплементирована.
Россию часто ругали за то, что она «замораживала» конфликты, не решая статусные проблемы. Но разве только у РФ не получалось найти компромиссные решения по конфликтам, связанным не только с амбициями лидеров разных национальных движений, но и с идентитарными проблемами? Возьмите тот же Кипр. Страна в 2004 году вступила в ЕС (аккурат к 30-летию вооружённого противостояния на острове и его разделения по этническому принципу). Прошло ещё 22 года. И что? Конфликт разрешён? Скорее, наоборот, стороны по-прежнему далеки от компромисса.
 
Во-вторых, подходы Москвы на протяжении последних 35 лет, конечно, менялись. До 2008 года Россия строила свои отношения с соседями на основе «беловежского подхода», основанного на признании границ между союзными республиками бывшего СССР как межгосударственных. Был избран принцип, известный в международном праве как uti possidetis juris. В соответствии с ним вновь образованные государства наследуют те границы, которые они имели в качестве административных единиц до получения независимости. Доминировало следующее представление: мы вместе, но мы не враги. Нетрудно заметить, что текст Беловежских соглашений во многом заимствовал идеи, ранее изложенные в Парижской хартии для новой Европы.
 
Однако реальность оказалась сложнее. Какие-то постсоветские страны, не удовлетворившись позицией Москвы по конфликтному урегулированию или стремясь к реализации максималистских внешнеполитических устремлений, стали искать союзников или патронов за рамками границ бывшего СССР (Грузия и Украина с их устремлениями в НАТО и в ЕС, Молдавия с её особыми отношениями с Румынией, Азербайджан, выбравший Турцию в качестве стратегического союзника). Навстречу этому вектору устремились векторы извне СНГ. США и их союзники, фокусируясь на переустройстве бывшей Югославии, расширении НАТО и Евросоюза, до начала «нулевых» уделяли постсоветскому пространству недостаточное внимание. Но по мере того, как «политический Запад» набирал силу, он стал активнее продвигаться в сторону бывшего СССР. Два вектора встретились. И создали для России серьёзные проблемы. Изначальная фора на постсоветском пространстве закончилась. «Ближнее зарубежье» РФ превратилось в ещё одну арену конкуренции. И здесь приходится признать, что Москва далеко не всегда была на высоте. Основное внимание уделялось конфликтам и политической стабилизации. При этом работа с элитами, инфопространством постсоветских стран, «политикой памяти» в них велась по остаточному принципу. Слишком велика была советская инерция. Казалось: куда могут деться «бывшие первые»? Но оказалось, что могут. И именно бывший партийный лидер Грузии, в своё время провозглашавший, что «солнце для его страны встаёт с Севера», заявил, что «через десять лет постучится в двери НАТО». А другой видный «красный директор» из Днепропетровска стал автором книги «Украина - не Россия». Его преемники пошли дальше и стали строить Украину уже как «анти-Россию».

Часть 1
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9

@CIS91

Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 3

Как изменилось восприятие России в разных частях постсоветского пространства? Что сегодня Россия означает для разных поколений и социальных групп? Насколько совпадает (или расходится) взгляд национальных элит и общественного мнения в этих странах?
 
Думаю, что каждый случай имеет свои особенности. И даже в странах-соседях, представляющих один и тот же постсоветский субрегион, многое непохоже. Армения и Грузия, например, или Белоруссия с Украиной, Кыргызстан с Казахстаном. Очень много различий и в трактовках исторического прошлого, роли России и тем более в актуальном восприятии. Здесь имеется широкий спектр - от резкого отрицания и дистанцирования до стремления к наращиванию связей.
 
Но есть и общий фундамент. Он связан со сменой поколений. Взять того же Никола Пашиняна. Ему на момент распада СССР было 16 полных лет, а вновь назначенному секретарю Совбеза Армении, экс-спикеру парламента Алену Симоняну - 11. Премьеру Грузии Ираклию Кобахидзе тогда было 13 лет. Процитирую коллегу Олега Бондаренко, хорошо знающего украинскую тему. По его словам, в современной украинской элите «люди в возрасте около 40 лет и даже помоложе… На политические процессы они сегодня смотрят только через прицел винтовки, они молодые, злые и решительные».
 
К власти пришло или уже приходит (помимо первых лиц есть ведь аппарат, близкие к правительству медиафигуры, «капитаны бизнеса», «эксперты влияния») поколение, не связанное с СССР, чуждое специфической ностальгии и воспитанное во многом под влиянием концепций «антиколониальной борьбы». Для них национализм, в отличие от их политических «родителей и дедов», - не конъюнктурный инструмент для удержания власти, а едва ли не единственная идеологическая реальность.
 
Здесь есть для России две новости - хорошая и плохая. Про вторую в общих чертах уже сказано. Для нового поколения постсоветских политиков Россия не имеет эксклюзивности. Просто один из центров силы и влияния. Как США, Франция или Турция. Но хорошего тут то, что, не имея жёсткой привязки к советскому опыту (как со знаком плюс, так и минус), они могут скорее выйти на прагматический вектор. Это Шеварднадзе с Кравчуком и Кучмой должны были доказывать, что они на самом деле всегда были радетелями национальной независимости. Кобахидзе это доказывать не нужно: он вырос в условиях Грузии как отдельного государства. И может позволить себе не быть большим натовцем, чем генсек Альянса. Кстати, и по Армении пашиняновское «западнофильство», уверен, не на века, как и «вестернизм» госпожи Санду. Ведь наряду с «плюшками» евроинтеграции постсоветские страны получают и многочисленные шипы. Рано или поздно это приведёт к появлению своих аналогов евроскептицизма вроде «Грузинской мечты». Только выстраиваться они будут не на основе симпатий к «СССР, который мы потеряли», а на жёсткой прагматике. Это не синоним пророссийскости, но как минимум шанс для выхода на нормальный диалог без идеологической предвзятости. По мере отдаления от СССР будет расти интерес и к левым теориям и практикам. Ведь «дикий капитализм» по-постсоветски никто не отменит. Весь негатив, связанный с советскими репрессивными практиками и запретительством, будет уходить в сторону, а жёсткие реалии в виде неравенства (не только внутреннего, но и связанного с движением в «единую Европу») будут тем, что «дано в ощущениях». И здесь тоже появятся определённые развилки.

Часть 1
Часть 2
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9

@CIS91

Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 4
 
Как присутствие Китая, Турции, ЕС и США меняет характер постсоветского пространства? Становится ли оно более фрагментированным и многополярным, или внешние игроки, наоборот, подталкивают страны региона к новым формам интеграции, уже не обязательно вокруг России?
 
Конфронтация России и Запада - один из ключевых факторов постсоветской геополитики, однако ландшафт «ближнего зарубежья» намного сложнее, чем вариации на тему ремейков «холодной войны» или прокси-конфликтов.

Взять хотя бы роль Турции на Кавказе, особенно в армяно-азербайджанском конфликте. Ситуация с Нагорным Карабахом отчётливо показала возможности и ресурсы так называемых «средних держав» - стран, не обладающих ядерным оружием, но имеющих чёткое внешнеполитическое целеполагание, волю и решимость продвигать свои национальные интересы. Между тем, хотя Турция - это и страна НАТО, и вторая армия в Альянсе, она во многом действовала автономно от США и ЕС, а Франции (формальному союзнику) даже жёстко оппонировала.

Или посмотрим на недавние Мекканские соглашения между Анкарой, Эр-Риядом и Исламабадом. Пакистан заметно укрепил свой интерес к Кавказу, видя в наращивании армяно-индийской кооперации дополнительную угрозу для себя. Треугольник Турция - Азербайджан - Пакистан также укрепляется не первый год. Саудиты всё чаще выступают со своим мнением не только по проблемам Кавказа, но и по конфликту на Украине. Добавим к этому такой интеграционный проект, как Организация тюркских государств.
 
Если пять или десять лет назад о Китае как важном факторе мы говорили практически исключительно в контексте процессов в Центральной Азии, то сегодня мы видим резкое продвижение Пекина на Кавказе, особенно на грузинском и азербайджанском направлениях. Поскольку ключевая стратегия Китая «Один пояс - один путь» нацелена на Европу, то мы видим, как эта страна заметно активизировалась и на украинском направлении. И далеко не по всем пунктам Пекин и Москва согласны, хотя в целом и Россия, и Китай заинтересованы в минимизации американской международной гегемонии.

Таким образом, мы наблюдаем не только «вестернизацию», но и «истернизацию» постсоветского пространства. Во многом оно становится моделью (или лабораторией) того самого многоцентричного мира, который не должен видеться как панацея: мы будем иметь дело с другим набором проблем. Многоцентричность даёт пространство для манёвра, повышает мобильность и даёт простор для выбора союзников и попутчиков. Но не избавляет от амбиций разных стран. И мы видим их уже сегодня - и на Западе, и на Востоке.
 
Чего, на ваш взгляд, не хватает российской политике в отношении соседей: в стратегии, в понимании их ожиданий, в инструментах взаимодействия? Какие подходы и ресурсы до сих пор остаются неиспользованными? Что стоило бы изменить со стороны самих этих стран, чтобы отношения стали более конструктивными?
 
Начну с последней части этого многосоставного вопроса. Чтобы отношения России с соседями стали более конструктивными, им стоит отказаться от дискурса «бегство от Москвы». Гиперболизация исторических травм (где зачастую к реальным проблемам добавляется и много мифов, и откровенного упрощенчества), превращение РФ-СССР в «конституирующего другого» - не самые лучшие способы выстраивать взаимовыгодные отношения. Если попробовать предложить некую формулу, то её можно было бы определить как «меньше идеологии, больше прагматики, меньше копаний в прошлом, больше работы над настоящим и будущим».
 
Важно осознать, что «сдерживание России» не тождественно национальным интересам постсоветской страны X или Y. Не следует быть пешками в чужих играх, необходимо строить отношения с Москвой, исходя из грузинских, армянских, украинских целей, а не американского, британского или европейского целеполагания. Да, эти цели не во всём будут совпадать с российскими, это очевидно. Но возможностей для прагматики и добрососедства будет больше!
Что касается России, то стоит понимать, что инерционные сценарии больше не работают. Уровень конкуренции в «ближнем зарубежье» вырос, советская ностальгия - ресурс, который уже не работает; как минимум, он явно недостаточен. В этой ситуации важно чётче продвигать свои интересы - и экономические, и геополитические. Для этого важно их грамотно и качественно формулировать.

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9

@CIS91

Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 5
 
Главным событием этого десятилетия на Кавказе стало завершение карабахского конфликта и установление полного контроля Азербайджана над регионом. Можем ли мы уже сегодня оценить долгосрочные последствия этого события: для баланса сил на Кавказе, для Азербайджана и Армении, для региональных игроков?
 
Наверное, делать некие «окончательные выводы» мы не можем. Хотя бы памятуя о формуле известного военного теоретика Карла фон Клаузевица: «Даже на окончательный, решающий акт всей войны в целом нельзя смотреть как на нечто абсолютное».
 
Но определённые выводы, как минимум на среднесрочный период, уже на поверхности. Во-первых, военно-политический статус Азербайджана и Армении изменён радикально. Баку выиграл борьбу за Карабах. Что позволило азербайджанской стороне не только укрепить свои позиции на Южном Кавказе, но и сделать серьёзную заявку на роль «средней державы», заметно активизироваться в Центральной Азии и на Ближнем Востоке. Армения же отказалась от идеи и практики «миацум», единства бывшей АрмССР и Нагорно-Карабахской автономной области. Сегодня официальная линия Еревана такова: «карабахская идея» вредна, она не соответствует национальным армянским интересам. Руководство страны во главе с Пашиняном взялось за строительство «Реальной Армении», трансформацию национально-государственного проекта, предполагающую отказ от героики в пользу консьюмеризма. Масштабы этих изменений ещё предстоит понять и оценить. Но сам тренд очевиден.
 
Во-вторых, роль России как главного модератора и гаранта в отношениях между Ереваном и Баку поставлена под сомнение. Азербайджанской стороной - потому, что она выиграла, а армянской - ровно наоборот, потому, что она проиграла. В-третьих, значительно усилилась роль Турции. Ещё пять лет назад Кавказ можно было назвать сферой не только особых интересов, но и приоритетного влияния России. Сегодня это эксклюзивное влияние поставлено под сомнение как внешними игроками, так и самими странами региона. Эту ситуацию пытается использовать и Запад (взять хотя бы резкую активизацию Вашингтона на переговорном треке или пресловутый «маршрут Трампа»). Это, в свою очередь, вызывает серьёзные опасения со стороны Ирана. Военное противостояние Штатов и Израиля с Исламской Республикой оставило эту проблему в тени. Но как только (и если) оно прекратится, вопрос об активизации Турции и США на Южном Кавказе снова актуализирует проблему «иранского ответа». «Маршруты» и «коридоры» без участия Ирана рассматриваются руководством Исламской Республики как вызов и попытка её «геополитического окружения».
 
Одним из ключевых направлений развития Кавказа остаётся строительство логистических маршрутов. Как новые коридоры - Средний, Зангезурский, «Север - Юг» и другие - способны изменить политическую и экономическую конфигурацию региона? И какие из этих проектов действительно имеют перспективу, а какие пока остаются скорее политическими декларациями?
 
Эти проекты не являются в чистом виде экономическими. Скорее, их можно назвать политэкономическими. И интересно то, что в отношении к ним нет жёсткого разделения. Например, Азербайджан хотел бы получить и Зангезурский коридор, чтобы связать свою основную территорию с нахичеванским эксклавом, и поучаствовать в проекте «Север - Юг».
 
Между тем по перспективам этих коридоров многое ещё не вполне понятно. В мае 2023 года Россия и Иран подписали межправительственное соглашение «О сотрудничестве по финансированию проектирования, строительства и поставок товаров и услуг для создания железной дороги «Решт - Астара». Президенты двух стран «благословили» этот документ по видеосвязи. Но «процесс пошёл» не так быстро, как хотелось бы. Задержка связывалась и с так называемым земельным вопросом - земельными выкупами, качественной работой по генподряду и прочими бюрократическими вещами.
 
Если же говорить о «маршруте Трампа», то пока он во многом так и остаётся проектом, а не чем-то, что уже реализуется «на земле». И вопросов больше, чем ответов. Ведь эта дорога пройдёт (если пройдёт) через территорию Армении, которая входит в Евразийский экономический союз (ЕАЭС), в связи с чем на ней будут действовать таможенные регуляции союза. Непраздный вопрос: готовы ли американцы к этому? Что-то подсказывает, что к работе «на паях» с Москвой и её союзниками Вашингтон не готов.
 
Суммируя, пока что все предполагаемые логистические маршруты ещё не стали реальностью. И для перехода от стадии проекта к практической реализации по-прежнему сохраняется значительная дистанция.

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9

@CIS91

Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 6
 
В России традиционно внимательно следили за политическими процессами в Армении и Грузии, тогда как Азербайджан долгое время оставался для российского наблюдателя своего рода terra incognita. Как бы вы описали сегодняшнюю политическую ситуацию в Азербайджане? Как изменились азербайджанские элиты за годы правления Ильхама Алиева?
 
Не могу полностью согласиться с вашим тезисом. В России появлялись интересные публикации по проблемам Азербайджана, включая и внутриполитические сюжеты. Сегодняшняя ситуация в этой республике выглядит в целом стабильной. Мы видим определённые внутриэлитные изменения. Те «тяжеловесы», которые определяли курс страны при Гейдаре Алиеве и обеспечивали транзит власти от отца к сыну, отодвинуты от власти. А многолетний глава президентской администрации был и вовсе обвинён в госизмене. Риторический вопрос: как он более двух десятилетий руководил аппаратом главы государства? Но факт остаётся фактом.
 
Высокопоставленные «нахичеванцы» (именно этот регион считался неформальным поставщиком кадров для высшей власти Азербайджана) отодвинуты. Это не могло не отразиться и на статусе Нахичевани, чьи прерогативы значительно урезаны. Ильхам Алиев сегодня пользуется тем «символическим капиталом», который наработал в 2020–2023 гг. В этом плане он превзошёл даже своего отца, ведь Гейдару Алиеву при всём его авторитете и политическом весе не удалось решить проблему с территориальной целостностью. Оппозиция, которая и ранее разделяла «карабахский консенсус» с властями, лишена многих козырей. Раньше оппоненты Алиева могли говорить: у нас есть неурядицы в социальной сфере, коррупция, а ещё и потерян Карабах. Сегодня Карабах возвращён. Алиев не позволил после 2020 года «заморозить» конфликт даже на более выгодных для Баку условиях. Фактор несистемной оппозиции (радикальные исламисты) сохраняется, но его опасность значительно снижена по сравнению с прошлыми десятилетиями.
 
В последние годы мы наблюдаем заметную активизацию внешней политики Азербайджана. Ильхам Алиев стремится играть всё более самостоятельную роль на международной арене. Можно ли говорить о том, что Баку пытается сформулировать для себя новую стратегию? И как это соотносится с его отношениями с Турцией: сохраняется ли здесь иерархия «старшего и младшего партнёра» или конфигурация уже меняется?
 
Действительно, Азербайджан пытается поймать драйв после возвращения Карабаха. Баку продвигает идеологему о полном закрытии карабахского кейса. Даже осторожные заявления официальных лиц и экспертов по поводу конфликта с Арменией получают жёсткую отповедь из Азербайджана. Таким образом, формулируется новая посткарабахская повестка. Баку добился фактического включения в центральноазиатские интеграционные проекты, признан шестым государством Центральной Азии. Значительно выросла роль Азербайджана в процессах на Ближнем Востоке. И даже если мы отнесёмся к призывам из Баку сыграть роль медиатора в диалоге между Израилем и Сирией как к пиару, нельзя сказать, что такие намерения совсем уж беспочвенны.
 
Азербайджан пытается не потеряться и в Организации тюркских государств на фоне Турции. Именно Баку предложил привнести в этот интеграционный проект военный компонент. «Несмотря на то, что мы - два отдельных государства, при необходимости мы действуем как одно государство», - заявлял несколько лет назад экс-министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу. Впрочем, тут есть свои нюансы. Было бы неверно говорить об азербайджано-турецком союзе только и исключительно как о вертикали, вершина которой находится в Анкаре. Блестящей иллюстрацией этого стали президентские и парламентские выборы 2023 года в Турции. Вспомним роль Синана Огана, турецкого политика азербайджанского происхождения, внесшего огромный вклад в победу Реджепа Эрдогана. Заняв третье место в первом туре, он призвал своих сторонников отдать голоса действующему главе государства во втором. Не стоит игнорировать и имеющиеся расхождения Анкары и Баку по поводу взаимодействия с Израилем. Да и Турецкий Кипр Азербайджан не спешит признать, несмотря на все просьбы и рекомендации «большой Турции».

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 7
Часть 8
Часть 9

@CIS91

Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 7

Недавно в Армении прошли парламентские выборы. Что они, на ваш взгляд, реально показали: насколько устойчивой оказалась власть Николы Пашиняна, как армянское общество оценивает политический курс страны и последствия карабахской войны и насколько изменилось положение оппозиции?

Прошедшие выборы на какое-то время стали едва ли не главным событием на постсоветском пространстве. Действительно, в них сразу соединилось несколько процессов: и борьба команды Николы Пашиняна за полную гомогенизацию внутриполитического пространства, и конкуренция между Россией и Западом, и попытки переформатирования национально-государственного проекта, превращения «Армении исторической» в «Реальную Армению».

Значение этой кампании намного шире, чем простая электоральная арифметика. Противники действующей власти акцентировали внимание на беспрецедентном прессинге в отношении оппозиции. И в самом деле, утром 8 июня МВД Армении сообщило о 18 арестованных или задержанных лицах по подозрению в нарушении на выборах. Такого ранее не бывало, хотя практически каждые выборы в этой стране сопровождались массовыми акциями протеста и недовольства. Не говоря уже о том, что главный оппонент правящей партии, основатель блока «Сильная Армения» Самвел Карапетян, в ходе кампании продолжал находиться под домашним арестом.

«Гражданский договор» победил, но в боксерской терминологии не нокаутом, а по очкам. Но после выборов правящая партия решила использовать нокаутирующие удары по оппозиции, инициировав уголовные дела и даже кампании по пересмотру прав собственности. С выборами «зачистка» политической поляны не закончилась, напротив, она интенсифицировалась. Власти всеми силами стремятся показать, что делиться ни с кем не намерены. Они не получили конституционного большинства. Теперь пытаются «добрать очки» силовым ресурсом.

Оппозиция, увы, не показала своих лучших качеств. Снова разные колонны, отсутствие координации. Однако мы увидели запрос на «третью силу». На чём, среди прочего, держалась легитимность Пашиняна ранее? На противопоставлении «бывшим». Но Самвел Карапетян, чья партия стала «серебряным призёром» кампании, не был в прошлые времена ни президентом, ни премьером, ни министром. Даже депутатом. Однако его партия, несмотря на массированное давление, не просто прошла в парламент (хотя её стаж не дотягивал даже до одного календарного года), а уверенно стала главной оппозиционной силой в Национальном собрании республики.
 
В целом суть армянской политсистемы не изменилась. Также мы видим доминантную партию (ранее таковыми были Армянское общенациональное движение, Республиканская партия, а сегодня в этой роли - пашиняновский «Гражданский договор») и наличие разномастных оппозиционных сил, которым так и не удалось создать эффективную коалицию.
 
Что касается карабахского вопроса, то сегодня он на официальном уровне едва ли не под запретом. Власти Армении сделали решительный выбор в пользу геополитического минимализма. Таков результат утраты Карабаха и двух страшных военных поражений.

Не внушают оптимизма итоги выборов и в контексте российско-армянских отношений. Москву категорически не устраивает курс, избранный Пашиняном. Кремль не хочет «баловать» Ереван преференциями от нахождения в Евразийском экономическом союзе, наблюдая, как армянские власти шаг за шагом продвигаются к сближению с ЕС. Хотя тут и важна принципиальная оговорка. Ни Евросоюз не приглашал Ереван не то что к членству, но даже к переговорам, ни Армения ни в малейшей степени не готова к введению у себя евростандартов в сфере законодательства и экономики. Пока же мы фиксируем серьёзнейший кризис доверия в отношениях между стратегическими союзниками. И итоги выборов эту ситуацию, скорее, усложняют.

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 8
Часть 9

@CIS91

Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 8
 
«Грузинская мечта» демонстрирует курс на прагматизм в отношениях с Россией при формальном сохранении евроинтеграционного вектора. Формируется ли в Грузии новая устойчивая модель внешней политики - балансирование между Западом и Россией - или нынешний курс скорее выглядит как вынужденная пауза перед возможным новым разворотом?
 
Во многом такой курс является вынужденным. Инициатива по «заморозке» отношений между ЕС и Грузией принадлежит Брюсселю, а не Тбилиси. Не «Грузинская мечта» бежит от Евросоюза в ЕАЭС или ОДКБ (этого нет и в помине), а «единая Европа» обвиняет правительство и правящую партию Грузии в «авторитарном откате» и в «геополитическом развороте». В ежегодном докладе (вышел 11 августа) Европейской службы внешних связей (EEAS) о правах человека и демократии за 2025 год Грузия заслужила самые жёсткие оценки среди всех стран Кавказского региона. Даже Азербайджан покритиковали мягче!
 
На сегодня курс Тбилиси можно определить как «национал-атлантизм». Интеграция с НАТО и с ЕС никуда не исчезла из официальной повестки, но власти стремятся к тому, чтобы увязать эти процессы с соблюдением собственно грузинских интересов, уважением к ним. Многие высшие лица страны говорят, что евроинтеграция важна, но не как самоцель, а как средство. Но при этом важно внимание к голосу из Тбилиси. Грузинские элиты не хотят оставаться безучастными статистами и младшими бесправными партнёрами Вашингтона и Брюсселя.
 
Имеют полное право! Но развернуться в этом направлении властям Грузии трудно. Во-первых, как минимум треть избирателей поддерживает оппозицию, лидеры которой давно (и последовательно) действуют по принципу «больший католик, чем Папа Римский». Для них евроинтеграция точно самоцель! Но в случае, если бы «Грузинская мечта» вдруг возжелала договориться с Москвой об открытии железной дороги через Абхазию или о подписании соглашения о неприменении силы против двух бывших автономий ГССР, правительство получило бы и массовые акции протеста, и их полную поддержку и одобрение из западных столиц.
 
Как следствие, субстантивный диалог Тбилиси и Москвы откладывается. Но «окно возможностей» здесь не бесконечно. Уже в 2028 году в Грузии новые парламентские выборы, главная кампания четырёхлетия. Как правило, страна погружается в неё за год до даты голосования. Значит, уже в 2027 году мы увидим новое «электоральное дыхание». Конечно, оппозиция не упустит шанса попиариться против властей. Без ответа пока остаётся вопрос, как долго «Грузинская мечта» готова оставаться фактическим заложником своих оппонентов и Запада? Здесь, что называется, возможны варианты, хотя и не слишком много. Скорее всего, инерционный сценарий продолжится до 2028 года. Но в случае нового успеха «Грузинской мечты» (его точно не поддержит Запад) придёт время принимать непростые решения.

Возможен ли в текущей ситуации нормальный диалог между Кишинёвом и Тирасполем?

Ответ отрицательный. Надо понимать, что «застой» в переговорном процессе начался задолго до начала СВО (сегодня молдавские власти горазды оправдывать ужесточение своей позиции «войной России против Украины»), ещё в 2019 году. Даже паллиативные инициативы вроде «Берлин+» или «Вена+» в формате «5+2» не были реализованы. После же начала СВО и сам формат оказался обездвиженным, так как два гаранта - Россия и Украина - вряд ли могут работать над приднестровским урегулированием в отрыве от того, что происходит сегодня в Донбассе или на Херсонщине.

Но после того, как Майя Санду дважды кряду выиграла президентские выборы (в 2020 и в 2024 гг.) и фактически смогла гомогенизировать внутриполитическое пространство в Молдавии, Кишинёв утвердился во мнении, что нет необходимости говорить с Тирасполем на равных. Жители Левобережья + Бендер стигматизируются, их изображают как наймитов Кремля и «пятую колонну». Вспомним, как в ходе президентских и парламентских выборов в 2024–2025 гг. сами молдавские власти создавали препятствия для волеизъявления приднестровцев - граждан Молдовы. Интересное ноу-хау: активно продвигать голосование за границей, привечая диаспоры, и дискриминировать собственных граждан, живущих на Левобережье Днестра. За такую политику Санду и К° критиковали молдавские оппозиционеры, хотя и они выступают за «восстановление территориальной целостности» страны.

Не помогает решению приднестровского конфликта и ситуация вокруг Гагаузии. Арест башкана Евгении Гуцул (одержавшей победу в двух турах в конкурентной борьбе), затягивание парламентских выборов в автономии и выхолащивание самого автономного статуса о многом говорят. Во многом кейс Гагаузии - это паттерн, сигнал Тирасполю, какие перспективы могут ждать приднестровцев в случае гипотетической форсированной «реинтеграции».

Ключевое препятствие для возобновления диалога, на мой взгляд, - это отказ Кишинёва от сохранения многосоставности и этнорегионального своеобразия страны. Не помогает ему и назойливое продвижение идеи «унири», то есть возможного объединения Румынии с Молдавией. Хотя, заметим, далеко не все в Кишинёве одобряют такую перспективу. Что уж о Тирасполе и Комрате говорить!

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 9

@CIS91

Интервью Сергея Маркедонова Дежурному по СНГ
Часть 9

Как вы считаете, независимо от сроков окончания горячей фазы украинского конфликта, привёл ли он к окончательному распаду постсоветского пространства как единого целого в экономическом и гуманитарном смысле?
 
Так ключевое условие здесь - не сроки, а результаты окончания горячей фазы противостояния. Не бывает абстрактного мира, у любого мира есть авторы. Разве похожи мир Брестский и мир Ялтинский? Само по себе прекращение огня мало что значит, если оставлены вопросы о военно-политическом статусе Украины (она в НАТО или за ней закреплён нейтралитет), размерах её вооружённых сил, границах между ней и РФ, гарантах режима невозобновления военных действий. Кто будет гарантировать соблюдение мира или хотя бы перемирия? США с ЕС или Турция, Индия и КНР? Не говоря уже о России!
 
Мы видим, что Грузия и в 2026 году не готова пойти на обязательства по отказу от применения силы. Но Украина в международном плане - величина намного более весомая. В конце июля 2026 года влиятельный think tank Европейский совет по международным отношениям (ECFR) опубликовал доклад о контурах будущего постукраинского мира. Один из разделов этого текста назван следующим образом: «Как не позволить России формировать повестку дня в сфере безопасности». Очевидно же, что такой «мир» Москву не устроит. К слову сказать, и Европу он не слишком бы устроил, ибо продолжение конфронтации вредит объективно и её интересам, делая её заложницей, с одной стороны, украинского военно-политического максимализма, а с другой - американских стратегических интересов. О европейской самостоятельности на международной арене придётся на неопределённый период забыть!
 
И если мы фиксируем, что в украинском конфликте больше рисков и неопределённостей и мы ещё далеки от некоего «плато», то и постсоветское пространство сохраняется. Повторю ещё раз то, с чего начал: единое пространство может существовать не только как общая интеграционная площадка, но и как общее конфликтное поле.

За какой страной или регионом бывшего СССР вам как исследователю наиболее тревожно и, наоборот, наиболее любопытно наблюдать в ближайшие 5 лет?

Наблюдать интересно за всеми. Ситуация стремительно меняется. Взять хотя бы траектории в Грузии и в Армении. Всего 7–10 лет назад многое из того, что мы видим сегодня, казалось маловероятным. Белоруссия до 2020 года и после - тоже очень разные подходы и ситуации. Молдова до Санду и после её побед. И список можно продолжать. Пока украинский конфликт продолжается, именно Украина остаётся главной «горячей точкой». И за процессами в ней и вокруг неё наиболее тревожно. Слишком много здесь завязано. Для многих государств, но прежде всего для нашей страны.

Вспоминается Алексей Константинович Толстой с его формулой: «Ходить бывает склизко по камешкам иным. Итак, о том, что близко, мы лучше умолчим». Но дело не в боязни выступать с какими-то особо опасными пророчествами. Просто ставки сегодня настолько высоки, что про многие тревожные тренды в странах СНГ и Прибалтики лучше говорить среди коллег-профессионалов, избегая ненужного хайпа. Вот в этих кругах не просто можно, но и остро необходимо называть вещи своими именами, не озираясь на мнение большого начальства. Так для дела полезнее!

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
 
@CIS91

🇷🇺🇧🇾🇰🇿🇰🇬🇭🇺🇦🇲 Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) готова оперативно реагировать на возможные военные провокации со стороны Запада в отношении своих участников. При этом, как подчеркнул генсек организации Таалатбек Масадыков в интервью РИА «Новости», ОДКБ не ищет конфронтации и по-прежнему открыта для конструктивного диалога. Однако наращивание военной инфраструктуры Польши и Литвы у белорусских рубежей вкупе с агрессивной риторикой вызывает серьезную обеспокоенность. Тем не менее, Минск контролирует ситуацию и находятся в постоянном контакте с союзниками, которые владеют полной информацией о происходящем в приграничье.

Ранее ОДКБ предлагала НАТО запустить механизм обмена мнениями, но инициатива была проигнорирована. Тем не менее, организация считает такой диалог критически важным для снижения напряженности и укреплению мира.

Отдельное внимание генсек уделил Армении. Несмотря на то, что Ереван в 2024 году заморозил свое участие в организации, участники ОДКБ продолжают воспринимать его как союзника. Окончательное решение по членству Армении в организации все же должно быть принято в разумные сроки, чтобы не создавать зону неопределенности в коллективной безопасности.

@CIS91

🇲🇩 На заседании Народного собрания Гагаузии разразился скандал из-за сомнительного пункта повестки. Депутаты попытались объявить должность главы автономии «вакантной» и назначить досрочные выборы. Формальный повод - тюремный срок действующего башкана Евгении Гуцул, которую молдавский суд отправил на 7 лет за решетку по делу о «незаконном финансировании партии». Однако ее полномочия никто не отменял, и они истекают лишь в 2027 году.

Присутствовавшие на парламентским заседании представители исполкома Гагаузии потребовали исключить провокационный вопрос из обсуждения. Но инициативу поддержали лишь семь депутатов, а большинство предпочло воздержаться. В качестве демарша представители исполкома покинули заседание.

В 2023 году Гуцул победила на выборах главы Гагаузии, когда получила во втором туре поддержку 52,34% избирателей. Сегодня глава республики физически не может управлять регионом, но юридически остается законно избранным лидером. Сама Гуцул отвергает обвинения Молдовы и уже из тюрьмы выпустила книгу, в которой детально описала нарушения со стороны Кишинева в ходе следствия. Политик называет свой приговор местью за пророссийскую позицию.

Регион оказался в парадоксальной ситуации, при которой юридически руководитель есть, но он не может исполнять свои обязанности. Сложившиеся обстоятельства грозят вылиться в новый виток противостояния между автономией и центральными властями Молдовы.

@CIS91

🇺🇦 В Киеве СБУ задержала внештатного сотрудника Национального антикоррупционного бюро Украины (НАБУ) Алексея Гончара. Формальным поводом стала возможная организация фиктивного трудоустройства военнообязанных граждан в ГУР Минобороны для уклонения от призыва. Однако этот арест является лишь вершиной айсберга в давнем конфликте между СБУ и НАБУ.

В конце июля директор НАБУ Семен Кривонос обвинил СБУ в слежке за детективами бюро. Теперь же силовики перешли от пассивного наблюдения к реальным задержаниям.

НАБУ, как и Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП) – единственные правоохранительные структуры на Украине, которые не зависят от президента. В прошлом году НАБУ и САП завершили громкое расследование о коррупции в ОПК и энергетике, затронувшее ближайшее окружение главы государства Владимира Зеленского. Скандал, известный как «дело Миндича», стоил кресла даже главе Офиса президента Андрею Ермаку.

После этого Зеленский попытался законодательно ограничить полномочия НАБУ и САП, но отступил под давлением уличных протестов и жесткой критики со стороны Евросоюза. Однако, похоже, президент нашел новый механизм давления на НАБУ и САП через СБУ как рычага для нейтрализации неудобных ведомств.

Ситуация превращается в классическую борьбу спецслужб, где под удар попадают даже младшие сотрудники.

@CIS91

🇲🇩 Апелляционная палата Комрата пересмотрела приговор бывшему спикеру Народного собрания Гагаузии Дмитрию Константинову. Изначально суд первой инстанции назначил ему 12 лет лишения свободы по обвинениям в злоупотреблении служебным положением и присвоении имущества. По итогам апелляционного рассмотрения срок сокращен на четыре года, и экс-спикер проведет в колонии закрытого типа 8 лет.

Как установил суд первой инстанции, с 2017 по 2020 годы Константинов руководил коммерческой структурой в Комрате. В этот период он санкционировал необоснованные переводы и заключение фиктивных контрактов, что причинило ущерб на сумму свыше 46 млн леев. Бывший парламентарий свою вину не признает и называет уголовное преследование политически мотивированным.

После приговора Константинову в Гагаузии наступил кризис. Регион не может согласовать с Кишиневом проведение выборов в новый созыв Народного собрания. Молдова запретила региону иметь свой ЦИК, что местные жители расценили как ограничение их автономного статуса.

Этому процессу предшествовал приговор главе Гагаузии Евгении Гуцул. В прошлом году молдавский суд приговорил ее к 7 годам тюрьмы за «незаконное финансирование политической партии».

@CIS91