Если Китаю удастся добиться оформления НАТО некоей декларации о стратегической безопасности с учетом интересов больших стран вне блока, ситуация для Поднебесной может пойти по максимально удобной геополитической траектории.

10+5 или 15-2 или все-таки 10+3?

Первый закон географии, который был сформулирован американским географом и картографом Уолдо Тоблером гласит:

«все связаны друг с другом, но те, кто ближе, взаимодействуют сильнее».

Данный закон является ключевой составляющей всех фундаментальных концепций пространственной зависимости геополитических кластеров и пространственной автокорреляции между ними.

Действие данного закона мы сейчас наблюдаем на примере стран Индо-Тихоокеанского региона.

Среди этих стран можно выделить ряд крупных геополитических кластеров:

- Китай;

- страны АСЕАН (10 государств с ядром в виде Индонезии);

- осколки ядра Британской империи: Австралия и Новая Зеландия;

- Вестернизированная Азия (Япония и Южная Корея).

По сути, это и формирует указанные выше числовые комбинации:

- 10 стран АСЕАН + Китай + Вестернизировання Азия + Осколки Британской империи, то есть 10+5;

- 10 стран АСЕАН плюс Китай и Вестернизировання Азия минус Осколки Британской империи, то есть 15-2;

- 10 стран АСЕАН + Китай + Вестернизировання Азия, то есть 10+3;

В 2020 году 15 стран: Китай, Япония, Южная Корея, Австралия, Новая Зеландия и блок АСЕАН (Бруней, Камбоджа, Индонезия, Лаоc, Малайзия, Мьянма, Филиппины, Сингапур, Таиланд, Вьетнам) заключили соглашение о создании Индо-Тихоокеанской зоны свободной торговли: ВРЭП (Всестороннее региональное экономическое партнерство).

Это треть мировой экономики и более 2 млрд человек.

Модель ВРЭП предоставляет массу уникальных торговых комбинаций.

Начнем с того, что интеграционным ядром соглашения становится Китай, который в соответствии с новым пятилетним планом переходит к модели двухконтурного развития:

- внутренний контур – с опорой на национальный рынок,

и внешний – с активным поиском стабильного регионального кластера сбыта товаров и услуг (в дополнение к американскому и европейскому рынкам).

На данный момент, торговый оборот Китая и стран АСЕАН превышает 1 трлн дол в год.

Ранее Китай никогда не становился интеграционным ядром мультигосударственного торгового соглашения.

Закон Тоблера в данной конфигурации стран проходит проверку при анализе участия в торговом соглашении Австралии и Новой Зеландии.

С кем им взаимодействовать? С тем, с кем есть культурная и историческая взаимосвязь или с тем, кто находится рядом?

Но у этих стран есть и своя альтернатива: новый постбританский неоимперский "союз пяти" (Австралия, Новая Зеландия, США, Канада и Великобритания), только с центром в Вашингтоне, а не в Лондоне.

Но даже без них ВРЭП становится крупнейшим мегакластером мировой экономики с населением в 2 млрд человек, почти третью мировой торговли и кумулятивным ВВП в $27 трлн.

По уровню взаимной торговли ВРЭП (42% торгового оборота приходится на страны-участницы, остальное — отношения с внешним миром) пока уступает ЕС (62%) и USMCA - Североамериканская зона свободной торговли (50%), но существенно опережает МЕРКОСУР - Южноамериканская зона свободной торговли (19%) и тем более ЕАЭС (9%).

То, что стартовый показатель взаимного торгового проникновения между участниками ВРЭП изначально высок, лишь усиливает живучесть и перспективность нового союза.

Набор стран ВРЭП также представляет собой уникальный пазл возможностей.

Япония испытывает классическую ловушку ликвидности, когда вследствие низкой инфляции (ранее - дефляции) инвестировать в национальные активы невыгодно, а избыток ликвидности грозит появлением финансовых пузырей.

Именно по этой причине 60% японских инвестиций идут в страны АСЕАН, а 20% — в Китай.

ЗСТ упрощает движение товаров, услуг и инвестиций, снимая заградительные пошлины и тарифы.

Государства будут пользоваться общим сертификатом происхождения потребительских товаров.

Это выгодно для таких стран, как Камбоджа, Мьянма и Лаос, которые активно используют фактор дешевой рабочей силы, особенно в легкой промышленности.

Сюда уже активно идут внешние инвестиции в создание новых производств.

Вьетнам, Индонезия и Таиланд получают мощный импульс для развития национального промышленного ядра, особенно машиностроения и электроники.

Усиливается трансферт инноваций из Сингапура, Японии и Южной Кореи.

Австралия в этом блоке находит устойчивые рынки сбыта для своего рудного сырья и экспорта СПГ, а также финансовых услуг.

Наименьшую выгоду получат Филиппины, так как эта страна не успела создать предпосылки для промышленного роста и уступает конкурентам по дешевизне рабочей силы.

Поэтому она выполняет роль прокси США и наименее интегрирована в проекты ВРЭП.

Главное интеграционное ядро – это Китай, как в части инвестиций, так и освоения рынков сбыта своей продукции.

Доминирование Китая вызывает опасение Японии, которая не оставляет намерений втянуть в союз Индию как некий глобальный балансир.

На данный момент интеграционное движение в зависимости от опций поставлено на разноскоростной режим:

- на первом этапе происходит либерализация движения товаров и услуг;

- на втором – инвестиций;

- затем придет череда цифровой экономики и интеллектуальных прав.

Пока не решены вопросы равных стандартов по условиям наемного труда и выпуска "зеленой" продукции.

За скобки соглашения вынесены вопросы госзакупок и продукции сельского хозяйства, так как каждая страна здесь защищает свои национальные интересы.

Таким образом, архитектоника будущей модели глобальной экономики по мере угасания лидерства США бесповоротно смещается в Азию, а на смену Атлантизму приходит Пасифия (смещение мировой активности в Индо-Тихоокеанский регион).

Вот только если Тихий океан европейские первооткрыватели назвали мирным по причине обманчивого штиля после прохождения Огненной земли, то Пасифия в виде азиатско-тихоокеанского союза будет отнюдь не мирной по отношению к своим конкурентам.

Но на данном этапе мы наблюдаем "метания" Австралии и Новой Зеландии.

И "зависание на линии" Вестернизированной Азии.

Недавно прошел саммит министров финансов стран Индо-тихоокеанского региона в формате 10+3, то есть страны АСЕАН, плюс Китай, Япония и Южная Корея.

На встрече было принято решено противодействовать Глобальной торговой войне США, усилить региональную торговлю и использовать во взаимных расчетах национальные валюты.

Еще ранее страны АСЕАН приняли решение расширить фонд торговых свопов (фондирования торговых операций) за счет включения в валютную корзину свопов в юанях и иенах (в дополнении к доллару).

Здесь мы наблюдаем одновременно и формат стран 10+3 и формат 15-2, когда Австралия и Новая Зеландия избегают подобной региональной интеграции.

Так что "первый закон географии Тоблера" еще ждет на свое подтверждение.

По большому счету, это одна из ключевых интриг формирования Пасифии: будет ли в ней пост-британская и вестернизированная азиатская закваска или в основном китайская?

В таблице приведен сценарий развития стран блока в случае торговой интеграции между ними. Наибольший профит получает Камбоджа, Таиланд, Китай, Малайзия, Индонезия и Южная Корея.

Индия представлена в таблице гипотетически.

Кстати, торговая сделка Китая и США - это временный разворот тренда евро к доллару.

Теперь доллар будет временно расти, а евро падать.

Возможна и коррекция золота вниз.

Но это пока не базовый тренд.

На финансовых рынках наступит оптимизм.

Представитель США на торговых переговорах с Китаем в Швейцарии Джеймисон Грир, видимо читает мой тг-канал...)))

По итогам переговоров США заявили о том, что размер импортных пошлин на китайские товары снизится до 30%.

Я прогнозировал ранее 50%.

Грир внес ясность.

С учетом ранее введенных США в отношении Китая пошлин, общий их размер составит .... 50%:

Прямая речь Грира:

"В общем и целом сейчас пошлины для Китая 50% и 10% в мире".

Но повторюсь: это немного болезненно для Китая (как забор крови с кончика пальца для анализа), но вполне преодолимо.

Демографическое пике.

Разница между показателями рождаемости и смертности, называется естественным демографическим приростом.

Только он может быть положительным, когда рождаемость выше или отрицательным, когда выше смертность.

Последний раз положительное сальдо и естественный демографический рост у нас был в 1990 году.

В 1991 году - уже минус.

Но это не было связано с геополитическими процессами, просто Украина вошла в третий демографический переход, когда сокращается рождаемость по объективным социальным причинам.

Что тогда должно было делать государство?

Стимулировать рождаемость с помощью роста материнского капитала и помогать молодым семьям в социализации детей.

А также создавать рабочие места для минимизации трудовой миграции.

Потому что трудовая миграция на фоне естественной демографической убыли населения - это мультипликатор катастрофы.

Но правительство тогда занималось более важным делом - дерибаном государственной собственности и "раздачей слонов" приближенным к власти.

Политические элиты тогда были больше озабочены "рождением олигархов", нежели рождением детей.

Некая макроэкономическая стабильность и инструменты государственной поддержки рождаемости в периоде 2005-2012, дали максимальные результаты в части амортизации демографического кризиса в 2012: тогда отрицательный демографический рост составил 140 тыс человек (минимум с начало нулевых).

То есть умерло на 140 тыс больше, чем родилось.

Пик демографического кризиса пришелся на пандемию: в 2021 году умерло на 440 тыс больше, чем родилось.

Я еще тогда написал статью о том, что "демографический хвост" пандемии будет ощущаться в Украине до 2050 года.

Война лишь закрепила этот тренд: в прошлом году минус 300 тыс человек. То есть минус город, сопоставимый с большим областным центром.

И эта катастрофа мультиплицирована потоком беженцев за границу и резким падением рождаемости с 250 тыс до 176 тыс человек в год.

Тут нужно понимать, что в эти 176 тыс входят и родившиеся в семьях украинских беженцев за границей, которые получают свидетельства о рождении в украинских посольствах.

Любая беда страшна не только сама по себе, но и отсутствием реакции на нее, а также вакуумом в части стратегий для ее минимизации.

Поразительно, но на уровне правительства нет ни программ по развитию концепции материнского капитала, ни стратегий по возвращению беженцев на Родину.

Кстати, интересна этимология слова "победа". Оно сформировано из двух слов: "после беды".

Видеть внешнюю форму, но не понимать суть.

Победитель первого тура президентских выборов в Румынии Джордже Симион выступил на митинге в Польше и поддержал кандидата в президенты этой страны, Кароля Навроцкого.

Который идет от консервативной партии Право и Справедливость.

Оба кандидата выступают за консервативные, семейные, христианские ценности.

Если послушать истерику ряда грантовых организаций, может сложиться впечатление, что вокруг происходит некий "еврепейский заговор Путина", в результате которого почти все наши соседи могут получить консервативных политических лидеров:

Симион в Румынии, Навроцкий в Польше. Плюс Орбан в Венгрии и Фицо в Словакии.

Наиболее радикальные критики называют этих политиков чуть ли не "путинистами".

Но это далеко не так.

Все наблюдаемое в Центрально-Европейских странах - это волна неконсервативной революции, о которой я неоднократно писал в своих статьях.

Почему эти политики иногда позволяют себе риторику в отношении РФ, которая отличается от европейского мейнстрима?

Дело в том, что все они выступают против засилья брюссельской бюрократии, то есть против континентального мейнстрима.

Все они суверенисты, то есть не глобалисты.

И они воспринимают РФ как консервативную страну.

Но они не "пророссийские" и не "агенты Путина".

Они формируют свой консервативный геополитический ландшафт, который, кстати, сейчас рождается в историческом континууме бывшей Австро-Венгерской империи (а также в ойкумене ее влияния).

То есть этот процесс охватит и Хорватию, и Сербию, и Австрию, и часть Германии (восток).

Это, как я уже сказал, "неоконсервативная европейская революция", то есть смена неолиберальной трансгуманистической повестки на консервативную.

На первый взгляд"консервативная революция" - это некий оксюморон, такого не бывает.

Но если леволиберальная доктрина является долгое время господствующим мейнстримом, то ее замена, переход к новому Антропосу, новой онтологии бытия и консервативной антропологии - это революция.

А если она знаменует ренессанс именно консервативной модели развития Человечества - то революция неконсервативная.

По сути - мы наблюдаем на практике один из принципов материалистической диалектики, разработанной Гегегелем в "Феноменологии духа" и инструментально оформленной Марксом и Энгельсом в описании трех методов диалектического материализма.

Один из них - отрицание отрицания.

Это когда происходит переход из одного качественного состояния в другое за счет преодоления старого качества и вторичного принятия всего того, что было накоплено на предшествующей стадии развития.

Например, триада формальной логики: «Это верно»; «Это неверно»; «Это не неверно».

В нашем случае, триада работает следующим отразом:

Консерватизм - это верно. Начальная стадия.

Консерватизм - это неверно. Либерально-трансгуманистическая стадия.

Консерватизм - это не неверно. Современная стадия неоконсервативной европейской революции.

Или знаменитый математический пример Энгельса:

Отрицание положительного числа Х - это минус Х (-Х).

Отрицание отрицания, то есть (- Х) - это: - Х умножить на - Х, то есть Х².

Получаем первоначальную положительную величину, но на более высокой ступени: Х².

Таким образом:

Первоначальный консерватизм - это Х.

Неолиберальный трансгуманизм - это минус Х или (-Х).

А нынешняя неоконсервативная европейская революция - это Х².

Отрицания неолиберального трансгуманизма, но на более высокой ступени развития, с вторичным приятием всего предшествующего и накопленного, но без копирования оного.

Понятно, что интуитивно на Западе понимают, что это квазиреволюция.

Но методологически определить ее не могут, называя то "протрамповской", то "перманентной" или даже "пророссийской".

Как сказал бы классик - на лицо непонимание основ, незнание характера отчуждения индивида в постиндустриальном обществе и законов формирования нового общественного сознания.

Незнание методов диалектического материализма приводит к неумению оценить революционное состояние общества.

Ловушка, в которую попал неолиберальный трансгуманистический мейнстрим в последние годы.

В чем заключена сложность указанного выше геополитического момента для Украины?

Глубинное общество или базис у нас - консервативный.

Но столица и правящие элиты - неолиберальные и трансгуманистические.

Эта двойственность приводит к тому, что на уровне народа существует некая общность в части социальной/культурной антропологии с социумами соседних стран Центральной Европы.

И эта общность носит консервативную основу.

А вот у наших политических элит такого эффективного взаимодействия с политическими консервативными элитами центральноевропейских стран почти нет.

Наши политические элиты делают ставку на неолиберальную, а не консервативную часть Европы.

В этом есть своя геополитическая логика, так как именно для неолиберальной, трансгуманистической Европы, РФ является врагом номер один.

Но в результате, получаем ситуацию когда для неолиберальной части Европы, мы "свои среди чужих", а для консервативной - "чужие среди своих".

Так как наши европейские соседи на западе и юго-западе - это именно та часть Европы, которая тяготеет к консервативному Антропосу, а неолиберальный, трансгуманистический европейский Антропос, сконцентрирован, в основном, на западе и севере континента.

Джулани на встрече с Макроном. Правда теперь он Шараа.

На самом деле, за шутками-прибаутками, Трамп осуществляет грандиозную перестройку геополитической архитектоники Ближнего Востока.

Народ, конечно, занят историей с катарским самолетом, переданным Трампу "во временное пользование".

Но суть происходящего не в самолете и даже не в инвестициях Саудовской Аравии в американскую экономику в размере 1 трлн дол.

Кстати об инвестициях. Как говорится, "не все так однозначно".

С одной стороны, саудиты инвестируют в США.

Накопленная часть инвестиций составила уже более 300 млрд дол, из которых, 100 млрл дол - это трежеря. Остальное, акции и корпоративные облигации.

С другой стороны, торговый оборот между США и Саудовской Аравией существенно снизился: с 40 млрд дол год во время первой каденции Трампа до 25 млрд на данный момент.

Когда нам сейчас говорят об инвестициях, то немного смещают смыслы.

Инвестиции там составляют лишь незначительную часть, более существенный портфель составляют обычные товарные покупки.

Например, закупки саудитами вооружений на 140 млрд дол, включая новейшие самолеты F35.

В остальном, речь идет о совместных инвестициях в проекты ИИ и дата-центры как в США, так и в самой Саудовской Аравии.

При чем в общий пакет инвестиций вошли и вложения транснациональной корпоратократии: Google, DataVolt, Oracle, Uber, AMD, Nvidia и других на 80 млрд дол.

Отдельно стоит отметить проект развития производства газовых турбин компании GE Vernova на 14 млрд дол.

Саудовская Аравия обещает купить и пассажиские боинги на 4 млрд дол.

Но здесь лидирует по обещаниям Катар - для своей крупнейшей авиационной компании эта монархия приобретет 210 боингов на почти 90 млрд дол.

За всем этим торговым фасадом проглядывается более важная внутрення конструкция.

Трамп сделал ставку на Саудовскую Аравию для построения регионального арабского геополитического кластера.

Который в дальнейшей перспективе может стать и авраамическим, если Израиль откажется от роли "фронтира США" и от исторической мисси окруженного враждебными странами "Королевства крестоносцев".

Тем более, что опыт такой уже есть - сотрудничество Израиля с Египтом и Иорданией.

То есть пока речь идет об арабском геополитическом кластере с ядром в виде Саудовской Аравии (о котором я уже давно писал), с перспективой присоединения к нему Израиля и трансформации арабского кластера в авраамический.

Который будет противостоять в регионе как проекту Османской империи 2.0., так и иранской шиитской Оси сопротивления.

С этим связаны и процессы, происходящие сейчас в Сирии.

Здесь ставка сделана на фундаментализм "с человеческим лицом", то есть на "хорошего парня Джулани".

США, если удастся подписать ряд важных соглашений, в том числе и новую сделку с Ираном, может в этой конструкции стать крупнейшим продавцом оружия (для королевств Залива) и центром поставок ядерного топлива для двух ядерных мирных программ: саудовской и иранской.

А это уже геополитическая монополия.

Трамп вообще, судя по всему, любит играть в "Монополию".

Саудовская модель развития, краткий анализ.

Эпиграф: Там, где есть арабы - есть нефть. Обратное утверждение неверно.

Саудовская Аравия в ближайшие десятилетия станет одним из важных мировых центров финансовой силы и инвестиционного притяжения.

Нефтяной век завершается и вовсе не потому, что исчерпываются запасы нефти.

Точно также как и каменный век завершился не потому, что закончились камни.

Этот суровый экзамен для стран-экспортеров со всей беспристрастностью продемонстрирует, кто из них создал действительно жизнеспособные экономические модели, умело распорядившись нефтяным подарком небес, а кто просто жил все это время на нефтяной игле, без которой клиническая смерть наступить в момент истощения капельницы.

Свой путь успеха без опоры на нефть начинают и саудиты.

Саудовская Аравия — крупнейший экспортер нефти в мире.

Долгое время саудиты соперничали с РФ за первое место в рейтинге стран-экспортеров: с 2016 года королевство вышло на первое место.

Нефтедобыча формирует 95% экспорта и 75% общих доходов страны.

В то же время достаточно высокая численность населения (до 30 млн человек, из которых порядка 30% — трудовые мигранты) и большая территория (в сравнении с другими странами Персидского залива) заставляют саудитов быть немного большим, чем просто "нефтяная страна".

Ведь Саудовская Аравия претендует на роль лидера арабско-мусульманского мира, и норвежский вариант с созданием универсального резервного фонда, который решит все проблемы, здесь не сработает.

Саудовский мегапроект по преобразованию нефтедобывающей страны в самодостаточную, возобновляемую экономическую модель можно назвать "диверсификацией будущего".

Создание суверенного фонда инвестиций Саудовской Аравии в размере $2 трлн — это лишь первый уровень, и он практически завершен.

Развитие эффективного вторичного сектора экономики (промышленного производства), которого по понятным причинам в королевстве не было, — это второй уровень, и он находится в активной фазе реализации.

Следующий этап — создание эффективного и конкурентоспособного третичного уровня экономики в виде сферы услуг, корпоративного управления, медицины, образования, науки, информационных технологий, биотехнологий.

Сюда необходимо также включить развитие альтернативных источников энергии: солнечной и ядерной, реализацию космических и ракетных программ.

Саудиты уже сейчас приступили к сотрудничеству с американской компанией Apple в сфере информационных технологий и планируют создать совместные проекты в других странах.

В итоге в Саудовской Аравии должна появиться транснациональная модель управления инвестиционными проектами, эффективным вторичным (промышленным) сектором экономики и третичным инновационным сектором услуг, с которыми будут интегрированы современные сегменты медицины, образования и науки.

Добавим сюда и футуристический проект города будущего с "умной инфраструктурой", чистой экологией и "безуглеродной энергетикой" Neom на берегу Красного моря.

Плюс развитие зон туризма.

Может ли Украина что-либо предложить Саудовской Аравии в контексте взаимовыгодного сотрудничества?

У нас очень часто неверно ставят вопрос: дадут ли нам саудиты денег или нет. Это в корне неверно.

Правильная позиция: что мы может предложить им, учитывая перечисленные выше этапы "диверсификации будущего". 

Для получения денег суверенного фонда мы уже опоздали: у нас нет ни элитной недвижимости, ни мировых кинокомпаний, куда принцы королевской крови могут вкладывать свои миллиарды и затем хвастать приобретениями на светских раутах.

Разве что продажа больших массивов земли сельскохозяйственного назначения в Украине. На это саудиты могут дать деньги из резервного фонда.

Но это для нас "разовая инвестиция": земля - это единственный в мире товар, который не производится, а является константой.

Украине могут предложить в королевстве распродать остатки интеллектуальной собственности, оставшиеся у нас после развала СССР.

Такое сотрудничество может принести государству (а еще больше — в частные кошельки сопричастных) в лучшем случае $1–2 млрд в течение одного-двух лет, но на этом все перспективы сотрудничества будут исчерпаны.

Саудиты сами начнут выпускать продукцию, а мы останемся с вечно перспективным аграрным потенциалом.

Основной интерес для нас представляет привлечение саудовских инвестиций в украинские проекты.

Первое, что приходит на ум экспертам, — это сотрудничество в аграрном секторе.

Казалось бы, тут интересы Украины как экспортера и Саудовской Аравии как импортера должны полностью совпадать.

С целью экономии водных ресурсов королевство решило полностью отказаться от выращивания собственных зерновых.

Для удовлетворения внутренних потребностей в продовольствии саудиты планируют осуществлять инвестиции в аграрные проекты других стран с целью реэкспорта сырья на внутренний рынок.

Маркетинговые оценки емкости их рынка (оценки продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН — ФАО) фиксируют потребность в импорте 14–15 млн т зерна, в том числе пшеницы — до 3 млн т, кукурузы — до 2,5 млн т, ячменя — 7–8 млн т.

Последняя зерновая культура уже в значительной мере закрывается поставками из РФ.

Что может принести Украине создание совместных проектов по выращиванию пшеницы и кукурузы?

До $600 млн за реэкспорт первой и порядка $500 млн — за поставки второй.

И это лишь в том случае, если мы закроем 100% потребностей Саудовской Аравии (что априори невозможно) и цены на зерно не будут падать (не факт).

Реально совместный проект в аграрном секторе может генерировать финансовый поток в размере $100–200 млн в год, и то если подключить в него другие виды продовольственных товаров.

Но говорить о проектах на 200 млн дол в год - это оскорбительно для короля.

Что касается иных направлений сотрудничества, то наибольший интерес у саудитов могут вызвать проекты связанные  с инфраструктурой, оставшимися технологическими возможностями Украины, третичным сектором экономики.

Относительно инфраструктурных проектов, то здесь речь идет о долгосрочных, масштабных инвестиционных объектах, которые могут гарантированно приносить фиксированную ренту.

К таковым можно отнести создание компании по эксплуатации и строительству части магистрального транспортного коридора "Шелковый путь" (в части его прохождения по территории Украины) и аналогичный проект балто-черноморского транспортного коридора с выходом на индийский Путь специй.

Саудовская Аравия, кстати, планирует принять участие и в китайском Новом Шелковом пути и в индийском Пути специй.

Также можно рассматривать привлечение арабских инвестиций в консорциум по управлению украинскими морскими портами.

В сфере энергетики, саудитов может заинтересовать проект создания в Украине ядерного полуцикла, включая добычу урана, но без его обогащения.

Целесообразно обсудить участие саудовских инвесторов в модернизации нашей атомной энергетики, включая строительство энергомостов для экспорта профицита электроэнергии на рынок ЕС (но для этого нужно существенно нарастить генерацию).

Что касается инновационных возможностей, то здесь широкие перспективы открываются в создании технологических парков и полигонов на базе украинских учебных и научных заведений, в первую очередь в сфере информационных технологий, биотехнологий и ВПК.

Существенный интерес у саудитов вызывают инвестиции в медицину и привлечение частного капитала в компанию, которая будет оказывать страховые услуги на этом рынке в масштабах всей страны.

Для запуска страховой медицины в Украине нужен финансовый донор, который бы обладал, с одной стороны, резервным капиталом в размере не менее $1 млрд, с другой — инвестиционными возможностями перекрывать кассовые разрывы, которые будут возникать в страховой медицине в течение как минимум пяти лет, а для этого потребуется еще примерно $5 млрд.

С другой стороны, эти инвестиции могут обеспечить инвестору "вечную" ренту в размере до 10% в год.

Такие длинные ресурсы и в таком количестве для нас есть только на Ближнем Востоке.

Также интерес для саудитов вызывает и сотрудничество в банковской сфере.

Исламский банкинг имеет ряд особенностей, например, там нет такого понятия, как процент (неважно, по кредиту или депозиту).

Процент у них заменяет доля в прибыли от реализации совместного проекта.

До войны инвесторы из стран Персидского залива зондировали почву на счет возможности открытия в Украине мусульманского банка (возможно, без права обслуживания населения, а лишь корпоративного сектора).

Для этого в Украине необходимо создать некий прототип экстерриториальной свободной финансовой зоны, где эти банки могли бы функционировать.

Законодательство ЕС и Великобритании ограничивает возможность участия арабского капитала в деловых финансовых сити.

В Украине таких ограничений нет. Зато есть хороший линк в виде корсчетов с европейской банковской системой.

Конечно, все эти проекты могут быть рассмотрены инвесторами из Саудовской Аравии лишь после завершения войны.

Это базовое условие. Рамочное.

Хотел бы ошибиться, но нынешний Стамбул, как и предыдущий, может вместо мира стать неким ритуалом перед переходом войны на новый уровень эскалации.

Вообще, ритуал "умывания рук" перед дальшейшим обострением, стал составной частью современной геополитической "телеологии".

Это когда все процессы объясняются заранее определенной целью.

Такой себе детерминизм или фатум.

Дипломатия, к сожалению, утратила свою функцию "антидетерминизма", когда любую катастрофу в будущем можно предупредить, а не зафиксировать постфактум.

Мы находимся в исторической фазе Фатума и "смерти дипломатии", когда предопределенность сметает все на своем пути.

Поэтому и телеология геополитики.

Напомню, телеология - от греческого телеос - «заключительный, совершенный» и логос - учение.

А значит, ключевой вопрос, на который стоит искать ответ - это не "почему", а «зачем, с какой целью?».

То есть причины и цели сливаются в единое целое.

Недавно на нашем подкасте "Курс на завтра" на Свободном, Влад Сидоренко посоветовал обратить внимание на такой китайский мегаполис как Чунцин для понимания процесса урбанизации в Китае.

Вот обратил. Немного красоты вам на ночь.

"Кто в Чунцине не бывал, красоты не видал"...

Я вам розкрию секрет Полішинеля — ціна електроенергії на ринку на добу (РДН) в Україні у перший тиждень травня була найвищою в Європі — 113 €/МВт⋅год.

У цей же час у Німеччині — 56, у Франції — 15, у наших сусідів поляків, румун, словаків та угорців — 70-75 €/МВт⋅год.

Висока ціна в Україні суперечить типовій сезонній динаміці.

Травень завжди характеризується низьким попитом та профіцитом енергії.

Не треба ж пояснювати, що ця ситуація б’є по бізнесу, знижує конкурентоспроможність, спричиняє зростання собівартості продукції та інфляційний тиск.

І на цьому тлі вас дуже здивує наступна інформація — НКРЕКП збиралася 15.05 на обговорення щодо перегляду прайскепів. За моєю інформацією, члени комісії під час цього обговорення поки не погодились на підвищення тарифів.

Але це лише обговорення, а не фінальний документ, в якому все може змінитися.

І нехай вас не дивує, що це відбудеться на тлі того, що в Україні і так найвища в Європі ціна.

Будьмо готові до будь-якого розвитку подій.