Пришло ноль донатов на кушац. Так что я умудрилась даже пищевое отравление получить. Нет, я не вымогаю 100 рублей донатов, но вымогаю.

2204310779962086 🤌

Экономика России стала настолько экономной, что донаты исчезли, как явление.

Если мне не придет до 22:00 хотя бы 100р донатов, то победит Трамп (везде), Бабченко приедет на белом Абрамсе, а Зеленский будет жить очень долго, очень богато и с горами того, что Роскомнадзор писать запрещает.

И еще Роскомнадзор будет всегда вечным, и всегда идиотским.

2204310779962086 🗿

Коллеги! Гадание в моем единственном незаблокированном анусе моей единственной незаблокированной карте показывает, что Роскомнадзор и Зеленский не вечны, а Трамп проиграет.

Это ли не прекрасно!

Написала важный грустный пост в приложении, которое поймает вас даже на парковке. Пребываю в задумчивости.

https://max.ru/c/-70930584431151/AZ2djiZhXe4

Какое всё же чудесное приложение Макс. Прямо да 🙏

Подписаться на мой канал, чтобы вместе сидеть на подвале парковке можно тут.

Любить Россию — это дело очень трудное и неблагодарное. Но очень благородное.

*и заплакала*

Поговаривают, что Артем Чекалин, который давеча присел за инфомошенничество, которое они проворачивали с ныне, увы, онкобольной бывшей супругой, сын вот этого человека.

Да и сам пребывал некоторое время на госслужбе.

Ну и людей тщательно и много раз обо всём предупреждали. Но на каждом этапе супруги считали, что им ничего не будет.

Где-то я уже слышала такие сюжеты.

А также: Вот это сами всего добились. Вот это талантливые бизнесмены. Россия — страна возможностей! Просто лучше стараться надо, дорогие пролы.

Апдейт: Один комментатор утверждает, что не смотря на то, что Артем Чекалин из гипер-привилегированной семьи, его папа Александр Чекалин — это другой Александр Чекалин.

Мне при этом зуб давали, что это первый. Проверить, кто говорит правду — я не могу.

А шо тут такого?

Все же "приличные люди начинали в разведке"..

ППКС! Но кажется государство не любит, когда общество пытаются разрушать через всю эту продажу воздуха и увод общественных денег из хоть какого-то реального сектора в никуда.

С чего начинается зрелость национальной культуры? Паки и паки.

С Полных собраний сочинений своих великих и главных деятелей. И вполне заурядных. У нас есть и делаются ПСС Пушкина, Достоевского, Льва Толстого, Чехова, Гоголя, Франка, Леонтьева и других. У нас есть ПСС Ленина.
Это ДЕЛО ГОСУДАРСТВА.
Но у нас НЕТ ПСС Сталина и Троцкого. И я с трудом представляю себе, как именно сейчас наше государство сделает хотя бы ПСС Сталина. Это должно быть делом институций, а не энтузиастов. Хотя великий энтузиаст Ю.Т. Лисица КАК ЧАСТНОЕ лицо создал ПСС своего героя И.А. Ильина.
Русская культура ДО СИХ ПОР живёт без ПСС Бердяева, который гораздо больше определил умственное лицо России на Западе, чем Ленин. Это позор.

Люблю читать посты Ильи.

Какого Ильи? Да любого Ильи. У нас какого Илью не возьми, так у них всех одна история а***тельней другой.

Апдейт: Один комментатор утверждает, что не смотря на то, что Артем Чекалин из гипер-привилегированной семьи, его папа Александр Чекалин — это другой Александр Чекалин.

Мне при этом зуб давали, что это первый. Проверить, кто говорит правду — я не могу.

твои родители в 1996: несутся после водочки на такси в клуб "Метелица", мужики возвращаются с войны, о нормальном интернете могут мечтать только эмигранты, с ценами какая-то хуйня, в новостях человек с фамилией Собчак, в РФ скоро выборы, журналистом быть пиздец как небезопасно, американцы бомбят Ближний Восток, им ещё проводить мировой спортивный турнир летом, будущее пугает

ты в 2026: с какого-то хуя все тоже самое

Современный капиталистический город максимально сжимает количество бесплатного пространства для отдыха и досуга, которое может быть у человека (учитывая размеры и стоимость квартир — тоже), вместо зеленых насаждений, наличие которых при планировании микрорайонов было обязательным в советское время, и возможности посидеть на скамейке под кустом и послушать птиц, нам предлагают торговые комплексы. Сейчас, когда на протяжении нескольких лет в моем городе летом стоит аномальная жара, в районах с советской застройкой, где большие участки затенены деревьями, температура ощущается на несколько градусов ниже. Районы же новостроек, спроектированные по принципу «извлечь прибыль из каждого квадратного метра», превращаются в раскаленный ад. Доступ к природе, которая изначально по самой своей сути должна принадлежать всем в равной степени бесплатно, становится привилегией. Но даже тем, кто может себе позволить квартиры в чрезмерно дорогих жилых комплексах, продают только видимость природы на рендере: на деле во дворах и, если повезет, вокруг домов — все тот же рулонный газон, брусчатка и три чахлых деревца.
Впрочем, тем, кто покупает квартиры в дорогих жк, продают также кое-что другое — так называемые открыточные виды (я сейчас пишу о ситуации в моем городе — Санкт-Петербурге), ради которых сносятся памятники архитектуры и уничтожаются зеленые насаждения, чтобы эти жк можно было бы втиснуть в историческую застройку. Таким образом эти «открыточные виды» превращаются буквально в открытку — зафиксированную оконной рамой статичную картинку, доступную только при взгляде с определенного ракурса, а тем, кто не заплатили за обладание этими видами, то есть, пешеходам, они больше не полагаются. При таком подходе и открыточные виды могут вскорости закончиться — тем более, что нередки случаи, когда соседние со стройкой старинные дома дают трещины и разрушаются, но этот же подход подразумевает мгновенное извлечение прибыли и ничего больше, поэтому это мало кого волнует. Конечно, «город должен развиваться», как указывают многие, отстаивая право девелоперов на преобразование городского пространства, и новые вкрапления в исторической застройке всегда имели место, постепенно, по прошествии лет, становясь ее частью, однако современные застройщики так сильно стремятся продать своим жильцам принадлежность к псевдоисторической псевдоэлитарности, экономя при этом на стройматериалах и вообще всем, кроме дорогостоящих согласований с чиновниками, что любая интересная архитектурная идея сюда просто не пробьется; в итоге мы получаем кадавры, обшитые криво пригнанными друг к другу плитами дешевого уродливого керамогранита и кокетливо украшенные декоративными элементами из таких же дешевых материалов, которые бездумно и кое-как отсылают к классическим архитектурным стилям без понимания тогдашних стандартов, контекста и представлений о гармонии.
На их фоне советские модернистские постройки, появившиеся как до, так и после длительного периода царствования сталинского ампира (который создавался по тем же принципам подражания классике, но выглядит величественно и вписывается в ландшафт хотя бы за счет более прочных и качественных материалов, не говоря об обилии зеленых насаждений), будучи возведенными посреди дореволюционных зданий, выглядят вершиной современной архитектурной творческой мысли и эргономичности и потому смотрятся куда более уместно среди домов в стиле барокко, модерна и классицизма. И, собственно говоря, что вкладывается в понятие «развитие», если вследствие этого «развития» города становятся менее пригодными для жизни, менее комфортными и безопасными, чем были в XIX столетии?

Идея этой книги пришла ко мне во время наблюдения за новостями о пожарах в Лос-Анджелесе, бушевавших в январе 2025 года и признанных самыми масштабными в истории штата (а также самыми разорительными).
Много лет я так или иначе если и не причисляла себя к левому движению (поскольку мне всегда тесно в каких-то движениях), то исповедовала левые взгляды. Но, как я уже писала в первых главах, капитализм как систему я анализировала и видела как ту, что наблюдаю вокруг себя — поскольку, спору нет, мы в России живем при капитализме, который выглядит следующим образом: существует некая (пока еще) функционирующая структура, но доступ к благам и возможности влиять на их распределение — неравномерный и зависит от количества власти, связей и, конечно, капитала.
Соответственно, я представляла, что в далекой Америке общество и государство устроено так же, как наше, только с бОльшим нигилизмом в сферах здравоохранения, образования и расовых ограничений (знаний у меня все же прибавилось по сравнению с 1990 годом, в том числе и благодаря тому же американскому кино). Поэтому претензии к капитализму у меня были, в основном, где-то на уровне потребности в большей справедливости: ведь это чудовищно несправедливо, когда блага распределены неравномерно, а социальные лифты если и не отсутствуют полностью, то забиты под завязку и ходят через раз.
Однако ежедневный мониторинг новостей и обзоров происходящего в Лос-Анджелесе в январе 2025 года принес мне настоящее откровение. В один момент я, можно сказать, прозрела и поняла, КАК работает капитализм в чистом, дистиллированном виде, в котором он имеет место в США — собственно, оплоте, главной цитадели мирового капитализма. Я, если можно так выразиться, хакнула капитализм. Осознала, как же действительно живут люди в США. И почему предсказание Маркса и его последователей-неомарксистов о том, что «капитализм не только породит все более жесткую эксплуатацию пролетариев, но и в конце концов создаст условия, благодаря которым окажется возможной ликвидация его самого» (Беньямин) так или иначе, рано или поздно, не мытьем так катаньем, но обязательно и неизбежно сбудется, и, возможно, у меня на глазах.
Краткая хроника лесных пожаров в Южной Калифорнии в январе 2025 года: пожары происходили с 7 по 31 января, охватив Большой Лос-Анджелес, включая престижный район Пасифик Палисейдс, и округ Сан-Диего. Огонь распространялся чрезвычайно быстро из-за совокупности факторов, таких как необычное даже для такого жаркого региона отсутствие дождей и низкая влажность воздуха (по оценкам экологов — последствия антропогенных, то есть, происходящих вследствие человеческой деятельности климатических изменений), обилие накопившейся за прошлые сезоны сухой растительности и ураганный ветер Санта-Ана, скорость которого в некоторых местах достигала 160 километров в час. В пожарах погиб как минимум 31 человек, более 200000 человек были вынуждены эвакуироваться, сгорело около 18000 жилых домов и прочих строений, был нанесен экономический ущерб более 250 миллиардов долларов. Сгорели в том числе дома множества знаменитостей: Мела Гибсона, Адама Броуди, Перис Хилтон и так далее. Я не считаю, что о домах знаменитостей стоит жалеть больше, чем о потере единственного жилья обычными людьми, но характерно, что в оплоте капитализма, где имущество и благополучие обладателей капитала представляет наибольшую ценность, тем не менее, возможна ситуация, когда даже они оказываются лишены части имущества и вынуждены эвакуироваться.
Читая новости, светские сплетни и аналитические статьи относительно происходящего, поначалу я была просто шокирована тем, как все было организовано.

Было совершенно непонятно, почему в самом богатом штате страны, в городе, где проживает столько известных и, опять же, богатых людей, столице мировой киноиндустрии, площадке для огромного количества массовых событий, в которые вкладывается невероятное количество денег, не просто не получается оперативно потушить пожары (со стихией не всегда возможно справиться по щелчку), а все как будто нарочно устроено так, чтобы пострадало как можно больше людей и как можно большая площадь была охвачена огнем.
Почему в таком засушливом регионе и при наличии предупреждений об экстремальной пожарной опасности и ураганных ветрах от сразу нескольких служб — Национального межведомственного центра по борьбе с пожарами (NIFC), Центра по прогнозированию штормов (SPC), Национальной Метеорологической Службы (NWS), Пожарная Служба Лос-Анджелеса не пыталась обнаружить очаги возгорания при помощи аэрофотосъемки с беспилотников или самолетов после первого пожара в районе Пасифик Палисейдс, откуда в итоге и распространилось пламя? И это при том, что пожарные, занятые на тушении этого первого пожара, произошедшего 1 января, сообщили начальству, что земля на этом месте тлеет. Тем не менее, им было приказано покинуть место происшествия.
Почему в самом богатом, опять же, городе, в котором при этом пожары происходят чуть ли не ежегодно, начиная с XIX столетия, — ветхие линии электропередач, а электрические провода закреплены на таких же старых деревянных столбах (большинство были поставлены еще в первую половину XX столетия) и при этом окружены высохшим кустарником? Ведь короткие замыкания и искры, нагрев проводов ведут к усилению пожарной опасности и без бушующего вокруг пламени, что уж говорить о моментах, когда в округе свирепствует пожар. И тем более при сильном ветре.
Почему, повторю еще раз, самые богатые районы в одном из самых богатых городов Соединенных Штатов построены с нарушением всех возможных противопожарных градостроительных норм — как на уровне планировки (скученность, постройка зданий в каньонах и на покрытых сухостоем склонах холмов), так на уровне инфраструктуры (к некоторым кварталам вела одна-две подъездные дороги, что, в сочетании с местоположением зданий, чрезвычайно затрудняло эвакуацию и доступ пожарным), так и на уровне материалов, из которых построены дома (почти все сплошь деревянные каркасы и деревянная же или виниловая облицовка)?
Почему главное водохранилище Санта-Инес было опустошено с целью его ремонта 7 января, после всех предупреждений от соответствующих служб, и это при том, что необходимость в ремонте водоема была отмечена еще в январе 2024 года? Почему пожарных не хватало настолько, что правительство штата было вынуждено привлечь для тушения пожаров около тысячи неопытных и спешно, явно недостаточно для такого уровня опасности, обученных заключенных, платя им при этом от 5.80 до 10.24 доллара в день, что существенно ниже даже принятой в штате минимальной оплаты труда, составляющей 16.50 долларов в час?
Но более всего меня шокировала информация о том, что на фоне этого бардака и нехватки персонала, на фоне недофинансирования пожарной службы, на фоне использования практически рабского труда для нейтрализации масштабного смертельно опасного явления, существуют фирмы частных пожарных, которые берут от 2500 до 14000 долларов США в день, в зависимости от размера бригады. Такую службу в 2018 году наняла тогда еще семейная пара Ким Кардашьян и Канье Уэст, чтобы сохранить свой особняк от пожара под названием «Вулси». В пожарах 2025 года силами частных пожарных, например, был спасен от огня торговый центр, принадлежащий застройщику-миллиардеру Рику Карузо (а также его дом в элитарном районе Лос-Анджелеса — Брентвуде).
«Наша собственность стоит» — заявил Карузо в интервью. «Все остальное вокруг исчезло. Это выглядит как зона боевых действий».
В материале NY Times рассказывается, что, в то время как федеральные и местные службы занимались тушением точечных пожаров в Палисейдс, рядом находились белые пикапы, принадлежащие частным фирмам — из них производилось наблюдение за отдельными домами.

В англоязычных статьях, описывающих это явление, утверждается, что сейчас эти фирмы, в основном, не работают напрямую с заказчиками (то есть, их стало сложнее вызвать непосредственно на дом по телефону, однако возможность все равно сохраняется), а функционируют в качестве государственных подрядчиков. Также они по заказу страховых фирм занимаются профилактикой в домах застрахованных клиентов, чтобы либо заведомо, либо непосредственно перед распространением огня в указанной зоне при помощи расчистки растительности, распыления антипиренов и герметизирования вентиляционных отверстий огнестойкой лентой минимизировать риск возгорания в конкретном здании.
Описание этих подробностей в СМИ призвано доказать читателям, что «все не так плохо», как если бы сверхбогатые напрямую заказывали оплаченные втридорога частные услуги по тушению своих далеко не единственных домов, в то время как бедные районы сгорают подчистую. В Hollywood Reporter буквально так и написано: «Но реальность частного пожаротушения более сложна — и, возможно, по крайней мере, несколько менее спорна».
Однако лично я не вижу, каким образом это делает ситуацию менее спорной и принципиально отличной от картины «бедные дома горят, пока богатых охраняет частный бизнес, в обстоятельствах, когда нечто вообще не должно становиться услугой».
Желание любой ценой защитить свой дом вместе с дорогими сердцу вещами понятно и объяснимо, однако к самой системе, в которой это возможно, возникает много вопросов, обнажающих разного уровня проблемы.
Проблематика самих частных пожарных: их благосостояние и существование обусловлено пожароопасностью и пожарами; соответственно, им невыгодно отсутствие пожаров и радикальное решение проблемы пожаров. Кроме того, как государство вообще может нанимать частных подрядчиков с такими расценками, учитывая, что государственная служба получает недостаточно финансирования, ведь эти деньги могли быть потрачены на что-то еще? Также, разумеется, в таких условиях частным фирмам становится легко переманивать профессионалов с госслужбы, вследствие чего начинает иметь место недостаточная укомплектованность Пожарной службы. Кроме того, вне зависимости, работают ли частные пожарные по прямому заказу или как государственные подрядчики, они, разумеется, не поедут тушить бедные кварталы, что, в том числе, было отмечено в прессе — что их не видели за пределами дорогих районов. Если говорить о профилактике пожаров, то застраховать свои жилища — удовольствие для большинства калифорнийцев недоступное (страховые компании все чаще отказываются оказывать услуги в пожароопасном регионе или делают цену страховки неподъемной), рекомендованные противопожарные меры, включающие ремонт и перестройку дома, тоже встают в копейку, и, соответственно, безопасный дом остается привилегией избранных.
Соответственно, проблема, которая должна решаться комплексно на массовом уровне (создание и обновление инфраструктуры, планирование застройки, повышение стандартов строительства, совместная работа государственных служб, лучшее финансирование этих служб и проч.), решается на уровне существования частных фирм, которые осуществляют некие косметические действия, но, разумеется, не в состоянии решить саму проблему.
Удивляет само мышление, которое предполагает такую систему частью нормы. Дело даже не в том, что это несправедливо — неравномерностью распределения помощи в зависимости от благосостояния были в соцсетях возмущены и множество американцев. Дело в том, что фрагментированное, индивидуалистическое мышление, отчуждающее все от всего, не в состоянии осознать тот факт, что даже спасенный частными пожарными дом, когда в округе все горит — если такое вообще возможно, ведь нельзя же сохранить одно дерево в горящем лесу — все равно не будет пригодным для жизни из-за запаха, отравленного воздуха, выгоревшего всего необходимого для жизни на расстоянии километров вокруг.
Собственно говоря, именно это я тогда и поняла о капитализме. Это система, которая не работает.

Она не работает, потому что в ней ничто не направлено на взаимодействие и комплексный подход — как на уровне ограничения мышления, так и на уровне функционирования. Все поделено на какие-то отдельные участки, на каждый из которых с другого участка ни в коем случае нельзя вторгнуться даже мысленно (опять же, как образно, на уровне мышления, так и физически), однако все они существуют исключительно ради извлечения прибыли кем-то, кто в этом заинтересованы и имеют такую возможность. Все атомизировано, так как приватизировано — плюс конкурирует одно с другим. В том числе за счет экономии ресурсов.
Тут мы возвращаемся к той самой модели «эффективной экономики», о которой шла речь в предыдущих главах. В этом и суть ее эффективности: извлечение прибыли на каждом отдельном уровне, даже и особенно — если ты работаешь на государство. Грубо говоря, производим деталь за 40 рублей, а государству продаем за 400, ведь оно — самый богатый наш клиент. То есть, коррупция, к сожалению есть везде, но только в одной стране она возведена в идеологию, в смысле, является частью идеологии. Некоторые ее проявления называются лоббизмом, некоторые — эффективной экономикой, но это все — коррупция.
Я бы назвала это негативной системой, чем-то вроде антисистемы — если смотреть на нее механистически, то это выглядело бы как часы, у которых каждая шестеренка не подсоединена к другой и крутится отдельно. Но, поскольку общество это не часы, хотя в какой-то степени и механизм, но культурное, политическое и экономическое объединение, то здесь еще имеет место конкуренция среди шестеренок, а также потребность шестеренок в нарушениях работы механизма часов и проблем у других шестеренок, чтобы иметь возможность извлекать из этого прибыль. То есть, это не отсутствие системы как таковой, а, скорее, такой антипод единой работающей системы — система, все процессы в которой направлены на изоляцию ее элементов, но которая за счет своей системности все равно оказывает системное же воздействие на общественный механизм и индивида — негативное, разумеется.
Анна Цзин, чья книга «Гриб на краю света» посвящена взаимодействию человека и природы, которому я в своей книге, увы, не могу уделить много внимания, хотя и стоило бы, пишет об этой системе и лежащем в ее основе способе мышления и идеологии следующее: «…между экономикой и окружающей средой имеется связь, которую все же необходимо сразу обозначить: история накопления материальных богатств путем превращения людей и неодушевленных объектов в источники вложения средств. Эта история подпитывала стремление инвесторов видеть и людей, и вещи как отчужденные друг от друга, то есть способные существовать сами по себе, будто взаимное переплетение жизни не имеет значения.
Посредством отчуждения люди и предметы делаются движимым имуществом, их можно изъять из мира их жизни каким-нибудь транспортом, способным преодолевать любые расстояния, и обменять на другие активы, из других жизненных миров, где угодно.
Это совсем не то же самое, что считать других частью жизненного мира — к примеру, питаясь или питая кого-то другого. В этом случае многовидовые обитаемые пространства остаются на своих местах. Отчуждение устраняет взаимные переплетения внутри обитаемого пространства. Греза об отчуждении питает видоизменение ландшафта, в котором значение имеет лишь один отдельно стоящий ресурс, все остальное же представляется сорняками или мусором. Учитывать взаимные переплетения внутри обитаемого пространства в таком случае неэффективно и, вероятно, устарело»

Там дальше будет проведена параллель, что у нас богачам теперь как в америке тоже втюхивают дома из говна и палок, а в итоге затопит-то всех одинаково