Маму поместили в спецприемник незаконно.

В соответсвии с п. 3 ст. 17 Федерального закона от 26 апреля 2013 г. № 67-ФЗ "О порядке отбывания административного ареста") сахарный диабет — препятствует административному аресту.

Я считаю, что это очередное доказательство похищения.

Как с похищенной в Нижнем Новгороде Заремой Мусаевой обращались силовики? Тащили по полу, тянули за руки, не дали забрать вещи, лекарства или хотя бы обувь. Все это зафиксировали камеры видеонаблюдения.

Показываем их, а также последнее интервью Сайди и Алии Янгулбаевых — всего за несколько часов до вылета из Нижнего, который им пришлось покинуть после угроз чеченских властей. А еще работу правозащитников, рассказ о вынужденном визите резиденции Ахмата Кадырова и похожих историях (с похищениями и пытками). Главная история последних недель в специальном репортаже Сергея Титова:

https://youtu.be/TFzL4e1WZKo

Журналист Максим Шевченко обратился к руководителям Генпрокуратуры, СК и МВД с просьбой дать правовую оценку ситуации вокруг Заремы Мусаевой.

«Я обращаюсь к господину Бастрыкину. Возьмите это под свой контроль. Если там закон не нарушен — скажите, что закон не нарушен. Если закон нарушен — заведите уголовное дело против тех, кто нарушил закон. <...> Мне жаль, что я живу в стране, где органы юстиции не выполняют своих прямых обязанностей»

У меня как у юриста и правозащитника есть ряд вопросов к видео Уполномоченного по правам человека (далее УПЧ) Чечни. Оно не вызывает доверие, а напротив — еще больше подозрений.

1. Почему телефонный звонок? В любом регионе по резонансным кейсам УПЧ выезжает к нуждающимся, чтобы лично удостовериться, что они, нуждающиеся, в порядке. Что им предоставлена правовая защита;

2. Почему нам не показали номер, по которому звонит Мансур Солтаев? Как мы можем быть уверены, что разговор ведется с человеком, ответственным за жизнь, здоровье и условия содержания моей мамы? Как его верифицировать?

4. Предположим, дело в «ковидных ограничениях», поэтому Солтаев не навестил маму лично. Можно же было совершить видеозвонок и показать Зарему подписчикам инстаграма УПЧ. Почему же нам ее не показали?

5. Почему УПЧ Чечни не задает такие важные вопросы как:
— «Какой уровень сахара? Какой именно инсулин дают»?
— Не просит показать медицинскую карту с записанными инъекциями;
— «Почему начальство спец.приемника не отказалось от помещения Заремы в камеру»? Я напомню, что закон запрещает заключение и содержание в спец.приемнике диабетиков по административным правонарушениям;
— «Какое питание»? У диабетиков обязательная диета, которую необходимо соблюдать;
— «Почему вы не допускаете к Мусаевой адвокатов»?

6. На 24 секунде видео заметил следы монтажа. Обратите внимание. Это очевидная склейка во время телефонного разговора. Неужели в процессе сделали несколько дублей и склеили в одно?

Я прошу Уполномоченного по правам Человека Чеченской Республики Мансура Солтаева конструктивно, обоснованно и честно ответить на перечисленные выше вопросы.

Вчера я задал ряд вопросов Уполномоченному по правам человека Чеченской республики Мансуру Солтаеву. Из-за смонтированного видео со звонком, якобы, в спецприемник, где, якобы, находится моя мама.

Сегодня мой брат Байсангур попробовал самостоятельно дозвониться и задать сотрудникам спецприемника интересующие нас вопросы. Но, вот незадача, официальные номера спецприемника, указанные на сайте МВД ЧР, не работают. Либо на другой стороне отвечают, что это номер служб ЖКХ.

Вся эта история разогревает сомнения, что наша мать на самом деле находится в спецприемнике. Кому на самом деле звонил Солтаев? Почему обычный смертный не может дозвониться до спецприемника? Вопросы, заданные мною вчера, остаются актуальными, и я все еще жду на них ответы.

Навальный Live выпустили фильм, в котором задается совершенно обоснованный вопрос: Почему Кремль боится Кадырова?

Мое мнение неизменно. Я считаю, что настоящие преступники — это кадыровцы во главе с самим Рамзаном Кадыровым. Это он отдает приказы по осуществлению похищений и пыток с последующим оправданием преступных действий на территории России.

Меня периодически спрашивают, получаем ли мы какую-то поддержку со стороны. Так вот, тут Государственный департамент США призвал российские федеральные власти освободить мою маму.

Помимо прочего, он требует, чтобы все лица, причастные к продолжительным нарушениям прав человека в Чечне, были привлечены к ответственности, в соответствии с законодательством России.

Вдобавок напомню, что ЕСПЧ обязал Россию ответить на вопросы, касаемо похищения и удержания моей матери, до 7 февраля.

Так что, да, мы получаем поддержку со стороны. Что, как мне кажется, говорит о том, что правда и здравомыслие на нашей стороне.

Итак. Мансур Солтаев, Уполномоченный по правам человека Чечни, все же посетил спецприемник. ЧГТРК показали, что мама действительно там находится. На момент съемки, почему-то, в ночное время. Когда человечество спит, и моя мать, в том числе, должна отдыхать.

Будто по моему списку вопросов, Солтаев показал маму живой, убедился, что ей дают инсулин и позволяют соблюдать диету. Правда, тонкостей диеты диабетика нам не объяснили.

Но все еще непонятно:
— «Почему вы не допускаете к Мусаевой адвокатов»?
— «Почему начальство спец.приемника не отказало от помещения Заремы в камеру»? Я напомню, что закон запрещает заключение и содержание в спец.приемнике диабетиков по административным правонарушениям.

И у меня возник еще один вопрос: Почему вы не взяли комментарий у матери? Почему ей не протянули красно-зеленый микрофон и не дали высказаться? Вдруг у нее есть жалобы? Фельдшер не может говорить за нее. Но, почему-то, говорит.

2018 год повторился.

Напомню, что такой же репортаж в 2018 году ЧГТРК снимали и с моим братом Ибрагимом, которому не хотели оказывать медицинскую помощь в СИЗО.

Но по итогам наших звонков и заявлений в правоохранительные органы нам удалось не только добиться увольнения Глав.врача медико-санитарной части СИЗО за халатность и бездействие, но и спасти жизнь Ибрагиму, который умирал от разрыва аппендикса.

История нашей семьи и личной трагедии брата с подробностями о пытках в Чечне от Новой Газеты

Не молчите, когда вас едят враги.

Адвокатов не пускают в спецприемник в Грозном, где находится Зарема Мусаева.

Прямо сейчас местные сотрудники ссылаются на карантин и «вызов начальства». Это продолжается более часа. Звонки в дежурную часть сбрасывают сразу после того, как слышат фамилию «Мусаева». При этом вчера уполномоченный по правам человека в Чечне туда попасть смог, общаясь с местным врачом без маски.

А глава СПЧ Фадеев заявил, что Мусаеву могут навестить прокурор, адвокат и члены общественной наблюдательной комиссии. В реальности — это не так. «Комитет против пыток» подал жалобу на её содержание, предоставив медицинские документы Заремы Мусаевой. У женщины диабет 2-го типа с осложнениями, это заболевание входит в перечень болезней, при которых арест недопустим. А значит она должна быть немедленно освобождена.

‼️ Зарема Мусаева отказалась от услуг адвоката

Сегодня группу адвокатов не допустили в спрецприемник к Зареме Мусаевой, сославшись на карантин и «вызов начальства».
⠀
Через 2 часа ожидания у закрытых дверей к адвокатам подъехал Хусейн Айдамиров, замначальника полиции МВД ЧР по охране общественного порядка. Он показал заявление, якобы написанное Заремой Мусаевой.

В нём сообщается, что в настоящее время Мусаева имеет «реальную возможность воспользоваться услугами защитника Александра Немова» и что её права ей разъяснены, далее по тексту: «в услугах не нуждаюсь».
⠀
Также в заявлении говорится, что по состоянию здоровья Зарема отказывается принимать участие в каких-либо процессуальных или иных действиях.

На фото представленное заявление.
⠀
❗️Комитет против пыток не видит причин, по которым насильственно доставленная и якобы совершившая административное правонарушение женщина захотела отказаться от услуг защитника. Мы не раз были свидетелями подобных случаев, когда на обвиняемого оказывалось давление.

Глава СПЧ Валерий Фадеев направил письмо Генеральному прокурору РФ Игорю Краснову с просьбой проверить информацию о недопуске адвоката к моей маме.

Рассказал, почему то, что называют «отказом от адвоката», не имеет юридической силы.

Более того, дополню, что в судебной практике подобные случаи уже рассматривались. Суд признавал, что адвокат имеет право пройти к своему доверителю для удостоверения и консультации даже при наличии полного отказа от адвокатских услуг.

❗️В Грозном моих друзей вызвали в отделы полиции, чтобы узнать, держат ли они со мной связь

Я узнал от знакомых, что полицейские вызвали несколько моих одноклассников и одногруппников. С какой конкретно целью — непонятно, но я подозреваю, что с них спрашивали мою характеристику или пытались запугать, чтобы они сказали какую-то информацию обо мне.

Практика показывает, что во время таких вот «вызовов» у людей проверяют телефоны. Я предполагаю, что полицейские будут пытаться выяснить, держат ли мои близкие связь со мной.

Не знаю, насколько сотрудникам полиции интересно знать, в какие компьютерные игры я играю, или какие читаю книги. Не представляю, какую еще информацию они могли бы получить от людей, с которыми я если о чем-то и разговариваю, так это о наших интересах.

Сейчас местонахождение моих друзей неизвестно.

Дополню, что мои дяди, Сайд-Ахмед и Сайд-Эмин, все еще находятся в заложниках. Предположительно, их держат в Урус-Мартановском ОМВД. Но точной информации об этом у меня нет, как и о том, живы ли они вообще.

Ты находишься в замке дракона, но мы осаждаем его. Ты родила и воспитывала нас в войну. Какие бы злобные идеи ни посещали голову огромного ящера, мы не остановимся. Не останавливайся и ты. Ты сильная женщина, которую не сломить. Ты уже показала это всем.

Я обращаюсь к своей маме, Зареме Мусаевой. И прошу, чтобы люди, имеющие доступ к ней, показали ей это видео. Или дали послушать мой голос, по которому она, я уверен, скучает, как и мы — по ее.

Рамзан Кадыров о похищении моей мамы

Отмечу, что речь звучит из уст Главы субъекта России. Это отрывок из эфира, в котором Кадыров заявил, что в 2015 году забрал мою семью в свою резиденцию. В начале он сам признается, что плохо говорит на русском языке. Но, теперь признаюсь я, кажется, после этих слов я забыл чеченский.

С отрядом переводчиков мы попытались перевести, что сказал Рамзан Ахматович. Советовались и с лучшими филологами Российской Федерации, чтобы таки дословно перевести, что пытался сказать глава Чечни.

Вышло так. Рамзан заявляет, раз вы говорите, что я вашу мать похитил, ну тогда точно похитил. А вы все не мужчины, коли обвиняете меня в похищении. А дальше угрожает, что, если «мы не успокоимся», то он покажет, что еще может сделать. Правда, вот это вот «тогда» можно расценить и как условие, и как время.

И если бы это сказал какой-нибудь необразованный человек, без статуса чиновника, и, тем более, главы региона, то подобное можно было бы проигнорировать. Но, нет. Это говорит подчиненный Путина. «Ну раз вы говорите, что я плохой, тогда буду еще хуже».

Можно ли расценить этот разговор как прямое признание похищения моей мамы? Лично я — расцениваю. Я слышу его, признание и угрозы. Но как юрист понимаю, что оценку должны дать психологи-лингвисты. О чем я их и прошу.

Нашлись люди страшнее Басаева и Хаттаба. Кто это? Наша семья

В своем сегодняшнем обращении Кадыров заявил, что во время двух войн воевал против «таких, как мы». Бастардов, заявляющих, что Аллаха нет. Безбожников и «поддерживающих терроризм и экстремизм».

По закону, любого потенциального преступника, даже террориста, необходимо задержать. Установить, что он действительно причастен к терроризму, и вынести обвинительный приговор. Но не убивать. Что Кадыров завещает своим детям.

С его слов, мы хуже Басаева, поскольку он не говорил что бы то ни было против Устазов.

«Если Басаев — террорист, Хаттаб — террорист, то и мы — террористы».

Аргументация, конечно, железная. Но единственное, что я добавлю, так то, что моя мама все еще находится в заложниках у этого человека, а вместе с ней и двое моих дядь.

Хочу в Грозный на митинг против меня...

Наверное, вы хотите услышать мои комментарии касаемо происходящего?

Ну, а как это комментировать? Несколько дней власти Чечни рассылали сообщения чеченцам с требованием прийти на митинг. В аккаунтах социальных сетей представителей власти появились посты с проклятиями в сторону нашей семьи и конкретно меня.

Сейчас эти люди топчут наши фото. Жгут их. Машут идентичными, будто напечатанными в одной типографии, транспарантами с проклятиями.

Делают ли это люди по своей воле? Не уверен. Пугает ли это меня? Нет. Потому что знаю, что за показательной картинкой стоит иная правда. Что на самом деле народ поддерживает нас.

Эти две недели я получаю множество слов поддержки. Читаю положительные комментарии под моими интервью. И это сильнее «400 тысячного» митинга.

Что меня беспокоит больше, так то, что сегодня маме избрали меру пресечения в виде заключения под стражу. Вновь закрыв глаза на то, что это противозаконно. Что при ее заболевании держать ее под стражей нельзя.

Это происходит одновременно с публичной демонстрацией страха в центре Грозного. «Получайте, Янгулбаевы. Террористы и безбожники», — так, наверное, думает Кадыров, наблюдая за происходящим в эфире ЧГТРК. Пускай думает дальше. Пускай угрожают отрезанием голов и требованиями к другим государствам сдать нас России.

Что действительно важно — моя мать. Заложница этого страха. Она не должна быть там. Она должна быть дома с моим отцом в Нижнем Новгороде.