Forwarded from Музеи Московского Кремля
Невероятная Москва под соусом «Мундиаль» подсказала нам идею: машина времени при помощи фото-открыток☝🏼полюбуйтесь-ка видами Москвы конца 19-начала 20-го века
Пара слов о древних методах шифрования. Однажды, в самом начале VI века до н.э., опальный тиран Милета Гистией сидел грустный в Сузах и думал, как бы поднять ионийские города на восстание против персидского царя Дария I. Решив подбить на это дело своего родича и текущего правителя Милета Аристагора Гистией отправил ему послание. А чтобы оно не попало не в те руки, сделал следующее: велел побрить налысо своего слугу и наколоть послание ему на лысый череп. Когда волосы отросли, слуга отправился к Аристагору и там снова побрился.
Восстание заговорщики в итоге подняли: Аристагор как раз провалил порученную ему Дарием военную операцию и боялся расправы. Спустя три года восстание было подавлено, Гистией с Аристагором погибли, Милет чуть не стерли с лица земли, а злой как черт Дарий начал готовиться к походу на Грецию.
Восстание заговорщики в итоге подняли: Аристагор как раз провалил порученную ему Дарием военную операцию и боялся расправы. Спустя три года восстание было подавлено, Гистией с Аристагором погибли, Милет чуть не стерли с лица земли, а злой как черт Дарий начал готовиться к походу на Грецию.
Кстати, обратите внимание, какое интересное решение с нимбом у Святого Духа - голубь вписан в нимб целиком.
В своих "Сравнительных жизнеописаниях" Плутарх рассказывает историю про некоего Лаомедонта из Орхомена, крупного города в Беотии, которого мучила какая-то болезнь селезенки. Врачи рекомендовали больному упражняться в "беге на большие расстояния". Лаомедонт так увлекся лечением, что в конце концов начал участвовать в спортивных соревнованиях и вообще "сделался одним из лучших бегунов".
Даже интересно, что у него болело на самом деле и почему. Может, просто пил или ел больше, чем надо, а начал бегать и стало не до того.
UPD: написал друг-медик и справедливо указал, что у нашего бегуна, вероятнее всего, была депрессия, то бишь меланхолия, то бишь разлитие черной желчи. Вместилищем которой и считалась селезенка. А физическая активность, как мы знаем, способствует выработке эндорфинов :)
Даже интересно, что у него болело на самом деле и почему. Может, просто пил или ел больше, чем надо, а начал бегать и стало не до того.
UPD: написал друг-медик и справедливо указал, что у нашего бегуна, вероятнее всего, была депрессия, то бишь меланхолия, то бишь разлитие черной желчи. Вместилищем которой и считалась селезенка. А физическая активность, как мы знаем, способствует выработке эндорфинов :)
Forwarded from Громкая держава
Я помню про Харриса, но пока вот удивительное из истории помпейских надписей. Там вообще много удивительного, потому что это, в общем, единственный обширный срез материала, который показывает, как реально писали люди в I веке нашей эры — не дошедшие до нас в средневековых копиях суперобразованные Цицероны и Вергилии, а простой какой-нибудь маляр, продавец, оружейник итд.
Больше всего, пожалуй, меня поразил феномен, который по-английски называется aitch-dropping, пропуск h в начале слова, который характерен для простого (в том числе простого лондонского) народа.
На помпейских стенах слова hora, habiat, имя Hermorius записаны как ora, abiat, Ermorius.
Английских детей, естественно, дрючат за эту речевую ошибку, и поэтому Пятачок у Милна, например, говорит haycorns (это acorns, “желуди”), хотя там никакого эйча в начале нет.
Вот и помпеяне с претензиями на образованность делали ровно то же самое и писали honerata, hire, have в словах onerata, ire, ave, где никакого h в начале быть не должно.
По-моему, это прямо офигительно.
Больше всего, пожалуй, меня поразил феномен, который по-английски называется aitch-dropping, пропуск h в начале слова, который характерен для простого (в том числе простого лондонского) народа.
На помпейских стенах слова hora, habiat, имя Hermorius записаны как ora, abiat, Ermorius.
Английских детей, естественно, дрючат за эту речевую ошибку, и поэтому Пятачок у Милна, например, говорит haycorns (это acorns, “желуди”), хотя там никакого эйча в начале нет.
Вот и помпеяне с претензиями на образованность делали ровно то же самое и писали honerata, hire, have в словах onerata, ire, ave, где никакого h в начале быть не должно.
По-моему, это прямо офигительно.
Мне это напоминает, как сейчас многие пишут "Вы" (с большой буквы) в интернет-срачах, а то и вовсе обращаясь к аудитории, а не к одному человеку. Ужасно смешно.
🔥1
Все, наверное, слышали фразу, приписываемую Сократу: женись в любом случае. Повезет с женой, станешь исключением, не повезет — станешь философом.
Сократ жил одновременно с двумя женщинами, Ксантиппой и Миро, которых, как я понимаю, многие античные, а вслед за ними и средневековые, авторы, именуют двумя его женами, и от обеих имел детей. Афинские законы запрещали многоженство, но иметь помимо официальной жены еще постоянную любовницу было делом обычным. Про Миро пишут, что это внучка Аристида (известный государственный деятель и полководец), и вероятнее всего женой была именно она, а не Ксантиппа, происходившая из низов.
Авторы, пишущие о Сократе, с удовольствием пересказывают, как женщины великого мыслителя собачились друг с другом: «Так как они часто ссорились между собою, а он имел обыкновение подсмеиваться, что они спорят из-за него, человека безобразнейшего, со вздернутым носом, лысою головою, волосатыми плечами и кривыми ногами, то они обратили наконец ярость свою на него, и злобно побив и обратив в бегство, долго преследовали его».
В другой байке рассказывается, как однажды Ксантиппа осыпала Сократа ругательствами и в конце концов, взбешенная его спокойствием, окатила грязной водой. Сократ в ответ только обтер голову и сказал: так я и знал, что за этим громом последует дождь.
Если верить Платону, свой последний день перед казнью Сократ предпочел провести, беседуя с друзьями и учениками в тюремной камере, предварительно отправив домой рыдающую Ксантиппу.
На историю Сократа ссылается в числе прочего Пьер Абеляр, французский философ и теолог XII века, которого я сейчас читаю. В «Истории моих бедствий» Абеляр пространно рассуждает о том, что человеку, занятому интеллектуальным трудом, обзаводиться семьей не только необязательно, но прямо таки вредно: «Вспомни, что Сократ, женившись, прежде всего сам поплатился ужасными неприятностями за это унижение философии, — его пример должен сделать других осторожнее». Далее Абеляр поминает Цицерона, который после развода с супругой категорически отказывался жениться снова, якобы заявив, что не может одновременно заботиться и о жене, и о философии.
Особенный ужас Абеляра вызывает перспектива отцовства. «Кто же, намереваясь посвятить себя богословским или философским размышлениям, может выносить плач детей, заунывные песни успокаивающих их кормилиц и гомон толпы домашних слуг и служанок? Кто в состоянии терпеливо смотреть на постоянную нечистоплотность маленьких детей?»
Так что если кто захочет воспользоваться аргументом «вот раньше рожали и не думали», можете смело посылать их к Абеляру. Или Цицерону. Не могу решить, что звучит обиднее.
Сократ жил одновременно с двумя женщинами, Ксантиппой и Миро, которых, как я понимаю, многие античные, а вслед за ними и средневековые, авторы, именуют двумя его женами, и от обеих имел детей. Афинские законы запрещали многоженство, но иметь помимо официальной жены еще постоянную любовницу было делом обычным. Про Миро пишут, что это внучка Аристида (известный государственный деятель и полководец), и вероятнее всего женой была именно она, а не Ксантиппа, происходившая из низов.
Авторы, пишущие о Сократе, с удовольствием пересказывают, как женщины великого мыслителя собачились друг с другом: «Так как они часто ссорились между собою, а он имел обыкновение подсмеиваться, что они спорят из-за него, человека безобразнейшего, со вздернутым носом, лысою головою, волосатыми плечами и кривыми ногами, то они обратили наконец ярость свою на него, и злобно побив и обратив в бегство, долго преследовали его».
В другой байке рассказывается, как однажды Ксантиппа осыпала Сократа ругательствами и в конце концов, взбешенная его спокойствием, окатила грязной водой. Сократ в ответ только обтер голову и сказал: так я и знал, что за этим громом последует дождь.
Если верить Платону, свой последний день перед казнью Сократ предпочел провести, беседуя с друзьями и учениками в тюремной камере, предварительно отправив домой рыдающую Ксантиппу.
На историю Сократа ссылается в числе прочего Пьер Абеляр, французский философ и теолог XII века, которого я сейчас читаю. В «Истории моих бедствий» Абеляр пространно рассуждает о том, что человеку, занятому интеллектуальным трудом, обзаводиться семьей не только необязательно, но прямо таки вредно: «Вспомни, что Сократ, женившись, прежде всего сам поплатился ужасными неприятностями за это унижение философии, — его пример должен сделать других осторожнее». Далее Абеляр поминает Цицерона, который после развода с супругой категорически отказывался жениться снова, якобы заявив, что не может одновременно заботиться и о жене, и о философии.
Особенный ужас Абеляра вызывает перспектива отцовства. «Кто же, намереваясь посвятить себя богословским или философским размышлениям, может выносить плач детей, заунывные песни успокаивающих их кормилиц и гомон толпы домашних слуг и служанок? Кто в состоянии терпеливо смотреть на постоянную нечистоплотность маленьких детей?»
Так что если кто захочет воспользоваться аргументом «вот раньше рожали и не думали», можете смело посылать их к Абеляру. Или Цицерону. Не могу решить, что звучит обиднее.
"Спартанский царь Леонид, герой Фермопил, считал себя прапра- (повторите это «пра» 20 раз!) -правнуком Геракла. Сроком жизни человеческой греки считали 70 лет, лучший срок для рождения сына — середина жизни, 35 лет. Леонид погиб в 480 г. до н.э. Отсчитайте от этой даты 23 раза по 35 лет (жизнь Леонида и 22 поколений его предков) и вы окажетесь в 1285 г. до н.э., как раз в том времени, в которое Паросская таблица поселяет Геракла. Как же не верить такой хронологии?
И не только тщеславные цари, но и более серьезные люди часто возводили свой род к героям и богам. Гиппократ был великим ученым, отцом греческой медицины (...) Он был из рода потомственных врачей, Асклепиадов, а род этот начало вел от Асклепия, бога врачевания, сына Аполлона; Гиппократ был потомком бога в 18-м поколении. Если сделать расчет лет, то получится: бог жил незадолго до Троянской войны. И правда: в «Илиаде» написано, что сын бога Асклепия, Махаон, был, так сказать, главным врачом греческого войска под Троей. (Знаете большую яркую бабочку-махаона? Так вот, она названа в честь этого самого врача-полубога, а почему — я не знаю.)"
Обожаю Гаспарова.
И не только тщеславные цари, но и более серьезные люди часто возводили свой род к героям и богам. Гиппократ был великим ученым, отцом греческой медицины (...) Он был из рода потомственных врачей, Асклепиадов, а род этот начало вел от Асклепия, бога врачевания, сына Аполлона; Гиппократ был потомком бога в 18-м поколении. Если сделать расчет лет, то получится: бог жил незадолго до Троянской войны. И правда: в «Илиаде» написано, что сын бога Асклепия, Махаон, был, так сказать, главным врачом греческого войска под Троей. (Знаете большую яркую бабочку-махаона? Так вот, она названа в честь этого самого врача-полубога, а почему — я не знаю.)"
Обожаю Гаспарова.
К прерыдущему посту. Геракл умер непобедимым — его извела ядом собственная жена Деянира. Правда, случайно: он ей изменил, а она спутала яд с приворотным зельем. Страшно мучаясь от боли и никак не умирая, Геракл велел сложить себе погребальный костер и залез на него еще живым.
По преданию, костер сложили на вершине горы Эты (не путать с Этной!), и жар от него был таким сильным, что в округе забили горячие источники. Поэтому расположенное поблизости ущелье получило название "Горячие ворота" — Фермопилы. Те самые, где погиб царь Леонид со своими спартанцами и союзниками.
А я вот только что первый раз задумалась, что Фермопилы-то по-гречески звучат скорее как "Термопилы" и происходят от того же корня, что и, допустим, "термометр".
По преданию, костер сложили на вершине горы Эты (не путать с Этной!), и жар от него был таким сильным, что в округе забили горячие источники. Поэтому расположенное поблизости ущелье получило название "Горячие ворота" — Фермопилы. Те самые, где погиб царь Леонид со своими спартанцами и союзниками.
А я вот только что первый раз задумалась, что Фермопилы-то по-гречески звучат скорее как "Термопилы" и происходят от того же корня, что и, допустим, "термометр".
«Что Солон не был равнодушен к красавцам и не имел мужества вступить в борьбу с любовью, «как борец в палестре», это можно видеть из его стихотворений; кроме того, он издал закон, воспрещающий рабу натираться маслом для гимнастических упражнений и любить мальчиков. Он ставил это в число благородных, почтенных занятий, и некоторым образом призывал людей достойных к тому, от чего отстранял недостойных».
Далее Плутарх приводит одно из стихотворений Солона — полководца, законодателя, одного из семи мудрецов Греции и, в некотором роде, отца афинской демократии:
Но счастлив и тот, кто имеет
Крепкие бедра и грудь, силу и резвость в ногах;
Если судьба ему даст юнца иль жену молодую,
Счастлив он будет, пока сам он и молод и свеж.
Далее Плутарх приводит одно из стихотворений Солона — полководца, законодателя, одного из семи мудрецов Греции и, в некотором роде, отца афинской демократии:
Но счастлив и тот, кто имеет
Крепкие бедра и грудь, силу и резвость в ногах;
Если судьба ему даст юнца иль жену молодую,
Счастлив он будет, пока сам он и молод и свеж.
В Амстердаме благодаря строительству метро археологи смогли покопаться в русле реки Амстел и извлекли оттуда огромное количество предметов: от кнопочного мобильника, который кто-то уронил в реку лет 10-20 назад, до ракушек, которым больше 100 тысяч лет. Все 700 тысяч предметов сфотографировали, описали и опубликовали https://belowthesurface.amsterdam/en/vondsten Невероятно
Про тирана Дионисия Старшего, правившего Сиракузами в начале IV в. до н.э., рассказывали такую историю. Он обложил сиракузян тяжелыми налогами и продолжат увеличивать поборы, интересуясь по ходу дела настроениями горожан. А те сердились и рыдали, говоря, что у них забрали все и они совершенно нищие. Наконец, соглядатаи Дионисия доложили, что сиракузяне больше не плачут, а только насмехаются над новыми налогами. "Значит, теперь у них и вправду ничего нет", - заключил Дионисий.